30
Данила будто бы окатили ледяной водой. Его резкие движения прекратились. На секунду, он замер.
Такое впечатление, что все вокруг потеряло какой либо смысл. Митчел тряс его за плечи, а Эрвин что-то говорил доктору, размахивая руками. Мужчина в белом халате устало выдохнул и подошёл к Дане, проходя мимо кудрявого.
—Молодой человек, вы слышите меня?—Милохин кивнул, не смотря на то, что ранее сказанные слова врачом он не расслышал,—Вы должны быть готовым ко всему.
И тут он скрылся. Кинул глупую фразу, которая никак не помогла Данилу справится с внутренним хаосом и исчез за прозрачными дверями больницы. Данил чувствовал горькое чувство от обиды на самого себя. Блондин так и не смог защитить её от всего, что окружает его. Расталкивая персонал, он быстро добрался до третьего этажа и до знакомой белой двери на которой были стёртые цифры «2412». Он слегка открыл дверь, заглядывая внутрь. Медсестры кружили вокруг девушки так, что Данил не мог увидеть даже ее волос.
—Даня, нам туда нельзя,— шепнул Кастиель, но Кинг поднёс палец к своим губам и промолвил:
—Шшш,— затем, он потер свои глаза, которые наполнялись слезами.
Эрвин и доктор вытащили Даню из палаты Юли, как только оттуда раздался звук кардиомонитора, оповещая об остановке сердца. Из комнаты выбежала молоденькая девушка в белом халате. Ее лицо было озадаченным и она, опустив голову вниз, тихо произнесла:
—Пациент скончался.
Доктор кивнул ей, поглядывай на Эрвина, который больше не мог сдерживать блондина. Данил полностью потерял над собой контроль, схватив за воротник рубашки пожилого мужчину. Доктор даже не сопротивлялся, лишь руки его машинально ухватились за руки Милохина.
—Ещё два дня назад ты твердил мне, что сделаешь все возможное, а сейчас собираешься сказать, что это не в твоих руках?
—Мне очень жаль...
***
Кудрявый слегка прикоснулся к ране на затылке, которая почти зажила. Умыв лицо прохладной водой, он посмотрел в зеркало. Лохматые волосы, отросшие почти до плеч, покрасневшие глаза и легкая щетина подтверждали, что Эрвин слегка запустил себя за эти две недели. Две недели, как ушла Юлия.
Он, конечно, делает вид, что боль утихла, но ночью Эрвин все равно вспоминает ее легкий запах цветов и ириски, изумрудные глаза, которые она слегка подводила чёрным карандашом и ее улыбку. Яркую, добрую. Она спасла ему жизнь и Эрвин был ее вечным должником. Хотя, сейчас и это уже не имеет какой либо смысл. Харрис не смог защитить ее.
Он выключил воду, за ней свет в ванной комнате и вышел в коридор, встречаясь с Кастиелям, который с кем то разговаривал по телефону.
—Это плохая идея,—азиат нахмурил свои густые брови, останавливаясь по середине комнаты,—я просто... ало?
Эрвин вопросительно посмотрел на Кастиеля, когда тот злостно откинул телефон на тумбочку, стоящую рядом.
—Она сбросила,—он сделал паузу,—Фейт решила переехать в дом Юли, а свой сдавать в аренду.
—Это полностью ее решение.
Харрис дошёл до кухни, открывая холодильник. Его голос не выдавал никакого волнения, он излучал спокойствие, что удивило Кастиеля. Кларк направился за ним.
—Она все ещё переживает смерть подруги, как и Даня,— напомнил Кас, размахивая руками в воздухе,— хоть он этого и не признает.
Не промолвив и слова, Эрвин достал пачку молока и принялся пить содержимое из горлышка. Не выдержав безмятежности кудрявого, Кастиель воскликнул:
—Как можно быть таким умиротворённым, когда умер человек, спасший твой зад, когда мог сдать нас в полицию.
Упаковка из под молока бесшумно упала на кафель, образовав на нем большую белую лужу. Эрвин качнул головой, закусив губу и схватил Кастиеля за горло, прижимая к стене. Азиат любопытно наблюдал за дальнейшими действиями кудрявого, который слегка растерялся.
—Кто ты такой, чтобы осуждать меня?— наконец, подал свой хриплый голос Эрвин. Но Кас лишь пожал плечами, уклонившись от ответа таким способом. Харрис продолжил:
—Юля все ещё живет в моем сердце, как самый храбрый человек из нас всех. И если я не ухожу в запои, как это делает Милохин, это не означает, что мне глубоко наплевать на ее смерть!
