32
Юлия
— Даша! Моя малышка! — раздался из глубин коридора голос моей сестры.
Я выбежала следом. Милохин держал Бусю крепко, но его глаза подозрительно сильно блестели. Я знала, что это от слов Буси, от того, что она назвала его “папой”.
Наверняка он подумал о дочери, погибшей много лет назад, и не смог сдержать эмоций.
Появление сестры ошарашило его не меньше моего.
— Не знал, что у нас гости, — сказал севшим голосом.
Он даже не успел придать своему лицу одно из тех выражений, из которого нельзя было ничего прочитать, кроме самоуверенной улыбки, как у мужчин с обложек модного глянца.
— Дашуль, сладкая, иди к мамочке! — потребовала Адель, желая забрать малышку.
Буся увидела Адель и заревела.
Милохин отошел от первоначального шока.
— Кажется, сестра Юли? — поинтересовался он, узнав девушку с фото.
Он уже знал, что Адель — мама Буси. Но не знал самого главного.
— У тебя на руках моя дочь. Отдай ее немедленно, Данил Милохин! — потребовала со слезами в голосе сестра.
— Пааааа…. Мама! — затрубила во весь голос Буся.
— Мама, все верно, я твоя мама! — заворковала сестра.
Но едва Адель дотронулась до малышки, как Буся заверещала еще громче, прячась у Милохина на плече.
— Отойдите, не видите, что малышка плачет! — обрубил Крестовский. — Придется подождать немного с запоздалым проявлением материнского инстинкта!
— Ах! — Адель прижала руку к груди, заплакав большими слезами. — Вот как… Могу сказать тебе тоже самое, Данил. Не поздновато ли ты вспомнил, что стал папашей?! Совесть замучила? Или память проснулась?
— О чем ты?! Кто папаша? Гонишь!
— О, еще какой папаша! Буся — твоя дочь!
— ЧТО?! Что ты несешь?!
— Забыл меня?! Или просто делаешь вид, будто не помнишь, что я с тобой переспала! Почти два с половиной года назад это было. Мы встретились на вечеринке у бизнесмена Шагалова и плавно переместились в другое место. Наша ночь прошла в отеле “Плаза”. Ты обещал показать мне город с высоты тридцатого этажа, и о, какой чудесный вид оттуда открывался! У панорамного окна во всю стену было очень приятно им любоваться! — отчеканила Адель. — А еще на кровати, в ванне-джакузи, и на комоде тоже…
Я обмерла и прислонилась к стене, чтобы не упасть, а Адель продолжала чеканить словами, подробностями. Так правдоподобно не соврать…
По лицу Милохина пронеслась тень. Он вспомнил. Вспомнил ту ночь, не по лицу Адель, а по тем фактам об обстоятельствах и обстановке, которая была в ту ночь.
— Допустим, я с тобой одну ночку провел. И что? — фыркнул миллиардер. — Я подцепил на вечеринке Шагалова девочку из начинающего агентства моделей. Такие шарашкины конторы поставляет девочек на тусовки. В этом нет ничего особенного!
— Ничего особенного! Я звонила и писала, ты не отвечал.
— Не ново. Я сам звоню девушкам, когда нуждаюсь в их услугах. Если я тебе не перезвонил, значит, не нуждался.
— Вот только я просила не о новой встрече! Я забеременела и решила оставить этого ребенка! — Адель ткнула пальцем в Бусю. — Я хотела сказать лишь то, что ты станешь отцом! Звонила множество раз, натыкаясь на автоответчик и даже когда пришла к тебе в офис, меня не пускали! Как-то я смогла пройти обманом, чтобы увидеть тебя и в лицо сказать, какая же ты сволочь, но меня не пустили дальше приемной. Твоя помощница меня остановила и выпнула… — Адель заплакала. — Мне было сложно, аборт уже никак нельзя было сделать. Сложно, но… Я выносила и родила эту малышку. Я не позволю, чтобы кто-то вроде тебя касался ее! Дай сюда моего ребенка! — потребовала Адель. — Мне противно, что ты здесь находишься, и судя по всему, охомутал мою сестру. Очевидно, ты весьма сильно постарался. Юлька все-все знала о том, кто отец Буси, ненавидела тебя, презирала и все равно замутила с тобой интрижку!
— ЧТО?!
Он посмотрел мне прямо в глаза. Он хотел спросить что-то, но увидел, как я на него смотрела, и не стал ничего спрашивать.
