Глава 1.
Два года. Кажется, целая вечность, а боль — будто вчера. Я видела, как мой брат, Хен Так, медленно гас из-за сломанного колена. Он старался прятать свои страдания за улыбкой, но я видела, как его глаза тускнели от боли, не только физической, но и от осознания того, что прежняя жизнь, жизнь в спорте, для него окончена. Полное восстановление невозможно.
Наша семья и так трещала по швам. Мама с утра до ночи пропадала на работе, словно призрак, мелькающий на пороге дома. А в тот самый момент грянул еще и развод. Причина — банальная и от того еще более унизительная измена. С того дня мы с братом вычеркнули отца из жизни. У него новая семья, новая жена, новый ребенок. Мы для него стали пустым местом, и мы смирились, пытаясь идти дальше, опираясь друг на друга.
Хен Так молчал, как скала, не желая называть имя того, кто его изувечил. Но правда, как лавина, все же обрушилась. Гым Сон Джэ. Ублюдок из Союза На Бэк Джина, который, словно преданный пес, бегает за своим хозяином и выполняет любую грязную работу. А знаете, за что его избили? За то, что он осмелился защитить Баку, своего лучшего друга. Эти твари хотели забрать его в свой проклятый Союз, а Хен Так встал у них на пути. И поплатился. Его одного, против целой толпы.
Мы нашли его под утро у нашего дома, когда я выходила в школу. Картина, врезавшаяся в память навсегда: его тело, изуродованное до неузнаваемости, а на лице — застывшая маска боли. В тот миг я почувствовала нечто новое, леденящее душу. Это была не просто ярость. Это было желание — четкое, как удар клинка, — уничтожить того, кто это сделал. Стереть с лица земли.
Самое ужасное, что они ушли от ответственности. Им все сошло с рук. И в тот день я дала себе клятву: я отомщу. Я дождусь своего часа. Хен Так не знает о моих планах. Он думает, что моя ненависть — это просто эмоции. Он всегда говорит: «Ну было и было, не лезь в это. Сейчас со мной все хорошо. А вот если с тобой что-то случится, я этого не переживу». Мы — все, что у друг друга осталось. И именно поэтому я не отступлю. Я покончу и с Сон Джэ, и с проклятым Союзом.
***
Утро понедельника ворвалось в комнату бледным светом из окна. Я нехотя открыла глаза, взгляд наткнулся на циферблат часов. Время еще было. Можно было поваляться еще пару минут, прежде чем мир потребует своего.
Выйдя из комнаты, я уловила знакомый аромат. Хен Так стоял у плиты, на сковороде шипела и пузырилась яичница.
— Доброе утро, — протянула я, подавляя зевоту и подходя ближе.
— И тебе, — он обернулся, и его лицо озарила легкая, добрая улыбка. Лучики у его глаз казались обманчивыми знаками покоя. — Ты будешь завтракать?
— Не-а, не голодна. Пойду умываться.
— Ну, как хочешь.
Он снова повернулся к плите, а я направилась в ванную, погружаясь в монотонный ритуал утренних процедур.
Спустя пятнадцать минут, уже одетая, я сидела на краю кровати и совала в рюкзак учебники.
— Вот же черт, — вырвалось у меня шепотом. — Совсем забыла написать Он Джу.
Пальцы привычно взлетели над экраном телефона: «Я почти готова, через 20 минут встречаемся на нашем месте». Наскоро попрощавшись с братом, я выскочила на улицу.
***
— Привет! — радостный крик разрезал утренний воздух. Он Джу, стоящая в паре метров, сияла улыбкой. Она подбежала и обняла меня так крепко, что на мгновение перехватило дыхание.
— Привет, — улыбнулась я в ответ, чувствуя, как на душе становится чуть светлее. — Бежим, а то опоздаем.
— Бежим!
В школе царил привычный хаос: гомон голосов, стук бегущих по лестницам ног, хлопающие дверцы шкафчиков. Мы влетели в класс и рухнули за парты. Я уже собралась что-то сказать подруге, как вдруг за спиной раздался голос. Мерзкий, сладковатый, знакомый до тошноты.
— Эй, Го Юна, подойди на минутку.
Чон А. Она ненавидела меня с того самого дня, как я перевелась в эту школу. Почему? Потому что я отобрала у нее звание первой ученицы. Ее раздражение быстро переросло в откровенную травлю. Сначала это были мелкие пакости: спрятанный рюкзак, испорченная тетрадь. Но с каждым днем ее фантазия становилась все изощреннее. К ней присоединился О Мин Сок, влюбленный в нее щенок, готовый на все ради ее улыбки.
С тех пор начался мой личный ад. Попытки ударить, подставить подножку, порвать форму. Но я не жертва. Брат научил меня драться, и я всегда давала сдачи. Но рассказать кому-то? Нет. Мама сломается под грузом новых забот. У Хен Така своих проблем хватает. А Он Джу... Она бросится меня защищать, и эти стервятники переклются на нее. Их семьи богаты, любые их пакости мгновенно покрываются. Так что я одна в этом бою.
— Юна, все в порядке? Зачем она тебя зовет? Она же из другого класса, — в глазах Он Джу читалась тревога.
— Все нормально, не парься, — соврала я, чувствуя, как по щекам разливается краска стыда. — Наверное, учитель какой-то попросил.
