15. Эйфория.
Эйфория. Спокойная, не орущая, не требующая ничего - просто пронизывающая до костей. Я чувствовал её с самого утра, когда ещё не открыл глаза, но уже знал: она рядом. Тёплая, пахнущая ванилью и чем-то электрическим. Опасность и уют в одном теле.
Я открыл глаза. Она спала на боку, прижавшись ко мне всей своей кошачьей сутью. Рыжая грива растрепалась по подушке и моей груди, тонкие пальцы вцепились в край простыни, будто готова была в любой момент выцарапать себе выход даже из сна. На ней всё ещё была моя рубашка. Под ней - бельё. Ни штанов. Только белая, слегка сползшая на бедро ткань трусиков. Моя рубашка, чуть расстёгнутая, - её маленькие ключицы, нежный изгиб талии.
Блядь.
Мне жаль, что она не спит голая. Очень.
Но даже так - её кожа касалась моей, и я с ума сходил от этого прикосновения. Я не был из тех, кто делает ванильные завтраки в постель. Не из тех, кто целует в лоб и называет "зайкой". Но, чёрт, с ней хотелось хоть раз быть другим. Хоть немного. Хоть на утро.
Я провёл пальцами по её спине - медленно, от затылка до поясницы. Она вздрогнула и прижалась ближе, что-то пробормотав. Солнце пробивалось сквозь плотные шторы, золотило её волосы. Эта ведьма даже спала красиво. Даже сонно дразнила.
- Прекрати пялиться, - прошептала она, не открывая глаз, но уголки её губ уже скользнули в ленивую, довольную усмешку. - Я чувствую.
- Кто тебе сказал, что я пялюсь? - хмыкнул я, но пальцы скользнули ниже, к изгибу талии. - Может, я просто проверяю, жива ли ты ещё.
- Ага. И проверка почему-то застряла на моей жопе.
Я не ответил. Просто сжал её ближе к себе, уткнулся носом в волосы.
- Ты такой... - она потянулась и перевернулась, оказавшись на мне сверху, глядя мне прямо в глаза. Её зелёные глаза были ещё мутными от сна, но такими тёплыми. - Такой... нежный. Я тебя ломаю, да?
- Пытаешься, - хрипло ответил я. - Но я не ломаюсь.
- Тогда сдайся сам. - Она провела пальцами по моей груди, резко притянула моё лицо к себе. - Целуй меня, пока я тебе разрешаю.
Я не стал спрашивать дважды. Мои руки легли на её талию, губы прижались к её губам. Горячо. Медленно. По-настоящему.
Если она котёнок - то дикий. А я - идиот, потому что позволяю себе влюбляться. В неё. В эту чёртову Мадонну Рендал.
Её губы были сладкими и мягкими, тёплыми от сна, и каждое прикосновение отзывалось вибрацией в груди. Мадонна тянулась ко мне, отвечала на поцелуи, но всё равно, в своей вечной борьбе с собой, всё пыталась натянуть рубашку ниже, прикрыть бедра, грудь, хоть что-то.
Она извивалась подо мной, одной рукой нащупывая подол рубашки, второй прикрывая вырез.
- Не смотри так, - прошептала она сквозь дыхание, отводя взгляд.
- Как? - усмехнулся я, прерывая поцелуй и ловя её глаза. - Как будто ты моё? Так и есть.
Я снова накрыл её рот своим, но не просто - медленно, намеренно. Я чувствовал, как она хочет сопротивляться, но уже не может. И когда она снова попыталась натянуть ткань вниз - моё терпение оборвалось.
Я перехватил её запястья и резко прижал к матрасу.
- Хватит. - Голос был глухим, хриплым. - Ты сводишь меня с ума, а потом прикрываешься, как будто я чужой.
Она широко открыла глаза. Удивлённо. Но не испуганно. Наоборот. В них вспыхнул огонь.
- А ты не чужой? - прошептала она, кусая губу.
Я не ответил. Только снова опустился к её губам, целуя глубже, сильнее. Она застонала - тихо, одобрительно, выгнулась подо мной.
Горячая. Такая нежная и вся трепещущая. Она была настоящим искушением, но...
Я знал, что не перейду грань. Не сейчас. Не так. Это было бы разрушением, а не близостью.