Знаю, времени оставалось совсем мало, чтобы признаться ему во всем, на это мне еще и бабушка намекала. Но я малодушно оттягивала этот момент до последнего и малодушно считала, что справлюсь…. Считала, что смогу придумать вариант, который смог бы объяснить Данилу все и не обидеть его.
По правде говоря, после его рассказа о трагической гибели семьи где-то внутри укоренилась уверенность, что теперь, под каким соусом ему бы не подали правду, он обидится, потому что я могла тысячи раз рассказать о том, кто для него Буся, но не сделала этого.
Я считала Даню ублюдком, а когда пригляделась повнимательнее, поняла, что его цинизм — это защитный механизм, за которым находится такой же живой человек, со своей историей и потерями, ставшими слишком болезненными…
Как можно было объяснить мое молчание? Я даже перед собой его оправдать не могла достойно, фантазировала, перебирала в уме варианты, как подступиться к разговору.
Кажется, один из вариантов показался мне даже достойным. Я набралась храбрости, твердо для себя все решила. Но сейчас все слова превратились в пыль и я даже не могла вспомнить, что хотела сказать.
— Ты знала, — сказал он. — Ты все это время знала и скрыла от меня правду. Более того… Позволила начать отношения. Отношения, черт побери, Юля! Зная правду, зная, как для меня важно быть отцом, ты утаила от меня правду о малышке?
— Отдай ребенка! — потребовала Адель. — Подлец, я не желаю тебя видеть рядом со своей дочкой! Мало тебе было измываться надо мной и вытереть ноги, ты еще и до моей сестры добрался?! Вынудил ее лечь с тобой в постель, подлец!
— Вынудил?! — рыкнул, как огнедышащий дракон, Милохин.
— Конечно, перед твоим обаянием сложно устоять. Юль, я не виню тебя в том, что ты под него легла! — произнесла свысока Адель, не посмотрев в мою сторону ни разу. — Но придется забыть, как ты проводила жаркие ночи под миллиардером! На этом все кончено. Выметайся, Милохин. Оставь Дашу! — протянула руки.
— Черта с два я тебе поверил! Я помню, как с тобой развлекался, и помню, что был в защите. Я всегда в защите с такими девицами!
— Презервативы не всегда срабатывают, — пролепетала Адель, выдав себя бегающим взглядом.
— Аааа… Кажется, я понял, как было дело! Ты нарочно от меня залетела и хотела найти себе спонсора на всю оставшуюся жизнь. Теперь я тебя вспомнил хорошенько… Но это означает лишь то, что ничего хорошего не может значить! Одна из толпы…
— Плевать. Все изменилось. Я изменилась. Я прошла долгий курс и хочу начать новую жизнь с дочкой, а тебе нет места в нашей жизни. Юля, выгони его немедленно! — топнула ногой Адель. — Надеюсь, он не успел загадить твой мозг до состояния кретинической влюбленности, как я когда-то сходила по нему с ума… Мы похожи, ты для него замена, номер два. Всегда будешь номер два. А тебе, козел похотливый, должно быть стыдно, что сначала одну сестру взял в оборот, а потом без зазрения совести еще и мою сестренку в постель затащил!
— ХВАТИТ! — рявкнула я. — Хватит собачиться! Малышка плачет! Отдайте мне Бусю!
Мне надоел этот скандал. Милохин был настроен решительно, чтобы отбрить Адель, обозвав ее охотницей за миллиардерами.
Думаю, он был прав. Я помню, какой Адель была в то время, как она выслеживала кого-то вроде него, мечтая подцепить богатого мужчину.
Адель сейчас тоже можно было понять, если она, конечно, была сейчас откровенна. Больше всего меня волновало, что разговор перешел на повышенные тона и Буся всхлипывала без остановки, зовя меня: “Мама, мама, мама…”
Я хотела взять малышку, но Милохин неожиданно выставил свободную руку вперед.
— Фиг вам, лисички-сестрички! — прохрипел он. — Не знаю, какой концерт на двоих вы решили передо мной исполнить, и как планировали доить с меня деньги. Устроили демонстративный скандал и вынос мозга в двойном размере, чтобы одно из средств точно сработало? Окей, только не на того напали. Я так просто не поведусь! Да, у малышки мои глаза. Но этого маловато, чтобы признать отцовство. Сначала я проверю все. Прямо сейчас закажу генетическую экспертизу. И если окажется, что Даша — действительно моя дочь, ни одна из вас, прожженных девиц, малышку больше не увидит. До конца своих дней! Я ЗАБЕРУ!
— Дань… — прошептала я.
Я не могла поверить, будто он решил, что я — одна из вымогательниц, которых интересуют лишь деньги.