Эрвин ослабил хватку, задумываясь над тем, что он совершенно не обязан отчитываться перед напарником. Схватив полотенце, которое было аккуратно сложено на столе, он кинул ткань на пол. Та моментально начала впитывать в себя разлитую жидкость.
—Ты не можешь себе простить тот факт, что не спас ее.—понурив плечи, продолжил Кастиель.
Эрвин прошёл мимо него, удаляясь в свою комнату, по пути кинув короткую фразу:
— И никогда не прощу.
***
Последний круг давался Митчелу сложно, но это единственное, что отвлекало его от мысли произошедшего две недели назад. Он почти выдохся. Остановившись около большого дуба, красноволосый присел, пытаясь отдышаться. Темнота окутала лес и дорогу освещал лишь свет из дома парней. Браун мог бы дойти до дома и залечь на удобный диван, но атмосфера звёзд вместе с луной на небе была ему куда приятней, чем кислые лица друзей.
—Все пошло к чертям, как только ты исчезла,— тихо произнёс Митчел.
И правда, все изменилось. Особенно, отношения между парнями. Митчел больше всего волновался за Данила, который почти не появлялся дома. Это было на него не похоже. Он и раньше мог выпить, но никогда не злоупотреблял алкоголем. Сразу после страшной новости в больнице, Милохин изменился.
Браун так же понял, что отношения между Эрвином и Даней поколебались. Они оба были заинтересованы Юлей и оба не хотели отступать. Однако, Митчел пытался донести до кудрявого, что Даня был не просто поглощен девушкой, он был одержим мыслью, что Гаврилина принадлежит ему и вести борьбу против Милохина бессмысленно.
Митч встал, отряхнув свои темные джинсы и направляясь к дому. Одолев небольшое расстояние, он открыл дверь, встречаясь с злостным взглядом Данила. В руках у блондина была очередная бутылка эля. Он еле стянул с себя кроссовки и кинул ключи от машины на стол ребятам, привлекая их внимание, которое до этого момента было приковано к новостям по телевизору.
— Ты снова в хлам?— спросил Митчел, проходя за Даней вглубь гостиной. Голубоглазый махнул рукой, игнорируя все осуждениях в свой адрес. Да, он снова пьян.
—Ты разве ещё не привык?— воскликнул Эрвин, останавливая Даню на пол пути до ступенек, что вели на второй этаж.
—Ты хочешь поругаться, кудряш?—безумным голосом спросил Милохин, приближаясь к кудрявому парню с изумрудными глазами. Митчел непонимающе взглянул на Харриса, который вновь нервирует блондина,—Мало нахватался у больницы?
—Данил, пошли,— но он будто бы не слышал красноволосого, приближался все ближе и ближе к Эрвину.
—В чем твоя проблема, Данил? Думаешь, что алкоголь будет вечно помогать тебе забыть Юлю?
—Заткнись...
—Все наши планы испарились! Хьюстон все ещё жив. Он сидит и празднует победу, пока ты нажираешься,— крикнул Эврин в крайнем раздражение.
Кастиель встал, как только увидел, что зеленоглазый начал приближаться к блондину. Даня настолько сжал кулаки, что его костяшки побелели, а пальцы онемели.
—Тебя волнует только Хьюстон? Ты хоть раз был на ее могиле?— казалось, что Данил уже протрезвел, если бы не запах алкоголя, смешавшийся с его парфюмом, исходящий от него. Даня поставил бутылку спиртного на стол и выпрямился, ожидая ответ Эрвина.
—Ты сам там был?— вопросом на вопрос ответил Харрис.
Даня замолчал, переваривая ответ друга.
—Катись в ад,— прошептал Данил и направился в свою комнату. Его жутко напрягала вся эта обстановка и лишнее упоминание Хьюстона и Юли. Две самые больные темы, которые смешались воедино. Он хлопнул дверью, хватаясь за голову.
«Чертов Эрвин! Чертов Хьюстон!— подумал он, откидываясь на свою кровать,— Клянусь, что я отомщу!»
В голове блондина творился самый настоящий бардак. Его жизнь стала походить на жизнь испорченного парня; алкоголь, легкие наркотики и развязные девушки, от которых, если честно, выворачивало. И так продолжалось последние две недели. Он отклонял звонки ребят и Мейсона, который пытался поставить на ноги Даню, чтобы тот адекватно сканировал ситуацию. Первое время ссор с Эрвином было невозможно избежать. Кудрявый вечно твердил, что в состояние, котором находится Милохин, он легкая добыча для Дрю. Но Даня придерживался позиции, что Эрвин - соперник. Он и сам не понял, что вскружило ему так голову и заставило поверить в то, что близкий друг является врагом.
Лесли повернулся на бок, прикрыв глаза.
И правда, жизнь его изменилась.
И он вместе с нею.