21
Pov Валя
Наутро голова нещадно раскалывается, да и вообще все состояние оставляет желать намного лучшего. Хочется позабыть о делах и проваляться в постели как минимум до самого обеда.
К сожалению, я не могу себе этого позволить.
Тетя с дядей не для того милостиво разрешили мне пожить у них, чтобы я отлеживала бока и прогуливала учебу. Даже мажоры с деньгами посещают университеты, что уж говорить обо мне.
При мыслях о Егоре сердце привычно ускоряет ритм, но стоит вспомнить, чем закончился вчерашний вечер, как оно тревожно сжимается, ничуть не сбавляя оборотов.
Мне все еще не верится, что я рассказала ему о Володе. Но вместо того, чтобы выдохнуть с облегчением, я отчего-то то и дело задаюсь вопросом, верно ли я поступила?
То есть, конечно, верно. Правильно. Вообще, нужно было с самого начала это сделать, рассказать. Только вот…только…неспокойно как-то на душе.
Противно и муторно.
Будто я что-то не то совершила и не так.
Отгоняю от себя это сосущее под ложечкой чувство внутреннего беспокойства, как только могу. Уговариваю себя, что все к лучшему, все идет так, как должно.
Одновременно с этим я очень боюсь нашей встречи в университете. Как он поступит, когда увидит меня? Подойдет или нет? И если да, то что делать мне?
Но на перемене после первой пары, когда мы сталкиваемся с второкурсниками, Егора среди них не нахожу. Все здесь, в том числе и Фирсов, и Милохин, а его нет.
Внутренности снова сжимает тугим болезненным спазмом.
Ловлю себя на мысли, что мне было бы спокойнее, если бы он пришел. Находился если уж не рядом, то в поле моего зрения.
Остается последняя пара, а Егор так и не появляется. Ошибки быть не может. Столько раз искала его глазами, что сбилась со счета.
И вынуждена признаться себе еще в одной вещи. В общем…мне-грустно-от-того-что-он-не-пришел.
И снова я не до конца понимаю себя. Почему?
Я же все правильно сделала.
Наконец, по-взрослому оттолкнула его, без всяких реверансов. И да, озвучила настоящее положение дел. Что я с Володей, который, кстати, полностью одобрен родителями, что у нас все серьезно.
Как раз вчера вечером, едва я вышла из душа, где простояла под горячей водой непозволительно долго, пытаясь согреться, потому что отчего-то бил озноб, Володя позвонил мне и горячо уверил, что скучает и обязательно приедет ко мне в ближайшие выходные. То есть уже через несколько дней мы с ним увидимся. И я ответила, что очень этому рада и с нетерпением буду ждать нашей встречи.
А теперь сижу и думаю, действительно ли я столь рада буду видеть Володю?
Настроение, итак депрессивное, отчего-то портится окончательно.
- Валь, ты, случаем, не заболела? – выдергивает меня из потока самокопания Лера.
Мы как раз устраиваемся за одним из столиков кафетерия.
- Что? Да вроде нет.
Неужели так заметно?
- Все в порядке? - не отстает подруга.
- Да. Думаю, да.
Убеждаю скорее себя, чем ее. Начинаю вяло ковырять вилкой салат.
- Надеюсь, твои сегодняшние рассеянность и потеря аппетита никак не связаны с отсутствием в стенах универа некоего нахального блондина с непомерным самомнением, - хмыкает подруга.
Я чуть приподнимаю брови.
- Спрошу прямо. Валь, ты что, влюбилась в Кораблина? - вываливает на меня Лера.
- Я?!?
Наверное, никогда еще я так не краснела, как в этот самый момент. Даже в присутствии самого Егора, кожа на щеках не так воспламенятся и покалывает, как от ее неожиданного и бесцеремонного вопроса в лоб.
Кусочек огурца попадает не в то горло. Судорожно откашливаюсь.
Лера наклоняется вперед, жестко хлопает меня по спине, ожидая, пока мой приступ прекратится. Затем откидывается на стул, закидывает ногу на ногу и снова впивается в меня внимательным взглядом.
- Так влюбилась, Валь?
- Вот еще! С чего ты взяла???
Поспешно хватаю салфетку и начинаю деловито промакивать губы.
- Хочешь я покажу тебе его приватные школьные фотки? Его и его девиц?
- Нет! – восклицаю поспешно и отрицательно мотаю головой.
- Только за один выпускной класс он успел перевстречаться с по меньшей мере тремя девчонками. Не считая нашей учительницы по географии, с которой у него тоже был роман.
Чувствую, как на Лериных последних словах мои глаза округляются.
