8
- Ч...что ты делаешь!
Слова застревают в легких, ладони потеют, но я, словно завороженная, продолжаю во все глаза смотреть на Егора.
Его лицо, пока он стягивает с себя рубашку, излучает серьезность и надменность, а ниже я ни за что стараюсь не глазеть. Хотя ведь есть на что, я не слепая и не страдаю от недостатка вкуса.
И вот, лишь краем глаза, но не могу не мазнуть, не очертить, проигнорировать.
Таких красивых тел, как у него, я никогда просто раньше не встречала. Плечи и предплечья очерчены идеально рельефно. Грудь, живот...словно у модели из журнала. И то, как непринужденно он двигается, будто и не делает ничего такого, а я бы уже со стыда умерла, будь на его месте.
Зажмуриваюсь на секунду и вновь возвращаюсь к лицу.
- Не понятно? Хочу поиметь тебя в этом туалете, чтобы в следующий раз думала, прежде чем проделывать такое.
Голос парня, наполненный тягучей хрипотцой, звучит более, чем серьезно.
- Что? - снова выдыхаю я, свозь стремительно нарастающий звон в ушах.
Так происходит всякий раз, когда я особенно волнуюсь.
Его слова оглушают, голова трещит, мысли пускаются вскачь. А мажор между тем уже подошел ко мне почти вплотную.
Я начинаю скользить вдоль края раковины, пытаясь улизнуть, убежать, отодвинуться в сторону, исчезнуть из его пристального ракурса. К сожалению, это не производит должного эффекта, пространство несказанно мало для хоть какого-то значительного маневра. Да и не в состоянии, он слишком доминирует надо мной.
Он придвигается вплотную, вот такой, в таком виде, и прежде чем я успеваю свалиться в обморок от переизбытка ощущений, сует мне в руки свою рубашку.
- Застирывай, - говорит он и отходит от меня на шаг.
- Что?
- Что слышала. Ты ее испортила, теперь тебе придется ее застирать.
- Так это...ты не всерьез? Насчет того, чтобы ты, чтобы мы...
Голова кружится сильнее, но только теперь от небывалого облегчения.
Егор закатывает глаза, а я сглатываю и осторожно киваю.
- Хорошо, я...сделаю все.
- Но брюки я снимать не намерен, так что придется тебе застирывать их прямо на мне.
Не успеваю среагировать, как он хватает меня за руку и подтаскивает к крайней раковине. Включает воду, сует мою ладонь под струю, а потом тянет мою руку к своим штанам.
Меня начинает трясти крупной дрожью.
- Я не буду!
Зажмуриваюсь, отворачиваюсь, пытаюсь вырваться.
- Придется.
- Прекрати! - ору я, - я не буду, не буду...
Увертываюсь, продолжаю бесполезные попытки вырваться.
Но понимаю, что я не смогу справиться с ним, как бы того не хотела. От безысходности, от того, что у меня нет выбора и что мне придется трогать его в местах, столь близких к неприличному, пусть даже через одежду, из моих глаз вырываются слезы.
Готовлюсь к ужасному позору, но мокрая рука все еще не ощущает ничего, кроме воздуха. А потом он вообще выпускает из захвата. Я распахиваю глаза.
- Давай сюда.
Егор дергает у меня рубашку, которую я, оказывается, все еще судорожно сжимаю в руках, и отходит совсем.
Я решаюсь и поднимаю на него взгляд.
- Пока дыши, Бельчонок, но не сильно расслабляйся. Я придумаю, как нам сравнять счет.
С этими словами он закидывает испорченную рубашку себе на плечо, разворачивается и шагает к выходу. Секунда, и дверь за ним захлопывается, оставляя меня наедине с собой и своей разодранной в клочья бравадой.
Не в силах удержаться на ногах, я сползаю по стене вниз. Сжимаюсь в клубок и сижу так на корточках до того момента, пока меня не находит Лера.
Девчонка врывается в туалет, и едва видит меня, скрючившуюся в уголке, сразу же несется вперед и плюхается передо мной на колени.
- Что...Валь, что произошло, что он с тобой сделал??? - восклицает она встревоженно и начинает ощупывать меня, словно проверяя на наличие на мне одежды и повреждений.
Я шмыгаю носом, вытирая слезы.
- Ничего.
- Ничего? Тогда почему ты...как ты...
- Просто напугал. Словами. Но ничего не сделал.
- Черт, эти идиотские мажоры! И Милохин, его дружок, зараза гадская, словно нарочно вцепился, как клещ, никак не отпускал. Всего на секунду опоздала, а потом по всему этажу бегала, сначала в один конец, потом вот сюда добралась. Все аудитории, что встречались по пути, проверяла.