Я поднялась и направилась к выходу, где Чон А ждала с довольной, ядовитой ухмылкой. Она повела меня в укромный уголок, где пахло пылью и старыми книгами.
— Сегодня после уроков. На крыше. У нас для тебя сюрпризик, — она говорила сладким голосом, от которого сводило зубы. Каждое ее слово было облеплено ложной заботой, как муха медом. — Если не придешь... сама понимаешь.
Похлопав меня по плечу, будто старшая подружка, она удалилась. Я вернулась в класс, и Он Джу тут же бросилась ко мне, ее взгляд был испуганным и вопрошающим. Мы молча сели за парты. Через мгновение оглушительно зазвенел звонок, возвещая начало еще одного дня выживания.
***
— Пока! — крикнула я Он Джу, маша рукой.
— До завтра! — ее голос донесся уже издалека.
Сердце сжалось в комок. Идти на крышу не хотелось категорически, но отступать было некуда. Нужно было посмотреть в глаза этой буре.
Дверь на крышу захлопнулась за мной с глухим стуком. Чон А и Мин Сок восседали на старых, пыльных партах, как король с королевой на своих тронах. Их взгляды, тяжелые и насмешливые, впились в меня. Я сделала несколько шагов вперед, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Что вам надо? — спросила я, желая поскорее покончить с этим.
— Ну и нравчик у тебя, — протянула Чон А. — Мы же друзья, правда, Мин Сок?
— Ага, — он лениво ухмыльнулся. — Просто поболтать хотели.
— Говорите быстрее, мне домой надо.
— К братику торопишься? — ее голос стал сладким, как сироп. — Как его колено? Не болит? Я аж переживаю за него. Интересно, что будет, если ударить по нему снова...
В висках застучало. Говорить о Хен Таке в таком тоне было святотатством.
— Заткнись и не смей говорить о моем брате!
— Ой, что я такого сказала? — она притворно надула губки. — Я же искренне интересуюсь.
Я не выдержала. Рука сама взметнулась, чтобы отвесить ей пощечину, но Мин Сок, словно тень, оказался рядом и схватил меня за запястье. Я вырвалась, дыхание стало прерывистым.
— Я бы на твоем месте не торопился, — прорычал он. — У нас для тебя кое-что есть.
Он достал телефон и повернул экран ко мне. Мир сузился до этого изображения. Ноги стали ватными, в ушах зазвенело, а пальцы затряслись так, что я сжала их в кулаки. Это было фото, которое я бы не хотела видеть никогда в своей жизни.
— Ну что? Все еще хочешь меня ударить? — смех Чон Ы прозвучал, как скрежет стекла. — Только вот если тронешь, это фото увидят все.
Я рванулась, пытаясь выхватить телефон, но он ловко отдернул руку.
— Копий полно, — ухмыльнулся он. — Не пытайся. С этого дня ты делаешь все, что мы скажем. Иначе последствия будут мгновенными.
Я стояла, парализованная. Внутри все кричало от ярости и унижения, но язык не поворачивался вымолвить и слова. Они отняли у меня последнюю возможность сопротивляться. Теперь я была в их власти. Абсолютно.
***
Дома было пусто. Брата, как я и предполагала, не было — наверное, гонял с Баку мяч на площадке. Я прошла в свою комнату и рухнула на кровать, словно подкошенная. Перед глазами снова и снова стояло то фото.
Старая школа. Там тоже был ад. Буллинг, побои, унижения, доводившие до мыслей о том, чтобы просто исчезнуть. Тогда я не умела давать сдачи. А потом случился тот день.
Меня ударили по голове сзади и потащили в пустой класс. Дальше — все как в тумане. Провал в памяти, который мозг услужливо соткал, чтобы защититься. Я помню холодный пол под голой кожей. Синяки, ссадины, пронзающую каждую клеточку боль. Я не могла пошевелиться, только слезы текли по щекам ручьями, а они... они смеялись. Две девчонки, снимавшие все на телефон, и их друг. Он подошел ко мне, и по его глазам я поняла все.
Его прикосновения обжигали, словно раскаленное железо. Каждый поцелуй был клеймом. Моя кожа, такая чувствительная, кричала от отвращения. Каждая секунда растягивалась в вечность. Я просто ждала, когда это кончится, чтобы сбежать, смыть с себя всю эту грязь. Но я знала — чистой я себя уже никогда не почувствую.
Я закопала эти воспоминания в самый дальний угол сознания. После того случая я сбежала в эту школу. Ни брату, ни маме я не рассказала ничего. Слишком стыдно. Слишком больно.
***
Я написала Хен Таку, спросила, когда он вернется. Увидев ответ, поняла, что не дождусь — пора было гасить свет и пытаться уснуть. Завтра меня ждала не только школа, но и вечерняя смена в мамином кафе. Небольшое заведение с ароматной лапшой, где мы с братом подменяли маму, чтобы она могла хоть немного передохнуть. Она никогда не жаловалась, но усталость в ее глазах была таким же постоянным жильцом, как и мы сами.
Перебирая в голове завтрашние дела, я постепенно провалилась в беспокойный сон, где призраки прошлого и угрозы настоящего сплелись в один нескончаемый кошмар.
——————
подписывайтесь на мой тгк влтикс пишет, там буду публиковать информацию по фф, а также пишу там зарисовки.