Глава 14.
Увидев на горизонте фигуру Он Джу, мое настроение взлетело на несколько уровней вверх. Она была тем самым лучиком света, что пробивался сквозь толщу серых туч моей жизни. Осознание, что я проведу с ней хотя бы пару часов, наполнило меня тихим, щемящим счастьем.
— Привет! — ее голос прозвенел, как колокольчик, растворяя остатки уныния.
— Привет! — мой собственный отклик прозвучал почти счастливо.
Мы слились в легком объятии, и, не сговариваясь, наши шаги сами повели нас в сторону маленького кафе на конце улицы. Пока мы шли, я изливала ей душу, выкладывая картину последних событий, как мозаику. Выражение ее лица менялось ежесекундно, отражая удивление, возмущение и сочувствие. Хотя она и знала, что моя жизнь в последнее время напоминает американские горки, услышанное явно превзошло все ее ожидания. Наша беседа плавно перетекла в уютный интерьер кафе.
Внутри царила душевная атмосфера, пахло свежей выпечкой и корицей. В полумраке уголков притаились влюбленные парочки, поглощенные тихим шепотом. Официантки порхали между столиками с подносами, похожими на воздушные облака. Мы выбрали столик у окна, неприметный и самый уютный. За стеклом зашептал осенний дождь, заставляя фонари рисовать на мокром асфальте длинные, дрожащие тени. Сама обстановка нашептывала: «Говори, тебя слушают».
— Юна, почему ты молчала так долго? — в ее голосе звучал не упрек, а тревога.
— Прости, я просто ждала подходящего момента, — мой взгляд упал на стол, виновато скользнув по узорам на столешнице.
— Знаешь, что самое странное? — задумчиво произнесла Он Джу. — Сон Джэ относится к тебе... иначе. Нет, мы поняли, что ты — его призрак из прошлого, но ты — другой человек. Не думаю, что он стал бы вкладывать в общение с тобой столько сил только из-за тени первой любви.
Ее слова эхом отозвались во мне. Я и сама ловила себя на этой мысли, но ответ упрямо ускользал, словно пытаясь удержать в ладонях воду. Спросить его самого я не решалась. Оставалось лишь надеяться, что время расставит все по своим местам.
Впервые за долгое время я почувствовала, как каменная глыба тревоги на моих плечах начала крошиться. Рядом с Он Джу я ощущала себя в прочной крепости, где можно укрыться от любых бурь. Горькой нотой звучало лишь осознание, что эта передышка временна. Ведь вечером меня снова ждали Чон А и Мин Сок — тема, которую я обошла стороной в своем рассказе.
Проведя в кафе около двух часов в блаженном забытьи, мы с неохотой решили, что пора расходиться. Он Джу ждали родители — ей предстояла поездка в Пусан до понедельника.
***
Часы неумолимо приближались к восьми вечера. Наступал мой личный ад, от которого нельзя было отвернуться. Я натянула темную куртку и направилась к входной двери.
Ноги будто налились свинцом. Конец ноября. Снег еще не решился укутать город, но колючий ветер и голые, скрюченные ветви деревьев ясно говорили: зима у порога. Я шла, пытаясь укрыться в спасительных воспоминаниях: о смехе Он Джу, о вчерашнем вечере... Сон Джэ. Почему-то именно он всплывал в памяти как самый яркий и теплый образ.
Впереди замаячил темный провал туннеля. Я сделала глубокий вдох, леденящий легкие, и ускорила шаг. Чем быстрее это произойдет, тем скорее все закончится.
Я всматривалась в сгусток темноты, где слабый свет фонарей и бледная луна выхватывали из мрака силуэты. И замерла. Людей было трое. Два высоких, мужских, и один пониже, женский. Может, это не они? Но они никогда не опаздывали.
Я прибавила шагу, сердце заколотилось в груди, как птица в клетке, смешивая тревогу с диким любопытством. И тут я увидела... Сон Джэ? Что он здесь делает? Он что, все знает?