Подруга заламывает руки, я вижу, что она искренне волнуется за меня.
- Лер, правда, все в порядке. Он...захотел, чтобы я застирала ему рубашку и...в общем, - я осекаюсь. - А потом он передумал и ушел, - заканчиваю.
- И все? Но ты плакала...
- Так просто...переволновалась.
- Перепугалась бедная, девочка. Давай, я помогу тебе подняться. Какие все же они придурки, эта компашка, просто уроды.
Лера поддерживает меня, пока я встаю, мы с ней перемещаемся к зеркалам. Я включаю воду и начинаю споласкивать руки и лицо.
- Знаешь, я сама виновата, - помедлив, говорю я, - я ведь специально пролила на него кофе и он это понял.
- Тю, ну и что? Это вот повод так на тебя нападать? Если честно, он сам напрашивался, чтобы ты его облила.
- Это да, но...все равно. Я...Лер, понимаешь...я...ну...выставила его посмешищем перед всеми. Как он теперь?
- А, ну, если ты об этом, можешь не волноваться. Во-первых, чужое мнение ему до лампочки, всегда таким был. А во-вторых, он вот вообще не боится попадать в неловкие или смешные ситуации.
- Да?
- Ну да, блин, говорю ж, ему все пофиг.
Но я по-прежнему не уверена в ее словах.
- Ну вот, хочешь похожий пример? Один раз отмечали чью-то днюху, уже не помню чью, в общем, в кафе, и неопытная девчонка-официантка уронила на него десерт. Очень переживала, что ее уволят, а он сказал, что ничего страшного, даже не пошевелился. Так все заржали, особенно парни, а он только щелкнул пальцами (на самом деле спросил, не хочет ли кто-нибудь сладкого, да таким тоном) и, в общем...
- Ну?
- Захотели многие. Но блондиночка, на которую парни пускали слюни весь вечер, чья-то приглашенная подруга, забыла, как зовут, первая уселась на него верхом и начала слизывать все. Ну там взбитые сливки и остальное.
- Фу! - не удерживаюсь я от комментария, только представив себе эту картину.
- Да! Но, ей, по-видимому все понравилось. Парни, по крайней мере, больше не ржали. Особенно после того, как она вместе с ним ушла, оставив с носом всех остальных рассчитывающих на более близкое знакомство.
- Понятно, - цежу я, вновь и вновь поражаясь наглости мажора и злясь на себя за ту бурю чувств, которую он вызывает во мне.
- Ну, а если все же кто-то что-то вякнет, так кулаком в морду и всех разговоров. Сейчас, правда, я слышала меньше дерется. Но в средних классах ого-го.
Последнее я выслушиваю молча, зачем-то снова вспоминая, как хорош он без рубашки, со своей развитой, и в то же время не перекачанной, но рельефной, мускулатурой.
И сразу же чувствую острое, тягуче-горько-волнительное томление внизу живота.
- Пойдем, Валь, - зовет меня Лера. - У нас впереди еще одна пара сегодня, и по домам.
* * *
- Ну, дорогая, как прошел первый учебный день? - спрашивает мама.
Ее звонок пришелся сразу после ужина, а голос растекается медово-заботливой патокой.
- Наша Валька влюбилась, - орет Женька и заливается смехом, когда я срываюсь с табурета и несусь в комнату, успевая погрозить ему кулаком.
Машуня гораздо спокойнее брата, она прилежно готовится ко сну. Этот же сорванец, пока его мама моет посуду, а папа идет выгуливать Фунтика, носится по квартире, изображая супермена, при этом явно думает не о том, о чем думал спаситель человечества, мчась под звездами и рассекая воздух на скорости, соизмеримой со скоростью света.
- Как? - охает мама и я даже не глядя вижу, как она хватается за сердце.
- Женька шутит, мам, - говорю я, - он глупый первоклашка, что с него взять?
- Ну а вообще, все там нормально? - чувствую в ее голосе нотки настороженности.
- Все нормально, конечно. Если бы было ненормально, тетя Галя сразу бы тебе доложила.
- Валь, ты должна понять, что мы...
- Да все я понимаю, мам, - перебиваю.
- Дружные ребята? Кого у вас там больше, мальчиков или девочек?
Я возвожу глаза к потолку, потому что все мамины вопросы сводятся только к одному.
Говорю, что в основном девочки, чтобы успокоить. Сообщаю, что нашла подругу, которая тоже, как и я, думает только об учебе.
