32.
– Прошу простить меня, госпожа. Я, возможно, неправильно выразился…
– Что дальше?! – резко прерываю его. – Что будет, Фидон?
– Траван направил к стене войска. Надеемся, что нам удастся выстоять.
– Сколько братьев у Чонгука?
– Пять, госпожа.
– Пять, – повторяю. – И у каждого такое же войско, как у Чонгука?
– Немного меньше, госпожа. У них нет гаилянок.
– Но у них есть поддержка Верховного правителя.
– Верно, госпожа.
– То есть, по численности они минимум в пять раз превосходят войско Чонгука. И вы надеетесь выстоять?
– Госпожа, прошу вас, – смягчается Фидон. – Не забивайте себе этим голову. Господин и его военные – опытные люди, прошедшие не одно сражение. Поверьте, у него все под контролем.
– Я могу увидеть его? – спрашиваю я снова, но уже более вяло. От осознания того, что Чонгук пришел в себя, на меня накатывает такая усталость, что я начинаю медленнее моргать.
– Боюсь, пока нет, госпожа. Господин здоров, но пока обессилен.
– Совсем здоров?
– Насколько это возможно после ранения, госпожа. Но ведьма рядом с ним. Она делает все возможное, чтобы господин как можно скорее встал на ноги.
Не знаю, по какой причине, но отчего-то я испытываю облегчение, зная, что Дисагра находится рядом с Чонгуком. Как будто под ее взглядом ничего плохого с ним не может случиться. И даже рассказы Дженни о том, как ведьма истребила целый народ, не пугают, а, наоборот, дают надежду на то, что и с этими нападающими она поможет справиться.
– Хорошо, – отвечаю спокойнее. – Не говори ему, что я почти не сплю. Наверняка Дженни доложила тебе об этом. Скажи, что я чувствую себя хорошо и… с нетерпением жду нашей встречи.
– Передам, госпожа, – почтительно кивает Фидон с небольшой улыбкой, которая тут же тает. Он засовывает руку в висящий на поясе мешочек и достает оттуда что-то, сжимая это нечто в кулаке. – Госпожа… – медлит, а я смотрю на него вопросительно. – Это… на случай, если до вас доберутся.
Он разжимает кулак, а я смотрю на маленький пузырек с желтоватой жидкостью. Не могу сообразить, что должна сделать. Уставшее сознание плывет, едва помогая мне соображать.
– Что это?
– Яд, госпожа, – произносит Фидон, и меня бросает в жар.
– Нет, – качаю головой. – Нет, нет, – повторяю быстро и, вскочив с кресла, отхожу на несколько шагов, чтобы оказаться как можно дальше от того, что протягивает мне Фидон. – Я не стану это пить! Лучше… не знаю… я буду сражаться за свою жизнь и жизнь нашего с Карденом ребенка!
– Госпожа, если господин умрет, борьба будет бессмысленной. Вас все равно убьют. Только этот… назовем его “эликсир”… сделает ваш уход более приятным. Вы просто уснете и не проснетесь. Но если вы попадете в руки к врагам…
Я кусаю губу, с ужасом глядя на шершавую ладонь Фидона. Какой кошмар! Через что мне приходится проходить?! Лучше бы я родилась обычной девушкой! Вышла бы замуж за какого-нибудь ремесленника. Пекла бы рано утром хлеб, доила бы корову, а потом готовила завтрак для всей своей многочисленной семьи. Я ходила бы на рынок, где торговалась за каждый серебряный, ела фрукты прямо с прилавка и смеялась над шутками торговцев.
Медленно протянув трясущуюся руку, я забираю из ладони Фидона пузырек и сжимаю его в кулаке.
– Хорошо, – отзываюсь тихо. – А теперь иди. Мне нужно отдохнуть.
– Госпожа, – кланяется советник и покидает мои покои.
Раскрыв ладонь, смотрю на желтоватую жидкость и понимаю, что конец может оказаться ближе, чем мне казалось. Готова ли я сдаться без сражения? Нет, дьявол бы их всех побрал! Но оставят ли мне выбор?
Я просыпаюсь от шума. Моргаю, пока еще не в состоянии понять, что происходит. Какие-то крики, звон стали, вой такой, что внутри все мгновенно холодеет.
Вскочив с кровати, подбегаю к окну. Распахиваю его и выглядываю на улицу. В горле застревает крик ужаса, и я накрываю рот ладонью. Прямо под замком ведется бой. Воины Чонгука сталкиваются в схватке с армией его братьев. Волосы встают дыбом, когда я вижу, как легко тела пронзают мечами. Несколько мирных жителей пытаются скрыться, но не всем везет. Их настигают тяжелые мечи и кинжалы, брошенные в спину. Зачем они убивают ни в чем не повинных жителей Рандемая?! Разве они представляют собой угрозу? Зверье! Бездушные твари!
