Глава 6.
Проснулась я с ощущением свинцовой тяжести во всем теле. Мысли путались, вставать не хотелось категорически. Сегодня — прогул. Школа, Чон А, Мин Сок, требовательные взгляды учителей — все это вызывало тошнотворную волну усталости. Решила остаться в стенах квартиры, где пахло уютом и безопасностью. Уборка и готовка стали своеобразной медитацией, монотонный ритм которых успокаивал разум.
Перетирая пыль, я обдумывала главный вопрос: когда же отнести видео в полицию? Нужен был идеальный день, когда меня никто не заметит, когда у Бэк Джина будет меньше глаз на улицах.
Ближе к обеду зазвенел телефон. Он Джу. «Встретимся? Соскучилась!» Не могла я отказать ей. Мы и вправду давно не болтали по-настоящему, не смеялись до слез. Согласилась, почувствовав легкий щемящий укол вины — ведь я так и не рассказала ей обо всех ужасах последних дней.
***
Вечер встретил нас прохладным ветерком. Он Джу сияла, и ее улыбка на мгновение развеяла мои тучи.
— Ну что, куда пойдем? — обняла я ее, стараясь заразиться ее легкостью.
— Давай в компьютерный клуб, как в старые добрые! — предложила она.
Сердце на секунду екнуло. Старые добрые... Тогда жизнь была проще. Мы нашли ближайший клуб, и уже через двадцать минут стояли на пороге заведения, пахнущего пластиком, чипсами и чужими амбициями.
И тут я его увидела. Тот самый силуэт, который въелся в подкорку мозга. Сон Джэ. Он сидел за дальним компьютером, его профиль был освещен мерцающим синим светом монитора.
— Он Джу, дай я спрячусь за тобой! — прошипела я, отскакивая за спину подруги.
— Юна, что такое? — ее глаза округлились от непонимания.
— Он Джу, он идет сюда! — прошептала я, чувствуя, как подкашиваются ноги.
Он подошел, игнорируя Он Джу, его взгляд был прикован ко мне, тяжелый и неотрывный.
— Что ты тут делаешь? — его голос был низким, без каких-либо приветственных интонаций. Прямой выстрел.
— Я просто гуляю с подругой, — выпалила я, выходя из-за спасительной спины Он Джу.
— Привет, я Он Джу, подруга Юны, — вежливо, но с заметной ноткой тревоги в голосе, представилась она.
Он проигнорировал ее, как назойливую муху.
— Я же говорил, тебе небезопасно сейчас ходить по улице, а тем более вечером. Кто тебя защитит?
— Во-первых, я и сама могу себя защитить! — вспыхнула я, возмущение поднималось комом в горле. — Во-вторых, мне что, теперь на улицу не ходить, не гулять?
Его лицо оставалось каменной маской.
— Как же с тобой тяжело.
— Так не возись со мной! Я уже говорила, что мне не нужна твоя помощь!
Внезапно его пальцы с силой вцепились в мое запястье. Он поволок меня к выходу. Он Джу бросилась за нами, но кто-то из посетителей загородил ей дорогу. На улице он развернул меня к себе. В его глазах, обычно ледяных, плясали какие-то странные искры — отчаяния? Ярости?
— Я тебя прошу, — его голос внезапно дрогнул, срываясь на хриплый шепот. — Просто делай, что я говорю. Да, у тебя нет причин доверять мне. Но я... я не хочу причинить тебе вред.
Что-то в этом надломленном тоне заставило мое сердце сжаться. Не сдаться, нет. Но... отступить.
— Ладно, — тихо выдохнула я, чувствуя, как дрожу.
— Го Юна! — оглушительный крик разрезал вечерний воздух. Я обернулась и увидела бледное, искаженное яростью лицо брата. Рядом с ним замер в шоке Ху Мин. — Ты что, с ума сошла, гулять с Сон Джэ?!
— Хен, это не то, что ты думаешь... — начала я, но было поздно.
Удар брата был стремительным и сокрушительным. Его кулак со всей силы врезался в лицо Сон Джэ. Тот даже не пошатнулся, лишь провел языком по рассеченной губе, смахивая капли алой крови.
— Как ты смеешь общаться с моей сестрой?! Я уже говорил — не приближаться к ней! — голос Хен Така дрожал от бессильной ярости.
Он схватил меня за руку и потащил прочь. Я не успела ничего — ни крикнуть Он Джу, ни извиниться перед Сон Джэ. Лишь на мгновение встретилась с его взглядом. В нем не было ни злобы, ни удивления. Лишь какая-то усталая, горькая понимающая пустота.
***
Дома разразился шторм. Хен Так метался по комнате, его гнев был жарким и густым.
— Юна, ты совсем спятила?!
— Ты все не так понял, дай я объясню!
— Что тут объяснять? Я сам все видел!
— Тихо! — властно крикнул Баку, вставая между нами. Его спокойный, глубокий голос подействовал как ушат холодной воды. — Хен, дай ей сказать.
— Спасибо, Ху Мин, — кивнула я ему и, стараясь говорить ровно, начала объяснять. Я рассказала о случайной встрече, о предупреждении Сон Джэ, о том, что Союз, возможно, представляет для меня реальную угрозу. Правду о нападении в переулке и о тайной съемке видео я, конечно, опустила.