Я подошла так близко, что смогла разглядеть картину во всех ее жутких подробностях. Чон А сидела на асфальте, ее тело сотрясали беззвучные рыдания. На щеке алели уродливые ожоги от сигарет, а по второй щеке расползалось багровое пятно от пощечины. Мин Сок, сидевший рядом, хрипло сплевывал кровь, пытаясь рукавом остановить ее поток из носа. Его бровь была рассечена, один глаз заплыл и еле открывался. Их куртки, перепачканные в грязи, валялись поодаль, будто сброшенная кожа. Взгляд скользнул ниже: руки Мин Сока были испещрены ссадинами и синяками. Ноги и руки Чон А выглядели не лучше — сплошной синюшный рисунок боли. Зрелище было отталкивающим и жалким одновременно.
Потом мой взгляд снова нашел Сон Джэ. Он стоял, изучая мое лицо, словно ожидая определенной реакции. Сделав шаг вперед, я увидела, как он с силой пинает двух распростертых у его ног тел. Те подняли на меня взгляды, полные животного страха.
— Юна, прости, пожалуйста! Клянусь, мы больше никогда не приблизимся к тебе, прошу, прости! — слова Чон А вылетали пулеметной очередью, перемежаясь с рыданиями.
— Мы удалили все копии... того фото... Больше не тронем... — прохрипел Мин Сок, его голос был хриплым и прерывистым.
— Мне кажется, вы извиняетесь как-то ненастояще, — ледяным тоном произнес Сон Джэ и снова пнул их, на этот раз еще сильнее.
— Юна, умоляю! Мы правда больше никогда! Просто скажи ему, чтобы он нас отпустил! — Чон А буквально выла, ее мольба висела в холодном воздухе.
Я стояла в оцепенении, не в силах найти нужные слова. Подняв глаза на Сон Джэ, я встретила его вопросительный взгляд. Он ждал моего вердикта.
— Хорошо, Сон Джэ, отпусти их, — выдохнула я, чувствувая, как дрожат колени.
— Ты прощаешь их? — его голос прозвучал твердо и четко.
— Нет. Но оставь их. Ты и так уже сделал все, что мог.
— Пока не простишь — не отпущу. Они причинили тебе боль, а значит, должны нести наказание, пока ты не решишь иначе. — Когда он смотрел на меня, в его глазах читалось беспокойство и какая-то первобытная защита. Но стоило взгляду перевестись на них, как в нем вспыхивали ледяные искры ненависти.
— Хорошо! Я прощаю! — почти выкрикнула я, желая лишь одного — чтобы это закончилось.
— Уверена? — он наклонил голову набок, как это часто делал, и в его взгляде что-то промелькнуло.
— Да.
Он с силой отшвырнул их ногой в сторону выхода из туннеля. Они, не медля ни секунды, подхватили свои грязные куртки и побежали, спотыкаясь и путаясь в ногах, унося с собой свой страх.
Мы остались в звенящей тишине. Воздух между нами был густым и тяжелым. Я чувствовала исходящую от него волну заботы, и это ощущение было таким новым и оглушительным, что мне захотелось подбежать и прижаться к нему, спрятаться. От этой внезапной мысли по телу пробежала дрожь. И тут до меня дошло. Раз он сумел это устроить... он видел... те фото? Нет, только не это. Он не должен был их видеть! Я не смогу больше смотреть ему в глаза.
Пока я пыталась загнать обратно нахлынувшую панику, он подошел. Близко. Очень близко. Пространство между нами сжалось до какой-то трепещущей величины.
— Юна, это не твоя вина. Не тебе должно быть стыдно, а этим ублюдкам, — его тихий голос был похож на шепот сквозь туман. Он смотрел мне прямо в глаза, и расстояние между нашими лицами можно было измерить биением сердца.
— Ты видел их? Эти... фото? — у меня закружилась голова, а в горле встал горячий, колючий ком. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног, и увидела, как его рука молнией взметнулась вперед, чтобы подхватить меня, если я свалюсь.
— Видел, — прозвучал лаконичный, как приговор, ответ. Все, что было связано с тем днем, с тем снимком, накатило черной, удушающей волной. Я почувствовала, как сознание выскальзывает из меня, как гаснет экран. Последнее, что успело запечатлеть зрение, — это его взгляд, в котором паника смешалась с ужасом. А потом — абсолютная, всепоглощающая тьма.