Мечусь перед окном. Мне очень хочется помочь этим людям. Но что я могу сделать? Армия Чонгука уже делает все, что может.
Мне надо увидеть масштабы битвы, а это возможно только со смотровой башни. С нее открывается обзор места за воротами. Потому что на данный момент я вижу только то, как толпа воинов прорывается через сломанные ворота, и она кажется бесконечной. Сколько их по ту сторону стены? И не останавливают их ни стрелы, ни горячая смола, щедро льющаяся на головы. Они все равно каким-то образом прорываются наверх и убивают лучников и воинов Чонгука.
– Дженни! – зову, когда голос наконец прорезается. Служанка тут же забегает в покои.
– Госпожа! – она бросается ко мне, в глазах плещется ужас. – Вы видели, что творится?
– Платье мне. Быстро. Мы идем на смотровую башню.
– Госпожа, но вам запретили выходить из покоев.
– Запретили? Кто? Фидон? Я здесь жена Верховного сына, а не он. Так что пусть подотрется своим запретом! Платье, я сказала!
– Уже бегу.
Дженни покидает покои, а я продолжаю метаться. Надо умыться, причесаться, но я просто не могу отлипнуть от окна. От волнения заламываю руки, выкручиваю пальцы и с ужасом думаю, что будет дальше.
– Госпожа, отойдите от окна, – слышу позади голос Фидона. – Вам небезопасно стоять там.
– Фидон, что происходит? – бросаюсь к нему, а он отводит взгляд.
И тогда я вспоминаю, что стою в одной тонкой длинной сорочке на голое тело. Схватив с кресла халат, прикрываюсь и снова смотрю на советника.
– Братья господина решились пойти в атаку, – заговаривает он, своими словами посылая по моей спине холод ужаса. – Войска Верховного правителя перекрыли пути для гаилянок, так что мы в меньшинстве. И даконцы никак не дойдут до нас. Мы, можно сказать, в одиночестве.
– Но их огромная туча! – всплескиваю руками и сплетаю пальцы перед собой так плотно, что белеют костяшки. – Лезут со всех щелей, как муравьи!
– Да, госпожа. К сожалению, это так.
Я защитным жестом накрываю свой живот, стараясь не дать панике захватить мой рассудок.
– Мы должны что-то сделать, – произношу дрожащим голосом.
– Сейчас гаилянки двинулись на запад, чтобы расчистить путь для даконцев и себя. Посмотрим, получится ли у них. Мы со своей стороны тоже отправили небольшое войско во главе с Воларой, чтобы они могли прорвать оборону Верховного правителя с тыла.
– А Чонгук? Что с ним? Ты говорил, ему лучше.
– Лучше, госпожа. Он сам не вступает в бой, но руководит им. Потерпите немного, все станет ясно ближе к вечеру.
– Потерпеть? Да я до вечера с ума сойду! – причитаю я в отчаянии.
– Понимаю, госпожа, – кивает Фидон. – Но сейчас вы можете в полной мере повести себя как жена Верховного сына.
– Что ты имеешь в виду?
– Слушаться мужа и ждать. Это единственное, что вы можете сделать.
– А люди? Мирные жители? Кто им поможет?
– Госпожа, большинство из них в замке. Господин велел разместить их в тронном зале и зале для приемов. О них заботятся.
– Я хочу выйти к ним. Поддержать.
– Это небезопасно.
– Фидон! Это и мои люди тоже! Им нужна моя поддержка и вера в то, что Чонгук обязательно справится!
Советник раздраженно вздыхает и сверлит меня тяжелым взглядом.
– Но только в сопровождении охраны. Если что-то пойдет не так, вы сразу возвращаетесь в покои.
– А что может пойти не так?
– Боюсь, не все жители к вам благосклонны, – печально констатирует Фидон. – Многие считают, что это нападение – ваша вина. Что если бы вы не появились, то и у братьев господина не было бы повода нападать на Рандемай и Макитан.
– И что я могла сделать? – выдыхаю ошарашенно. – Как могла повлиять на это? Это ведь боги так решили. Мы только подчиняемся.
– Госпожа, это неотесанные простолюдины. Что вы от них хотите?
Моя решительность угасает, когда понимаю, что разъяренная, испуганная толпа может просто разорвать меня на кусочки, и охрана не поможет. Или вообще захватят меня и выдадут братьям Чонгука в надежде на то, что войска покинут Рандемай.
– Фидон, я правда виновата в этом нападении?
– Глупости, госпожа. На вашем месте могла быть любая другая Тиальда. Но даже не в этом дело, а в том, что у братьев появился повод осуществить то, что они давно намеревались сделать – убить господина. Эти… Верховные сыновья считают, что он – проклятие их рода. Темное пятно на светлом образе Верховного правителя.