- Да-да, представь себе. Не афишировалось, конечно, но я-то знаю. Она, конечно, не какая-то старая была, только институт закончила и сразу к нам, но все равно, сам факт.
- Кстати, - мну в пальцах салфетку, не понимаю, отчего мне так больно все это слышать, и намереваясь во что бы то ни стало переменить тему, - кстати…Как получилось, что вы учились вместе, а сейчас ты на первом курсе?
Мысли лихорадочно метаются, и мне хочется поскорее соскочить с отвратительной темы. Ни в коем случае не поддаться искушению смотреть фотки. Ни к чему. Незачем.
- А, это, - тянет подруга.
По ее лицу пробегает тень, но очень быстро оно принимает свое обычное беззаботное выражение.
- Не поступила просто с первого раза. Экзамены провалила. У меня был творческий кризис. Но я справилась, пересдала и, в общем, вот я здесь. Но сейчас речь не обо мне. Я просто предостерегаю тебя, Валь, от самого большого разочарования в твоей жизни.
- Спасибо, но это лишнее.
- Не только Кораблин такой, там вся их семейка подпорченная. Отец - продажный мент.
Я хмурюсь.
- Думаешь, на лапу не берет? Да еще как, иначе не продвинулся бы так быстро в чинах. Показания выбить или в тюрьму по заказу посадить для таких, как он, раз плюнуть. Или, вот взять хотя бы его брата. Зовут Демьян, и он редкая сволочь, скажу я тебе.
- Да?
Тут Лера подвигает свой стул вплотную к моему. Облизывает губы, стреляет глазами по сторонам. Мне не понравились ее слова про отца Егора, и я не хочу слушать про брата, но просто встать и уйти мне не хватает решительности. Поэтому приходится слушать.
- Между прочим, - не заставляет ждать себя Лера, понизив голос, - ходят слухи, только это между нами, что одна девочка забеременела от Демьяна и не стала делать аборт. Родила, в общем. А он был уверен, что сделала. А потом случайно узнал, что она его провела.
Пальцы у меня холодеют. Из-за сестры я ненавижу, вот просто ненавижу такие истории. Когда богатые мажоры разбивают сердца простым девушкам, решая, что могут просто откупиться. Думают, что убить живого человечка внутри это так просто, лишь вопрос денег.
- Ты понимаешь, о чем я? – давит Лера. - Он то был уверен, что все на мази. И вдруг такой сюрприз.
- Прекрасно понимаю, - отвечаю холодно.
К сожалению, такие истории в наше время совсем не редкость. Виола даже в чате таком состоит, где общаются и поддерживать друг друга вот такие, брошенные жестокими мужчинами девочки.
- В общем, не знаю, как, но он узнал. А к каким последствиям это может привести, понимаешь?
- К каким?
- Ладно, скажу еще кое-что. Моя двоюродная сестра работает в ночном клубе танцовщицей. Не очень работа, согласна, но не в этом суть. В общем, она рассказала мне, что Демьян крушит там все уже неделю, драки устраивает. Сечешь?
- Нет, - произношу неуверенно.
- В общем, недоволен сильно. И во что это выльется для мамаши с малышом теперь неизвестно. Папаша мент, братцы оба с взрывным темпераментом, один хуже другого. Жизнь как на вулкане. И это я еще не рассказала тебе, как Егор однажды избил до полусмерти одного парня за то, что тот всего лишь…
- Все, хватит…
Вскакиваю из-за стола настолько поспешно, что даже роняю стул и на нас оборачиваются ребята с соседних столиков.
Быстро поднимаю стул и ставлю его на место.
- Лер, извини, но мне срочно нужно в туалет, - произношу скороговоркой и на скорости вылетаю из кафетерия.
О боже, зачем она мне все это рассказала?
Не влюблена я в него, не влюблена!
Как я могу влюбиться в парня, которого совсем не знаю?
И тоже хороша, сидела и слушала, развесив уши. Я ведь ненавижу всякие сплетни и всегда, сколько себя помню, старалась уклониться от подобных разговоров. А тут...словно к стулу приклеилась.
На лекции по экономической теории я только и делаю, что стараюсь выкинуть из головы полученную от Леры информацию, призванную обезопасить меня от Егора.
И все же не могу сказать, что это сильно мне помогает.
Я не склонна доверять сплетням, но зато отлично помню, как жарко он целовал меня в подъезде. И как уверенно и властно прижимал к себе вчера, доводя тем самым почти до потери разума.
«Никакого другого парня, Бельчонок».
