15
Пробы проходят напряженно и крайне волнительно.
Я совершенно сбита с толку тем, что происходит сейчас вокруг меня. Нежданно-негаданно и вдруг примериваю на себя образ модели. Но стараюсь, ведь этого шанса мне упускать не хочется, другого можно прождать очень долго.
Не могу обмануть себя и сказать, что сумма, озвученная этой женщиной, фотографом, не впечатлила. Впечатлила, да еще как. Ведь я и моя семья остро нуждаемся в деньгах.
Поэтому я прилагаю все силы. Принимаю разные ракурсы, делаю все, что меня просят.
Марта Сергеевна оказывается очень требовательным фотографом, не церемонится со мной, даже прикрикивает. То нужно повернуться так, то эдак. Посмотреть то вправо и чуть вниз, то влево. Не думала, что работа модели может быть настолько нервной.
- Валя, пожалуйста, убери уже этот страх из глаз, - выговаривает мне, в который раз, и, как мне кажется, тягостно вздыхает. - Ты должна раскрепоститься, понимаешь? Смотреть так, будто ты королева мира, будто порвешь сейчас всех. А ты что? Что за осанка? А взгляд? Словно загнанный испуганный зверек, в самом деле.
Я стараюсь, честно стараюсь, и готова расплакаться от того, что у меня выходит не очень. Девушки и парень то и дело посматриваю на нас, в их глазах плещутся смешинки, и это еще больше усугубляет ситуацию.
- Ладно, все на сегодня, - говорит, наконец, женщина и вздыхает так, будто перетаскала только что тонну тяжелых мешков, - обувайся и подходи ко мне.
Я схожу с циклорамы, надеваю кроссовки и осторожно подхожу к ноутбуку, за которым стоит Марта Сергеевна. Все фотографии, которые она делала, сразу же появлялись здесь и теперь я и сама могу оценить результат наших усилий.
- Очень хорошая внешность, то, что надо, Валь, просто идеальное попадание, - говорит она, - и камера тебя любит. Но эти зажатые позы, испуганное выражение лица. Ну, сама посмотри.
Я послушно смотрю, но плохо воспринимаю то, о чем она говорит. Я такая, какая есть. Как я могу изобразить ту, кем не являюсь?
- Ну, видишь?
Фотографии мелькают на экране одна за одной.
- Ну, вот скажем эта, - останавливает на одной, - все отлично, классно, здорово, но опять этот взгляд. Если какие-то нюансы мы можем скрыть или изменить при обработке, то здесь уже ничего не исправишь.
Мне ужасно обидно, что я провалила фотосессию и кроме работы курьера, по всей видимости, больше ни на что не способна. Вяло отхожу от ноутбука, тянусь к своей ветровке, натягиваю.
Марта Сергеевна подходит ко мне.
- Значит, Валь, давай договоримся так. Дома ты отдохнешь, потренируешься перед зеркалом, посмотришь видео, которые я тебе сейчас пришлю, кстати, сейчас забью твой номер. А завтра мы встретимся снова. Приедешь в студию, адрес я скину, скажем, часам к четырем. Сможешь?
Не помню точно своего расписания, а главное, не верю, что женщина дает мне еще один шанс, но нерешительно киваю.
- Ну, вот, хорошо. Вначале посмотришь фотосессию ребят в похожем стиле, а потом мы попробуем снова.
Я слабо киваю, не в силах говорить. На самом деле все, что мне хочется сейчас, это поскорее покинуть студию и дать волю слезам.
- Не расклеивайся давай, - подбадривает меня фотограф и даже слегка приобнимает. - Я понимаю, что у тебя совершенно нет модельного опыта, который за плечами у многих моих ребят. Но верю, что ты справишься. Так что, выше нос, договорились?
Я снова киваю, глядя себе под ноги.
- Ну, вот и славно, - подытоживает Марта Сергеевна и отпускает меня восвояси.
* * *
Домой я возвращаюсь с тяжелым сердцем, да еще сталкиваюсь с тетей прямо в прихожей.