- Да, именно так, Валечка, доченька, самое главное для тебя сейчас - это учеба! Ты же знаешь, в какую ситуацию попала твоя непутевая сестра! У папы до сих пор сердце покалывает, так что пришлось купить ему дорогие капли. Да и у меня начало пошаливать, а давление бывает, до двухсот поднимается. Мы уж оба в возрасте, вас двоих на себе не вытянем.
Успокаиваю маму, как могу, уверяю, что все понимаю и у меня все под контролем.
* * *
- Мама достала тебя, да? - сестра пытается перекричать звонкого, словно сирена, Игорька. - Но, Валь, в чем-то она права. Да, черт возьми, она во всем права! Боже, еще совсем недавно меня интересовали такие крутые вещи как карьера, путешествия, приключения. Вечеринки, Валюш, мне же всего двадцать два. А сейчас? Сейчас, что? Сейчас я готова взвыть от усталости и рутины. От этого ежевечернего концерта, что устраивает маленький засранец. Я люблю его, но у меня депрессия. А еще жутко, просто дико все время хочу спать. Просто тупо, хочу выспаться, Валь. Если бы знала, что так будет... И еще этот постоянный подсчет копеек. Так, что, пожалуйста, я очень тебя прошу, будь бдительна, крайне бдительна! Не повторяй моих ошибок.
* * *
- Я собираюсь приехать к тебе на выходные, Валь. Не виделись всего неделю, а я уже так соскучился.
- Я тоже, Володь, соскучилась очень.
- Правда не на эти, на эти не получится, наверное. А вот на следующие. Мы с тобой пройдемся по музеям, сходим в театр. А еще лучше в оперу. Я сейчас подрабатываю сторожем, устроился вот сегодня. Как раз поднакоплю немного и приеду.
- Хорошо, Володь, я буду очень ждать.
Володя он такой. Правильный, скромный, предсказуемый. Мне очень хочется пойти с ним в театр или поговорить о прочитанном. Обсудить какое-нибудь произведение, обменяться впечатлениями.
Я завершаю видео-звонок, улыбаюсь своим мыслям, и наконец, укладываюсь в кровать.
Сегодняшний день был слишком насыщен эмоциями, сложный день. Но завтра я попытаюсь тоже куда-нибудь устроиться. Да что пытаться, я прямо сейчас зарегистрируюсь на курьерском сайте, а уже с завтрашнего дня после учебы смогу принимать заказы на доставки. Если за вечер получится делать две-три, больше навряд ли выйдет, поздно никто меня никуда не отпустит, все же хоть какие-то деньги. Пусть начнется с малого, пока я не до конца освоилась, а дальше уж будет видно.
И хоть глаза мои уже полчаса как слипаются, я скачиваю приложение, открываю его и начинаю заполнять анкету.
Когда я слышу звук пришедшего сообщения, мне кажется, это от Володи. Забыл мне о чем-то рассказать. Или прислал фото книги, которую взялся читать перед сном. В прошлый раз это был его любимый Достоевский. Или какую-нибудь внушительную цитату.
Но когда вижу, от кого смс, сон пропадает, и в то же мгновение испуганное сердце пускается в бешеный галоп, сумасшедший и неконтролируемый.
Я медлю, даже решаю не читать, но через пять минут метаний и волнений, беспокойство, замешанное на любопытстве, пересиливает. Я открываю и читаю.
«Отмокаю в ванне. Хочу тебя к себе. Скоро...Теперь ведь моя очередь увидеть тебя топлес».
Я ахаю и тут же зажимаю рот ладонью, зачем-то кошусь на дверь. Будто он сейчас войдет в нее и утащит меня куда-то.
Но тем не менее, лишь убедившись, что она плотно закрыта и я в комнате одна, снова перечитываю сообщение.
«Тебя к себе...» «Увидеть топлес». Без вопросительного знака, он утверждает. «Пришла твоя очередь».
Боже, только не это. Что это значит? Что он имеет в виду? То есть, чтобы не имел, нет!
Я понимаю, что я, наверное, не смогу сегодня уснуть. Что мне...мне...мне страшно завтра идти на занятия.
Я прикладываю ладонь к сердцу и чувствую, как оно часто-часто колотится. Отвечать по-прежнему не собираюсь. Не понимаю, чего он добивается.
Переживаю теперь, и очень сильно боюсь.
Очень сильно его боюсь.
А едва перед глазами встает видение, как он шагает ко мне, напряженный, опасный и красивый, то сразу прогоняю, прогоняю, что есть сил, потому что не хочу. Не хочу думать о нем и его дешевых приемах, и не буду.