Я отпустил её запястья, и она сразу же прижалась ко мне, уткнувшись в шею.
- Зачем ты со мной так, Шепс? - прошептала она. - Так мягко... будто любишь.
- Я не мягкий, - буркнул я, обнимая её сильнее. - Я просто не идиот.
Она молчала, но я чувствовал, как её дыхание стало ровнее. Как пальцы вцепились в мою спину. И как её тело расслабилось в моих руках, будто она нашла единственное место, где можно выдохнуть.
- Ты хочешь кушать? - спросил я, глядя на неё из-под полуприкрытых век, проводя пальцем по её обнажённой ноге, которой она небрежно прикрылась в рубашке.
Мадонна подняла взгляд. Взъерошенная, с припухшими губами, глазами ещё полными сна. Чертовски красивая. И опасная.
- Нет, - выдохнула она, - хочу тебя... но это будет ошибкой. Ошибкой, за которую я буду винить себя до конца жизни, а потом...
Я не дал ей договорить. Поднял подбородок, накрыл губы поцелуем - глубоким, резким, будто пытался заставить замолчать не её, а её мысли.
- Заткнись, - пробормотал я сквозь поцелуй, притягивая ближе. - Просто... не говори.
Она не сопротивлялась. Только вздохнула в мои губы, прижалась ближе, будто утопала в этом касании. Я чувствовал, как её пальцы сжались на моей груди, как дрожит тело.
Её сердце билось быстро. Моё - сильнее.
- Шепс... - прошептала она, когда я на секунду оторвался от её рта. - Я всё равно буду винить себя.
- Тогда пусть будет за дело. - Я снова впился в её губы, крепко прижимая к себе, не давая ей убежать - ни физически, ни мыслями.
Она таяла, сгорала, и даже если это действительно ошибка - чёрт, я хотел ошибаться с ней снова и снова.
От третьего лица
Олег провел ладонью по ее бедру:
- То что я не пытался трахнуть тебя этот год, Мадонна, не означает, что я не интересовался тобой, как человеком. Я знаю о тебе гораздо больше, чем ты думаешь. А вот ты обо мне знаешь гораздо меньше, чем думаешь.
Олег провел языком по внутренней стороне ее бедра, вдоль киски, внутри и снаружи, слизывая каждую каплю ее страсти.
Мадонна заморгала, смахивая слезы шока и хрипло произнесла:
- Кажется, я люблю тебя.
Олег подкатил глаза, ощущая при этом безмерное счастье.
- Без кажется, детка. - рыкнул он, и обхватив ладонью ее затылок, притянул Мадонну ближе, а затем без предупреждения вошел в нее.
Точно такая же, как и все женщины, с которыми он спал. Точно такая же, убеждал Олег себя.
Точно такая же, черт возьми.
Такая чертовски влажная.
Он сделал один, второй, третий толчок, даже не задумываясь и не спрашивая у нее об ощущениях, как поступал с любой другой женщиной.
Но черта с два она была похожа на любую другую женщину.
Мадонна двигалась под ним, сперва медленно, но потом стала нагонять его темп. Она издавала стон каждый раз, когда Олег входил в нее, царапала ему спину, когда он закинул ее ногу себе на плечо и вошел глубже. Она была маленькой и узкой, но улыбка на ее лице говорила, что ей классно.
Каждый раз, когда Олег ощущал этот импульс в груди, он двигался сильнее, быстрее, яростнее, пытаясь прогнать чувство, которое сопровождало напряжение в мышцах. Она в ответ царапала его сильнее, до крови, и кричала его имя в подушку, которую прижимала к лицу.
Олег трахал ее. Но она тоже его трахала.
- Я близко, Олеж, так близко... - повторяла Мадонна, и это стало для него сигналом к тому, чтобы перевернуть ее, войти в нее сзади и прижать головой к подушке.
Они одновременно кончили с неистовой силой. Мадонна сильнее сжала его член, и, сделав несколько хаотичных, судорожных толчков, он дошел до разрядки.
- Клянусь, я кончил так сильно, что мог бы до краев заполнить презерватив. Если бы он был. - рассмеялся Олег ей в затылок.
- Черт, было хорошо. - Мадонна повернула голову к нему, давая ласкать свои губы.
- Потрясающе. - согласился Олег.