- Ой, Валюш, а я тут уборку затеяла, - говорит она, протирая несуществующую пыль на комоде и внимательно осматривает меня. Полностью, с головы и до ног.
Я киваю и начинаю стягивать кроссовки.
- Как прошел твой день? – спрашивает тетя, - устала сегодня?
- Есть немного, - говорю я, - но это с непривычки. Я рада, что могу подрабатывать.
Тетя подходит ко мне и мне кажется, что даже принюхивается. Напрягает ужасно.
- Ох уж эти доставки. Тебе бы надо нормальную работу найти, Валь, в каком-нибудь приличном офисе.
- Навряд ли первокурсницу возьмут на работу в приличный офис, - парирую я и продвигаюсь в сторону ванной.
- Я тебе прикол скинул, - орет вывернувший, как всегда на скорости, из боковой двери Женька, - посмотри сейчас, оборжаться.
- Женя, что за выражения! – отчитывает тетя Галя сына тоном строгой учительницы, - надо говорить «очень смешно».
Сама она работает мастером маникюра, но очень следит за тем, чтобы ее дети учились хорошо и в будущем рассчитывает на получение ими диплома Вуза.
- Ваааааль, ну посмотри, посмотриииии, - канючит Женька, вцепляясь в мою ногу, а я понимаю, что ни за что не рискну вытащить сейчас айфон.
Буквально отдираю от себя навязчивого племянника и, наконец, закрываюсь в ванной, где получаю несколько минут благословенного спокойствия, которые помогают мне пережить последующий ужин.
А как только прием пищи заканчивается, и я расправляюсь с грязной посудой, закрываюсь в комнате и включаю видео с модных показов, которые прислала мне Марта Сергеевна.
Встаю перед зеркалом, пытаюсь изобразить нечто похожее на уверенный стервозный взгляд. Прохожусь по комнате туда и обратно, стараясь подражать легкому, расслабленному шагу от бедра.
Мою тренировку прерывает звонок от Володи.
- Валь, ты совсем про меня забыла, не звонишь, не пишешь, - говорит он.
Мне кажется, что в его голосе проскальзывает не только грусть, но и обида.
- Володь, извини, замоталась, - оправдываюсь я, - устроилась же на работу. Как ты? Как мама?
- Хорошо. Но это неправильно, что ты и учишься, и работаешь. Я намерен исправить это в самое ближайшее время. Так скоро, как только получится.
Я вздыхаю. Володе и самому приходится тяжело. Отец погиб еще когда мы учились в средних классах, попал под машину. Мать учительница младших классов с маленькой зарплатой и многочисленными хроническими заболеваниями, начиная от давления и заканчивая сахарным диабетом, на лечение которых нужно выделять средства.
- Сейчас, правда, у меня не особенно с финансами, но я стремлюсь, Валь.
- Кстати, как твоя работа? – вспоминаю, что он и сам устроился, - и вообще, как ребята в общаге, нормальные?
- Да, и тут, и тут все нормально. Все более или менее.
Голос Володи звучит не очень уверенно, но я слишком устала, чтобы вдаваться в подробности. Плюс крайне волнуюсь насчет завтрашнего.
После разговора я снова возвращаюсь к просмотру видео, решая полностью сосредоточиться на них, но тут мне приходит несколько входящих с номера Егора.
Замираю струной, прикрываю глаза и дышу несколько секунд. Погтом хватаю телефон и удаляю сообщения, не читая. Быстро, одним махом, пока искушение не стало слишком велико.
Не хочу, не хочу.
О чем бы он не писал, мне это неинтересно. Повторяю, словно мантру, пытаясь яростно убедить в этом саму себя.
Снова смотрю за работой моделей на камеру, то и дело косясь на уведомления о входящих.
Сообщений больше не поступает.
* * *
Утром я просыпаюсь на час пораньше специально для того, чтобы иметь время поупражняться перед зеркалом.
Подхожу к нему, неуверенно расправляю плечи и вглядываюсь в свое отражение.