***
Я открыла глаза. Голова раскалывалась на части, пульсируя болью в висках. Я лежала на незнакомой кровати в незнакомой комнате. Повернув голову, я увидела Сон Джэ. Он сидел на полу, прислонившись к кровати, его профиль вырисовывался в полумраке. Комната была выдержана в строгих серых тонах, почти пустая, аскетичная, как келья.
От сухости в горле у меня вырвался кашель. Сон Джэ тут же протянул стакан с водой. Я села, опираясь на мягкое изголовье, а он пристроился на краю кровати.
— Как ты? — в его голосе сквозь привычную сдержанность пробивалось беспокойство.
— Вроде жива... Голова просто раскалывается, — я сделала несколько жадных глотков и протянула ему стакан. Его пальцы на мгновение задержались на моих, и от этого простого прикосновения по коже разлилось теплое, успокаивающее электричество. Такого я еще не чувствовала. Это пугало и пьянило одновременно.
— Аптеки сейчас, конечно, закрыты, но я могу найти что-нибудь, — он уже поднимался с кровати, но я остановила его жестом.
— Не надо. Лучше скажи, где мы.
— У меня дома. — он снова опустился на прежнее место.
— Который час? — я совершенно потеряла ощущение времени и пространства.
— Около одиннадцати, — он бросил взгляд на экран телефона.
— Мне нужно домой. Брат будет с ума сходить. — я резко попыталась подняться, но мир снова поплыл перед глазами.
— Стой. Ты никуда не пойдешь в таком состоянии, — его голос не допускал возражений. Он мягко, но настойчиво усадил меня обратно.
— Но...
— Никаких «но», Юна. Сегодня ты останешься здесь. Если тебе некомфортно со мной — я уйду. Но тебя я не отпущу. — в его словах была такая железная уверенность, что все мои протесты рассыпались в прах. Странно, я всегда спорила со всеми, но его я слушалась беспрекословно. С ним я чувствовала себя в безопасности, как за каменной стеной.
— Хорошо.
— Тогда я пойду. Если что-то захочешь обсудить — поговорим утром. Тебе нужен отдых. Если что — просто позови. — он направился к двери.
— Стой. — я произнесла это прежде, чем успела обдумать. Инстинкт подсказывал, что это правильно.
— Да? — он обернулся, и в его глазах читалось удивление.
— Останься. — я отвела взгляд, чувствуя, как по щекам разливается краска. Просить Гым Сон Джэ остаться со мной было сродни безумию, но это происходило наяву.
— Что? — он не поверил своим ушам.
— Останься, — на этот раз я посмотрела на него прямо.
— Ты уверена?
— Да.
Он вернулся и подошел к шкафу у окна, начиная что-то искать в его глубине.
— Тогда ты спи на кровати, а я на полу. — он вытащил запасную подушку и одеяло, бросая их на пол.
— Может, я на полу? Я и так остаюсь сегодня у тебя.
— Не неси бред, ложись спать, — он посмотрел на меня, и за грубоватой фразой сквозили нежность и забота.
Я закрыла глаза, притворяясь спящей. Я слышала, как он тихо перемещается по квартире, стараясь не производить шума. Минут через пятнадцать щелкнул выключатель, и комната погрузилась в полную темноту. Значит, он тоже лег. Я приоткрыла веки и начала вглядываться в темноту. Сквозь мрак проступали смутные очертания его лица.
Я не могла оторвать от него взгляд. Встреча с этой, новой, стороной Сон Джэ переворачивала все с ног на голову. Он не был бессердечным циником. Он мог переживать, заботиться, возможно, даже... любить. Все мои мысли кружились вокруг него, вытесняя все остальное: и необходимость написать Он Джу, и тревогу брата.
А что он думает обо мне? Кем я для него являюсь? С каких пор эти вопросы стали так меня волновать — я сама не знала. Завтра, как только открою глаза, мы обязательно поговорим. Во что бы то ни стало. Во мне скопилось слишком много вопросов, которые я больше не в силах была держать в себе.
—————
подписывайтесь на мой тгк влтикс пишет, там буду публиковать информацию по фф, а также пишу там зарисовки.