— Ты ему веришь? — спросил брат, и в его глазах читалась мучительная борьба между желанием защитить меня и остатками доверия.
— Нет, — честно ответила я. — Но на всякий случай буду осторожнее.
Гнев в его глазах поутих, сменившись тяжелой, усталой тревогой.
— Хорошо... будь аккуратна.
— Ну что ж, — весело вклинился Баку, разрывая напряженную паузу. — Теперь я думаю, можно и вместе посмотреть фильм и поесть курочки?
Его заразительный энтузиазм был спасением. Мы устроились в комнате брата, и несколько часов смеха, глупых шуток и вкусной еды стали тем целебным бальзамом, в котором я так нуждалась. Но на дне души, под слоем сиюминутной радости, оставался едкий осадок: несправедливый удар брата и брошенная в беде Он Джу.
***
Следующий школьный день начался с атаки. Едва я переступила порог, как на меня налетела Он Джу, ее глаза были полны паники.
— Господи, Юна, куда ты вчера пропала? Что случилось? Я вышла на улицу, а там ни тебя, ни Сон Джэ! Я так испугалась!
— Он Джу, прости, пожалуйста, — я обняла ее, чувствуя, как сжимается сердце от вины. — Сейчас все расскажу.
Я излила ей душу, поведав всю историю, включая свои сомнения и страх. Она слушала, не перебивая, и в конце просто крепко обняла меня за плечи.
— Юна, главное, что все хорошо. Я уж подумала, вдруг Сон Джэ тебе что-то сделал.
Уроки прошли в тумане. Мысли путались, цепляясь за обрывки фраз, за взгляды, за тень в школьном коридоре. Я чувствовала, как по коже бегут мурашки предчувствия. Это было только начало.
После уроков я шла домой одна. Он Джу пришлось уйти пораньше — ее тошнило. Тишина и одиночество были обманчивыми. И тут...
— Эй, Го Юна!
Ледяная струя пробежала по спине. Чон А и Мин Сок. Они вышли из-за угла, как два хищника, поджидающих добычу. Надежда на спокойный день испарилась без следа.
— Что-то мы совсем мало проводим времени вместе, — сладким, ядовитым голосом протянула Чон А, приближаясь. Ее пальцы вцепились в прядь моих волос, играя с ней, а затем резко и болезненно дернули меня за собой, на задний двор школы. — Ты пропадаешь все время, вот вчера школу прогуляла. Нехорошо так.
Я молчала. Во рту пересохло. Я пыталась отключиться, уйти в себя, перетерпеть. Она швырнула меня на холодный, шершавый асфальт. Первая пощечина оглушила, заставив мир поплыть перед глазами. Затем посыпались удары — по рукам, ногам, в живот, по спине. Куда угодно, только не по лицу. Она знала правила этой игры.
Мин Сок стоял позади, курил и ухмылялся. Даже ненавистный запах табака не регистрировался в сознании. Я просто хотела, чтобы это закончилось.
Внезапно Чон А остановилась. Она повернулась к Мин Соку с хитрой, отвратительной улыбкой.
— Мин Сок, дай-ка свою сигарету.
Он послушно протянул ей почти докуренную. Мои глаза расширились от ужаса. Она взяла ее и, не моргнув глазом, прижала тлеющий кончик к моему запястью.
Острая, обжигающая боль пронзила нервные окончания. Я вскрикнула, не в силах сдержаться. Моя чувствительная кожа горела огнем. Они зажгли еще пару сигарет, делали пару затяжек и тушили их о мою кожу. Слезы текли по моим щекам ручьями, горячие и беззвучные. Я сжалась в комок, пытаясь стать меньше, незаметнее.
— Ну ладно, думаю, на сегодня хватит, — с наслаждением в голосе заключила Чон А и, взяв Мин Сока под руку, удалилась.
Я осталась сидеть на холодной земле, обнимая свои обожженные, побитые руки. Знакомая мысль пронзила мозг: «Никто не придет. Никто не поможет. Всегда нужно справляться самой». Мысль о помощи мелькнула и была тут же отброшена, как опасная слабость. Я справлюсь. Я всегда справлялась.
Дорога домой показалась бесконечной. Каждый шаг отдавался болью в теле и жжением на запястье. Дома я залепила ожоги пластырями, словно пытаясь скрыть не только следы, но и сам факт унижения. Затем, натянув маску безразличия, я снова вышла — на смену в лапшичную. Хоть мама отдохнет.
Войдя, я натянула на лицо самую светлую улыбку, какую только смогла изобразить, обняла маму и весело выпроводила ее домой. Как только дверь закрылась, улыбка спала, словно ее и не было. Я погрузилась в работу, в монотонный ритм, который хоть как-то помогал не думать.
И вот, когда я сидела за кассой, я увидела их. Хен Так и его новые друзья. Они шли к лапшичной. Сердце упало. Я не могла позволить ему увидеть мою боль. Собрав всю волю в кулак, я снова натянула улыбку — широкую, неестественную, кривую — и направилась к их столику, чувствуя, как под слоем пластыря пульсируют свежие ожоги.
——————
подписывайтесь на мой тгк влтикс пишет, там буду публиковать информацию по фф, а также пишу там зарисовки.