Вот интересно. Родители всегда, сколько я помнила себя, укоряли меня, стоило лишь задержаться на своем отражении чуть дольше нескольких секунд. А сейчас мне за это могут заплатить большие деньги.
Я тушевалась всегда, и искренне не понимала, почему я не могу поизучать себя и, не дай бог, даже полюбоваться.
Так приучилась не проводить много времени за этим занятием, что теперь, даже в отсутствие рядом родителей, уже сама говорю себе, что не стоит засматриваться, это плохо, неправильно. Некий зудящий голос из подсознания, говорящий, что нечего любоваться собой, это плохо, плохо.
А вот почему плохо и неправильно, так до конца не понимала никогда.
Марта Сергеевна, например, сказала, что я шикарно выгляжу. Володе я нравлюсь, другие парни тоже всегда засматривались, да и Егор…ночью, пока я спала, снова мне что-то написал.
Не читаю, снова игнорю.
А едва мы сталкиваемся взглядами во дворе университета, так сразу же отворачиваюсь от него.
Не убегаю на этот раз, но старательно и очень тщательно игнорирую.
Это сложно.
Поэтому все равно смотрю, стараясь, чтобы это не бросилось в глаза.
Енор такой красивый сегодня.
В белом свитшоте с закатанными на три четверти рукавами и черных брюках, которые сидят на его стройной фигуре идеально.
Высокие скулы, упрямый мужественный подбородок. И держится так непринужденно и уверенно. Вот уж кому точно бы подошло работать моделью.
Но главное, как всегда, притягивает его взгляд. Внимательный и пронизывающий, искушающий. Как будто прокрадывающийся прямо в мою мечущуюся в сомнениях и горячке душу.
Он стоит в компании, не только парней, среди которых я замечаю Фирсова и Милохина, но и девушек. Илона с ними, хоть и держится чуть в стороне, также как и две другие незнакомые девушки. Но все же достаточно близко для того, чтобы можно было общаться. Взгляд брюнетки почти все время обращен на Егора. Его взгляд на меня.
Не подходи. Только не подходи ко мне снова!
Словно считав мое настроение, Егор не приближается, слава богу. Но достает свой айфон и начинает что-то писать, параллельно улыбаясь громкой шутке одного из парней на тему ниже пояса, долетающей и до моих ушей.
Его участие во всеобщем веселье отчего-то дает мне уверенность, что пишет он не мне, но вот он снова поднимает на меня взгляд, а из кармана моей ветровки раздается оповещение о новом входящем.
Не читаю. Даже не думаю доставать телефон.
Отворачиваюсь, поправляю рюкзак на плече, и, вскинув подбородок повыше, иду искать Леру.
- Пара у нас вместе с ними, Валь, - выдает подруга, едва мы сталкиваемся в коридоре. – В смысле, со вторым курсом.
- Да?
- Я сама не в восторге, но вышло же внутривузовское постановление, что старшекурсники будут нас курировать, что же нам делать. Милохин, этот невыносимый дружок Кораблина, реально бесит. Чуть ли не больше его самого.
Я снова утверждаюсь в мысли, что стриженый брюнет сумел все же зацепить Леру.
- Кстати, татушку хочу набить, - заявляет она, - не знаю пока, где, я еще думаю. Может, на ключице. Не хочешь за компанию? Я знаю один неплохой тату салон.
- Нет, тут я пас, - отвечаю поспешно.
Повторно за утро вздрагиваю, хоть и оказалась предупреждена, когда компания во главе с Егором вваливается в нашу аудиторию.
- Началось, - цедит Лера, но к нашему с ней удивлению, и, конечно, облегчению, парни не цепляются к нам, а девчонки, что пришли с ними, так вообще не замечают. Рассаживаются все поодаль и обращают внимание исключительно друг на друга, но у никак не на учащихся первого курса.
Да, несколько раз за семинар я ловлю на себе обжигающий, не в меру волнующий пронзительный взгляд красивых зелёных глаз, но это все равно лучше, чем близкий и разрушающий все мои принципы контакт, после которого я еле-еле могу прийти в себя.