В тот момент я и правда не могла подумать ни о чем. Тем более о каком-то другом парне. Только о нем. О его близости, хрипловатом пониженном голосе, крепких руках, чувственных губах.
«Смотри, не пожалей теперь об этих своих словах…»
Зачем он только мне это говорил…
А вот не пожалею. Не пожалею, не пожалею…не-пожалею!
* * *
Но едва я вхожу в студию, адрес которой мне утром подтвердила Марта Сергеевна, и где-то в отдалении слышу его голос, как обмираю вся.
Сердце останавливается на секунду, но тут же разгоняется с такой силой, будто сейчас выпрыгнет, выпорхнет, разорвется.
С трудом переставляя ноги, я прохожу вглубь помещения, пока не упираюсь взглядом в него. То есть в них, Егора и Марту Сергеевну. Они стоят у окна, пьют кофе и оживленно что-то обсуждают.
Фотограф первой замечает меня. Поворачивает голову и приветливо мне улыбается.
- Валюша, здравствуй.
Я здороваюсь в ответ, но взгляд волей-неволей приковывается к Егору.
Он поворачивает голову, смотрит на меня несколько секунд. Слегка кивает и тут же теряет ко мне всякий интерес и отворачивается к окну.
От холодности его взгляда грудную клетку сдавливает так, что не продохнуть. Его равнодушие задевает гораздо сильнее, чем я могла бы себе предположить.
- Валюш, располагайся пока, начнем через пять минут, - говорит мне Марта Сергеевна, кинув взгляд на часы, болтающиеся на ее запястье.
- Так что ты думаешь по поводу этих фотографий? - снова возвращает Егора к обсуждению.
Я поспешно отхожу от них.
И да, я должна радоваться. Что хотела, то и получила.
Но вот, против логики, как-то не испытываю радости и удовлетворения. А вместо этого только и делаю, что пытаюсь задавить в себе гнетущую и нарастающую с каждой секундой тоску.
Решаю, что мне тоже не помешает стаканчик кофе, и отправляюсь на поиски автомата. Кажется, видела его где-то в холле.
Эта студия не изолированная, как в прошлый раз, здесь целый этаж различных локаций. Двери в некоторые помещения открыты, и я могу глянуть одним глазком сначала на антураж девятнадцатого века, где проходит активная съемка. Девушка, одетая в пышное платье до самого пола, лениво обмахивается веером. Потом на песчаный пляж с настоящим песком и искусственными пальмами по периметру.
Автомат с кофе притулился у одной из стен. Покупаю латте и возвращаюсь с ним в нашу зимнюю студию.
Обсуждение закончено и теперь идет корректировка света. Марта Сергеевна командует, а Егор передвигает все эти боксы, экраны и зонтики, устанавливает их под нужными углами.
- Валь, уже можно переодеваться, - говорит мне Марта Сергеевна. – Второй раунд. Снимаем точно так, как и вчера. Спокойно, без напряга.
Быстрыми глотками я допиваю кофе, отправляю стаканчик в мусор и решительно иду к вешалкам с одеждой.
Не знаю, на что я рассчитывала, но во время съемки Егор прикасается ко мне исключительно, если это необходимо. Смотрит на меня только в случаях, когда того требует кадр. В остальное время он будто меня не замечает. Словно я пустое место или еще один из безмолвных и неживых реквизитов для съемки.
Не пытается придвинуться чуть ближе, что-нибудь шепнуть на ухо, обжечь горячим взглядом.
Ничего.
Совсем ничего.
Это ведь хорошо, хорошо, хорошо...если бы только не было так плохо...
К вечеру я вымотана настолько, что еле-еле добираюсь до дома. Родственники списывают все на усталость от работы, накопившуюся к концу недели, и слава богу, не вытягивают снова подробности.
Едва оказываюсь в комнате, как валюсь на кровать и лежу так, не в силах хоть сколько-то пошевелиться. Слезы душат меня.
Все пройдет, пройдет, повторяю себе как мантру.
Но следующий день с пугающей точностью повторяет предыдущий, за исключением того, что Егор появляется на лекциях.
Но мне от этого совсем не легче. Потому что он снова игнорирует меня.
Я плохо спала этой ночью. Долго рыдала в подушку, выплакивая накопившиеся усталость и напряжение последних дней и старалась не думать вообще ни о чем. Но вместо спокойного глубокого сна, лишь отрывочно и рвано дремала.
В снах я неизменно видела Егора, который вначале говорил, что не подпустит ко мне никого, что сам хочет стать моим парнем, а потом отталкивал и смотрел на меня с презрением.
И я понимала, что это правда, а не сны.