— Проверяй! — взмахнула рукой Адель. — Но до окончания проверки пошел вон из моей квартиры.
— Адель, сбавь обороты! — попросила я.
— Ничего не буду сбавлять! — прошипела сестра. — А ты прекрати его защищать! У него таких, как я, вагон, а таких, как ты, сестренка, вообще целый океан!
— Адель, неужели ты не видишь. что скандалом дело не решить.
— О, я устрою ему скандал!
— Так, стоп! — хлопнула сестру по запястью. — Достаточно гадостей, ты его не знаешь!
— Не знаю? — хмыкнула сестра. — Я его с таких ракурсов знаю, о которых ты даже не догадываешься.
— Я не про постель. Ты не знаешь, какой он человек, и…
— Бригада из генетической лаборатории уже выехала! — оборвал наши разговоры Милохин. — Дашь пройти или мне топтаться на пороге с ребенком, который захлебывается истерикой?!
— Адель! — дернула сестру.
Она с трудом отошла, пропустив Данила в кухню, а сама вошла в зал и рухнула на кресло, побледневшая. Я быстро сбегала за водой и принесла в стакане.
— Минералка? — спросила слабым голосом сестра.
— Из-под крана, через фильтр отстоялась. Выпей, тебе полегчает. Адель, нельзя устраивать такие сцены. Все можно решить мирно! — прошептала я и погладила сестру по худенькому плечу.
— Мирно? Он и тебе мозг засрал. Мерзавец, ненавижу! Ненавижу его! — зарыдала сестра.
— Хватит, Адель. Все не так. Мы обо всем договоримся…
Сестра приложила стакан с водой ко лбу.
— Плохо мне, — прошептала она. — Заваришь кофе?
— Да, сейчас “Нескафе” сделаю.
— Мне эспрессо.
— Адель, ну ты чего! Какой эспрессо? У нас и кофеварки никогда не было. Я говорю про растворимый кофе. Тебе две ложки на одну кружку насыпать?
— И дрип-кофе нет? — уточнила трагическим тоном.
— Дрип-кофе? Я даже не знаю, что это такое. Чай заварю, покрепче.
Я побежала на кухню. Милохин прижимал к себе Бусю и гипнотизировал взглядом экран телефона, на котором было видно время. Он поглаживал Буську по спине, она почти успокоилась.
— Дай мне Бусю.
— А фигу тебе к носу не поднести? Может быть, тогда поймешь, что тебе светит?! — грубо ответил он.
Я закрыла дверь, чтобы на звук его голоса не прибежала Адель.
— Дань, не разговаривай со мной в таком тоне.
— Я буду разговаривать с тобой в тоне, которого ты заслуживаешь! — отчеканил Милохин, посмотрев на меня холодным, пустым взглядом. — Разговаривать со мной будешь только на “вы” и только через моего юриста. Я вызвал самого лучшего… Говоришь, что Адель — биологическая мать Даши. Мать, которая в рехабе почти год пролежала? Отлично… — качнул носком левой ноги. — Просто отлично! Выходит, одна сестра — наркоманка, вторая — аферистка, а ваши родители были алкоголиками! Красивая картина вырисовывается. Малоимущие мошенницы, потомки алкашей, захотели срубить бабла! — ударил в больное. — Аферистки!
— Да как ты смеешь?! — я сжала пальцы в кулачок.
— Ты аферистка, — упрямо повторил Данил. — Ты обманом приняла участие в передаче, выстав себя матерью-одиночкой, хотя по факту, ты всего лишь опекун Даши. Более того, ты психованная и неуравновешенная, швыряешь в людей предметами и едой. Про твою сестру вообще молчу — прямиком из лечебницы для нариков! Оставлять ребенка с такими кукушками означает загубить жизнь малышке!
— Ты разговариваешь со мной или готовишь заголовки для газет? Накидываешь план действий для своры собак юристов и черных пиарщиков?! Как ты можешь со мной так поступить?
Я не хотела плакать, но плакала, отвернувшись лицом к мойке.
— Ты лгунья. Предательница. В душу мне не просто плюнула, но нагадила огромную кучу. Теперь ждешь от меня вежливости? Этому не бывать. Ты солгала. Солгала мне. Что ты планировала получить с этого?! Даже в постель ко мне прыгнула… Ради денег?!
— Ты не прав, Данил. Ты не прав. Все не так… Ты мне по-настоящему нравишься.
— Хватит, — оборвал меня он. — В дверь звонят. Иди открой, это прибыла бригада медиков и юристов. Представители соответствующих органов все запишут в протокол, а потом… Я заберу дочку!