глава девятая. ядовитые стрелы.
Мы оторвались от погони, но рана от поражения и ссоры с Питером кровоточила куда сильнее, чем любые физические травмы. Лагерь разбили в глухом ущелье — уставшие, подавленные, похоронившие друзей. Воздух был густым от молчаливой боли и взаимных упрёков.
Я старалась держаться особняком, помогая Джеймсу и Люси перевязывать раненых. Мои пальцы автоматически затягивали бинты, а мысли были далеко. Я чувствовала на себе тяжёлый взгляд Питера, но не оборачивалась. Пусть варится в собственном соку со своей виной.
Именно в этот момент Алиса решила нанести удар. Она подошла ко мне, когда я набирала воду из ручья. На её лице играла маска искреннего участия, но глаза оставались холодными, как лёд.
— Эвелин, — начала она сладким, ядовитым голосом. — Я просто не могу молчать. Мне больно смотреть на то, как ты себя ведёшь после... всего случившегося.
Я медленно выпрямилась, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — И что именно в моём поведении вызывает твою боль, принцесса?
— Ну, эта... показная холодность, — она взмахнула рукой. — Все скорбят, все переживают потерю. А ты... ты словно и не заметила. Как будто гибель этих людей — всего лишь досадная помеха твоим планам. Некоторые даже начали говорить... — она сделала искусную паузу, — ...что ты вообще не способна ни на какие чувства. Что ты холодная, расчётливая...
Она не договорила, позволив мне додумать самой. И в этот момент из-за деревьев вышла Сьюзен. Её лицо было бледным и усталым, а глаза — красными от слёз. Она явно слышала последние слова Алисы.
— Что происходит? — спросила Сьюзен, её взгляд скользнул с лица Алисы на моё.
— О, Сьюзен! — Алиса тут же примерила выражение озабоченной подруги. — Я просто пытаюсь достучаться до Эвелин. Объяснить, что её поведение ранит других. После битвы все так уязвимы, а она... она держится так, словно ничего не произошло. Люди могут подумать Бог знает что!
Сьюзен посмотрела на меня. В её глазах читалась усталость, боль и... разочарование. — Эвелин, — сказала она тихо, но твёрдо. — Алиса права. Мы все понесли потери. Мы все скорбим. Неужели тебе действительно всё равно? Неужели ты не можешь показать хоть каплю сострадания? Хотя бы ради приличия?
Меня будто окатили ледяной водой. Эта фраза — «ради приличия» — добила окончательно. После всего, что было, после того как я пыталась предотвратить эту бойню, она говорила мне о «приличии»?
Что-то во мне щёлкнуло. Все эти недели напряжения, страха, обиды и гнева вырвались наружу единым, ядовитым потоком.
— Сострадание? — мой голос прозвучал тихо и опасно. — Приличия? Ты хочешь, чтобы я рыдала и рвала на себе волосы, как это делаете вы? Чтобы я наглядно демонстрировала свои «чувства», чтобы вам было удобнее и понятнее? Извини, Сьюзен, но я не умею устраивать театральные представления на костях погибших. Моя скорбь — не спектакль для вашего удобства.
Сьюзен отшатнулась, будто я её ударила. Алиса же с трудом скрывала торжествующую улыбку.
— Я просто... я думала... — попыталась что-то сказать Сьюзен, но я её перебила.
— Ты ничего не думала! Ты позволила ей, — я резко ткнула пальцем в сторону Алисы, — влить тебе в уши свою ложь и тут же пришла меня судить! Ты даже не спросила, что я чувствую! Тебе просто нужно было найти ещё одного виноватого, помимо твоего брата! Ну так вот — я не виновата в том, что Питер слишком горд, чтобы слушать советы! И я не виновата в том, что ты слишком глупа, чтобы видеть, как тобой манипулируют!
Я повернулась к Алисе, и вся моя ненависть выплеснулась на неё. — А ты... ты просто гадюка. Ты пользуешься горем людей, чтобы сеять раздор. Ты надеешься, что если все будут ненавидеть меня, то забудут, что именно твой возлюбленный и его брат довели нас до этой бойни? Мило. Очень по-королевски.
Не дожидаясь ответа, я развернулась и ушла. Я слышала, как Сьюзен что-то говорит мне вслед, но я не оборачивалась.
С того момента я перестала разговаривать. Совсем. С кем бы то ни было. Я делала свою работу — ухаживала за ранеными, стояла на посту, ела, когда все ели. Но я не произносила ни слова.
Джеймс пытался заговорить со мной — я молча отворачивалась. Люси приносила мне еду — я молча кивала. Каспиан спрашивал моё мнение о маршруте — я молча показывала на карте.
Я отгородилась ото всех стеной молчания. Это была моя единственная защита. Они хотели показательных эмоций? Они их не получат. Они хотели сделать меня изгоем? Что ж, пожалуйста. Я стала тихой, холодной и абсолютно недосягаемой.
И самое страшное, что в этой тишине было гораздо больше боли и гнева, чем во всех их криках и слезах. Они потеряли бойцов. А я потеряла последнюю надежду на то, что меня здесь когда-нибудь примут и поймут.
Я создала тгк! Там главы выходят раньше, туда я буду заливать информацию о фанфике и возможно создам расписание когда он будет выходить
тгк: mino
https://t.me/minokars