Выныривая из дремы, я снова вспоминала его реальный безразличный взгляд, и снова задыхалась от отчаяния.
Теперь, после стресса этой ночи, я, к сожалению, не могу с той же уверенностью утверждать, что он мне безразличен.
Нет. Я понимаю, осознаю, как ранит меня его холодность. Мне плохо от этого. Реально плохо и это ощущается на всех уровнях, в том числе на физическом. Головокружение, которое то слабеет, то усиливается, но полностью никуда не исчезает, является тому подтверждением.
Доходит до того, что время от времени меня начинает мотать, и чтобы прийти в равновесие, мне необходимо пару минут посидеть или постоять у стены.
Не знаю, что мне с этим делать.
У меня остается одна надежда. Это сегодняшний и заключительной день съемки у Марты Сергеевны. Возможно, получится поговорить с Егором. Не знаю, правда, о чем, но я решаю не зацикливаться на этом, остановившись лишь на программе минимум.
Но к моему большому разочарованию съемка начинается точно так, как предыдущая. То есть с полного равнодушия ко мне со стороны Егора.
Нет, он предельно любезен со мной и то и дело мне что-то подсказывает и советует, но делает это так безразлично…так равнодушно…не смотрит на меня совсем.
Еле выдерживаю эту пытку.
А как только съемка заканчивается, я скомкано прощаюсь с Мартой Сергеевной, срываюсь с места и бегу по длинному коридору на выход, одновременно доставая телефон. Даже на автобусе не поеду, а вызову себе такси.
Вечерний холод улицы приносит некоторое облегчение, и я на секунду замираю, чтобы продышаться. Машина подъезжает почти сразу, я заскакиваю в такси и еду домой.
Меня немного укачивает. Прошу водителя остановить, не доезжая сотню метров, с намерением немного пройтись.
Иду, дышу, борюсь с новым приступом головокружения.
- Ну, сучка, вот ты и попалась.
Чья-то рука с силой хватает меня за волосы и тащит куда-то в сторону. А потом больно впечатывает спиной в холодную стену дома.
- И на съемки пробралась, гадина такая.
Глаза слепит фонарик. Я промаргиваюсь и скорее по голосу, чем по очертаниям понимаю, что передо мной Илона Сельвинская.
Луч фонарика сдвигается в сторону и я различаю за спиной девушки Егора двух ее подруг из университета.
А еще могу четче разглядеть лицо самой Илоны. Взгляд брюнетки сочится злостью и ненавистью.
- А я не поверила сначала, когда мне сказали. У самой Марфиной, до которой обычно не достучишься. И как только удалось.
Я все еще фокусируюсь, пытаюсь собраться с мыслями.
- Что, язык проглотила? - с усмешкой кидает рыжая девушка. Лицо третей наполовину скрыто в тени.
- Нет, голова просто кружится, - отвечаю ей, - пытаюсь остановить.
- Голова кружится, - тянет Илона, - скоро у тебя голова не только закружится, но и заболит. И не только голова. Я ведь по-хорошему предупреждала тебя. А ты не послушалась. Теперь ты распрощаешься со своим прекрасным личиком навсегда!
Третья девушка полностью выходит на свет и взмахивает рукой, в которой что-то блестит.
- Как насчет украшения на твоей нежной щечке? Думаешь, с ним ты все еще будешь нравиться Егору? Или тебя пригласят на новую съемку? А я тебе отвечу, ни одному парню не понравишься и про модельный бизнес сможешь смело забыть.
- Вы не посмеете, - говорю я, холодея, но стараясь не расклеиться, - здесь везде камеры.
Очень сильно мутит.
Страха почему-то не испытываю, только недоумение от нереальности происходящего. И досаду на себя за то, что голова снова подводит и не дает скоординировать действия.
- Здесь, в этом углу камер нет, проверено, - хмыкает Сельвинская, и ее подруги смеются.
- Девочка со шрамом. Фууу, - тянет та, что слева.
Пытаясь справиться с очередным приступом головокружения, я сжимаю руки в кулаки и готовлюсь дать отпор. Получится или нет, я не представляю. Скорее всего нет. Знаю только, что я не сдамся без боя.
А едва решительно вскидываю голову, как встречаюсь с горящим взглядом Егора.
Он двигается бесшумно, подходит к Илоне и остальным со спины. Его вижу только я, они не замечают, увлеченные обсуждением своего жестокого плана.
Откуда...как...он здесь?
Головокружение становится невыносимым. Силы, мобилизовавшиеся было в моем организме, вдруг резко оставляют меня.
Я закрываю глаза и плавно сползаю по стене вниз, окончательно теряя связь с настоящим.