– Я все равно выйду к людям, – задираю подбородок, хоть у меня и адски трясутся колени. – Передай на все кухни, чтобы приготовили для людей еду и воду. Слугам скажи, чтобы разожгли камины в залах, там может быть холодно. Я сейчас соберусь и приду.
– С вами пойдет шесть человек охраны.
– Пускай лучше они отбивают атаку!
– Это распоряжение господина. При всем уважении, в первую очередь я буду выполнять его приказы, – поклонившись, Фидон покидает мои покои.
Сразу за ним внутрь вбегает Дженни с платьем в руках.
– Госпожа, там такое творится! – восклицает она, разложив платье на кровати. Следом за ней заходят служанки, которые начинают заправлять ложе, пока Диола берет в руки кувшин, чтобы помочь мне умыться. – Залы полны людей. Охрана стоит в каждом коридоре, чтобы не пускать жителей дальше в замок. Дети кричат, женщины плачут, мужчины ругаются. Это ужасно!
– Это все страх, Дженни, – прополоскав рот, отвечаю я. – Они боятся, поэтому паникуют. Сейчас я оденусь, и пойдем к ним.
– Куда? К людям? – она таращит на меня свои и так немаленькие глаза.
– К людям, Дженни.
– Но госпожа! Они говорят…
– Я знаю, что они говорят! – резко прерываю ее. – Боишься – не иди. Я должна быть там!
Залы заполнены испуганными людьми. Некоторые жмутся друг к другу, а кто-то ссорится, толкаясь и тыча друг в друга кулаками. Охрана и слуги пытаются навести порядок, но им это удается с трудом. Испуганные служанки жмутся у входа, держа в руках подносы с едой и кувшины с водой.
– Внимание! – выкрикивает один их охранников, которые меня сопровождают. – Тиальда Верховного сына, госпожа Лалиса!
Внезапно все стычки и разговоры прекращаются, и десятки – если не сотни – пар глаз обращаются ко мне. В зале повисает такая тишина, что даже через закрытые окна с улицы доносятся звон клинков и крики, заставляя меня содрогнуться. Преодолевая свой страх, я делаю шаг в зал, а окружившие меня шесть охранников следуют рядом. Мои шаги раздаются в тишине, эхом отдаваясь от каменных стен. По мере моего продвижения по залу начинают лететь шепотки, и я слышу обрывки фраз:
“Отдать ее братьям”
“Это все из-за нее”
“Нам не нужна Тиальда”
Первый порыв – сбежать, не оборачиваясь. Но это слабость, которая мне недоступна, поскольку я – Тиальда. Поэтому, скромно улыбнувшись, я делаю еще несколько шагов. Слышу, как за моей спиной идут еще два стража, а за ними робко двигаются испуганные слуги.
– Я знаю, что все вы напуганы, – вкладываю в голос как можно больше уверенности и силы, чтобы показать жителям, что их не бросили на произвол судьбы. – Всем нам сейчас страшно. – Подавляю в себе порыв объяснить им, что моя роль – это не мой выбор, они воспримут это как бесхарактерность. – Но господин Чонгук руководит войском, отбивая атаку армий своих братьев. Нам с вами остается только молиться богам, взывать к их справедливости и милосердию. Если столько людей поступят таким образом, боги нас услышат и смилостивятся над Рандемаем. А пока… я понимаю, что все вы голодны. Здесь, – машу рукой, призывая служанок пройти вперед. – Еда и вода. Если этого будет мало, мы принесем еще. Я не знаю, как долго вам предстоит еще пробыть в замке, но я сделаю все, чтобы вы ни в чем не нуждались. Сейчас разожгут камины, и в зале станет теплее.
Я окидываю взглядом людей, захватывая тех, кто стоит между колоннами, соединяющими тронный и зал для приемов. Люди вытягивают шеи, чтобы посмотреть на меня. Стараюсь устанавливать с ними зрительный контакт, чтобы они прониклись пониманием. И все равно замечаю несколько взглядов исподлобья. Хмурых, тяжелых и недобрых. К сожалению, их больше, чем я бы хотела. Намного больше.
– Может, нам просто выдать вас им, госпожа? – раздается откуда-то из толпы.
– Зачем? – спрашиваю я, и кольцо из охранников смыкается плотнее, когда несколько мужчин выступают вперед. Они сверлят меня злыми взглядами, верхняя губа у одного из них агрессивно дергается.
– Затем, что все это из-за вас! Если бы вы тут не появились, госпожа, – последнее слово он произносит язвительным тоном, – то мы бы сейчас занимались своими делами, а не оплакивали убитых!
– Выйди вперед и скажи это мне в глаза! – раздается за моей спиной громыхающий голос Чонгука, и мои ноги практически подкашиваются от облегчения.