Лера, в свою очередь, презрительно хмыкает всякий раз, когда зацепляется взглядами с Даней.
По окончании занятия мы с подругой первыми вылетаем из аудитории, а остальные две пары у нас, слава богу, проходят в самом дальнем, стоящем особняком корпусе и даже в столовой не придется пересекаться.
* * *
- Валя, молодец, что пришла. Проходи.
Марта Сергеевна, одетая в светло-серый брючный костюм, выглядит бодрой и уверенной в себе.
Обращается она ко мне, как к хорошей знакомой, чем вселяет немного дополнительной уверенности в своих силах.
Я здороваюсь и распрямляю плечи.
- Настроена, я вижу, ты более решительно, чем вчера, - констатирует, оглядывая меня. – Видео просмотрела? Потренировалась?
- Да, - киваю я.
И даже психологический тренинг провела, пока ехала сюда.
Как могла настраивала себя. Говорила себе, что справлсь. Что должна получить эту работу и выполнить ее на отлично. Марта Сергеевна ведь показала мне кое-что из рекламируемой коллекции. Дорогие очень стильные вещи. Крутые, словно из другой вселенной. Но я ведь уже носила такие почти целый день, благодаря Егору и его психу с джакузи. Я справлюсь.
Кстати, касаемо вещей, принятых от Егора. Я не стала возвращать их, потому как не увидела в этом смысла. Зачем они ему, тем более ношеные? А вот деньги за них я четко вознамерилась отдать. Также, как и новый телефон, едва смогу купить себе самый обычный недорогой смартфон. Айфон ведь всегда пригодится, а я с ним аккуратно обращаюсь.
Остальное с заработка запланировала выслать семье.
Так что, хочу или нет, но я должна получить эту работу.
Сегодняшняя локация немного отличается от прошлой. Здесь не одна, а сразу несколько студий, плюс просторная общая примерочная и ряд подсвеченных лампами зеркал с высокими крутящимися стульями напротив каждого.
Людей здесь больше, чем вчера. Красивые девушки и парни снуют туда, сюда, некоторые переговариваются друг с другом, чему-то смеются. Кто-то переодевается или ждет, пока его накрасят.
Какая-то девушка по просьбе Марты Сергеевны проводит меня в одну из студий, усаживает на невысокий диванчик, расположенный в углу, и предлагает посмотреть, как работают в паре смазливый блондин и миниатюрная худенькая брюнетка. Они рекламируют серию вечерней одежды.
Я смотрю, стараюсь проникнуться тем, как раскованно двигается девушка перед камерой и выставляет части своего тела в самом выгодном свете без единой команды. Запоминаю, впитываю.
Стараюсь, больше, чем в университете на лекциях, но, когда фотосессия заканчивается и Марта Сергеевна просит меня разуться и взойти на циклораму, все прежние страхи возвращаются ко мне.
Она фотографирует. Ничего не говорит, но я вижу, как ее губы то и дело сжимаются в тонкую полоску.
Плохо? Не нравится? Не проработала?
Эти мысли сковывают мое тело, вынуждая его стать еще более деревянным, чем оно есть. С грустью осознаю, что не видать мне этой работы, как своих ушей, не зря говорят, что выше головы не прыгнуть.
- Валь, давай, соберись, - рвано командует Марта Сергеевна, - руку на талию, подбородок наверх и вправо, горящий взгляд!
Я понимаю, что терпение женщины на исходе и она дает мне, наверное, самый последний шанс.
И, несмотря на то, что глаза у меня почти на мокром месте, выпрямляюсь и встаю так, как она говорит. Задираю подбородок повыше, и даже выше, чем нужно, поворачиваю голову, смотрю, куда она просит, и...
И сердце в этот же момент камнем ухает вниз. Щеки начинают гореть огнем, пульс учащается.
У выхода, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди, стоит Егор, и, склонив голову набок, не отрываясь смотрит на меня.