Глава 5
Прошло еще 3 долгих и мучительных месяца. Особенно для ребенка, который вместо дней, считает часы. Сегодня маме позволили остаться дома, чтобы подготовить меня к поступлению в академию. Не верилось, что этот момент настанет так скоро. Не скажу, что меня это радует, но и не огорчает. Странные впечатления оставляет во мне подготовка к учебе. Кроме новых знаний, это новые знакомства, новая ступень в жизни, а может быть и новые проблемы, страшнее отсутствия матери дома. Боязнь заглянуть в будущее овладело детским сердцем, и я как можно скорее выкинула всё из головы и приготовилась встречать Наоко.
Мама проверяла, чему новому я научилась, пока она была на «работе». К сожалению, ничего интересного ей показать я не могла, кроме того, что управлять чакрой получается без всяких усилий: стоять на воде, взбираться на дерево - для меня не стоило труда. Но отдавая в этом себе отчет, я трезво осознавала, что этим приёмам способен обучиться кто угодно, будь на то воля. На этом вся моя похвала закончилась. Мама негодующе чмокнула губами:
- Хорошо, а огненный шар?
Опустив, якобы невинный, взгляд в сторону, я еле заметно пожала плечами – ни с того ни с сего мне стало стыдно перед ней.
- Ты этой технике не будешь обучаться в академии, а она тебе еще понадобиться, - ругалась мама, стараясь не поднимать голоса, и получалось это с трудом. – Я тебе оставляла список того, что ты должна знать, пока меня нет. В результате даже половина не выучена. Для кого его я составляла?
Разговоры на повышенных тонах мне никогда не нравились и, скажу больше, всегда пугали. И не важно мать ли с дочерью, отец ли с детьми, муж с женою. Неподалёку от нашего жилища располагался дом такой семьи, где почти каждый день (один раз в неделю точно) кто-то на кого-то обязательно повышал голос, и их оры доносились до нашего дома. Если мама не находилась на работе, одновременно слушая со мной все личные тайны по ту сторонней семьи, я ощущала себя крайне неловко, и когда мама поднимала на меня глаза с целью найти в них утешительные слова, я отводила их в сторону, с уважением относясь к матери, но презирая крикунов, что заставляли в собственном жилище ощущать себя точно на чужой территории.
- Зачем мне эта техника? – выкобенивалась я. - Лучше каким-нибудь сильным научиться, чтоб с одного удара уложить противника, - я засмеялась, чтобы разрядить обстановку, но пламенный удушающий взгляд упёрся в моё лицо. – Извини, мама. Я ничего из этого списка не делала, потому что считаю бесполезным.
Взгляд сменился на гневной. Он мне совсем не нравится. Я сжала губы в предвкушении нового порыва ярости, полностью соглашаясь с обвинением матери. Мне было и обидно от того, что она не понимает причины моего непослушания, ведь я всегда была тихоней. Моё бунтарство началось лишь после ее ухода, и я даже не уверена, продолжаю ли бунтарить. Я всегда старалась быть примерной девочкой для мамы, чтобы доставлять меньше хлопот, но все как всегда идёт наперекор желанному.
- Начинать надо с самых низов, но даже эту технику я бы не назвала бесполезной...
- Она бесполезная, - упрямилась я. – Ее невозможно использовать, когда, например, враг находится в движении. И в чем же тогда ее полезность? Если, к примеру, нападет шиноби, обладающий скоростным ниндзюцу, мой пылающий шарик вряд ли его остановит.
- Он может служить отвлекающим манёвром! – настаивала Наоко на своём.
Из-за ее крика, сидевшие на дереве вороны, с воплем улетели восвояси.
- Ты даже птиц напугала, - иронично усмехнулась я в ответ, показывая рукой на разлетевшуюся стаю.
Мама вся посинела от моего нахальства. Как и многие дети, я не осталась безнаказанной из-за своей выходки. Признаться, мне не за чего злиться на маму – есть за что ругать, но оставить меня на целый день в лесу с условием, что пока хоть чему-то не научусь – домой не возвращаться, стало для меня самым суровым и беспощадным наказанием. Опять одна, без мамы. Весь оставшийся день я пробалбесничала, лениво метая кунаи, куда глаза глядят. Конечно, ни один из них на дереве даже царапины не оставлял. Оружие отлетало, словно билось о резину. Я протяжно завыла со скуки и шлепнулась на землю под деревом, прячась от уходившего за горизонт солнца. Его последние лучи оставляли надежду на возвращение матери, однако они скрылись, и лес погрузился в загадочную темноту, как моя душа в тоскливое уныние. Это был единственный день времяпровождения с матерью, и тут она отказалась от меня, будто бы нарочно, чтобы избавиться от назойливого ребенка. «Не-е-е-е-е-т, - протянула я. – Моя мама не такая. Даже если она оставила меня, чтобы отдохнуть, то ее нужно понимать. Один выходной, а тут еще я донимаю своими идиотскими шутками. Надо поддержать маму», - и с этими мыслями я энергично встала, ища глазами кунаи. Неожиданно мама решила навестить меня. Зрелище ее, конечно, не порадовало.
- Я все объясню, - я поспешила ее успокоить, натянув невинную широкую улыбку до ушей да размахивая руками, но, к сожалению, с ней не прокатило.
Я понимаю, что мама старается воспитать во мне упорство и трудолюбие и все это ради меня, но этот день я хотела провести в ее обществе, а не с тренировками. Мне было крайне обидно от одной мысли, что она сама этого не понимает либо не хочет понимать, по-иному я не знаю, как сказать. По крайне мере за всё то время, как она вступила в АНБУ, я не утратила маленький кусок счастья – философские разговоры. Хоть какая-то, но часть, коротких воспоминаний у меня остается. По большей мере я выигрывала все эти споры, но иногда она тоже была права, но ее правоту как таковую не воспринимала. Из-за этого она чаще начала называть меня упрямой. Но сегодня как никогда прежде, я по-настоящему почувствовала себя виноватой, и чтобы как-то загладить свою вину, перед сном прибежала к маме. Она без слов поняла меня и взмахом руки позвала к себе. Со светившимся лицом я как лошадь поскакала к ней, легла на пол и положила голову на ее ноги. Мама гладила меня по голове, играла с моими волосами и рассказывала коротенькие истории о папе, прямо как в детстве. В детстве... После этого я поняла, как повзрослела, сколько всего пережила за последние 5 месяцев.
Внезапно мама наклонилась и поцеловала меня в лоб.
- Ой, ну все-все. Перестань, - я смущенно села на корточки, обняла маму и, пожелав доброй ночи, удалилась в свою комнату.
По неопределенным причинам от этого жеста я стала краснеть, стеснялась сказать «я люблю тебя», хотя раньше твердила это целыми днями. Нет, я не перестала ее любить, но всякие проявления нежности и ласковости вгоняли меня в краску, поэтому иногда приходилось отмахиваться, и неважно как. Поэтому часто переходила на грубость, не замечая этого. А все началось только тогда, когда она поступила в эту чертову организацию. Постоянные противоречия во мне отражались в другом ее виде внешне. Иногда мне просто хотелось убежать от самой себя, но вместо этого я стучалась по вечерам в дверь мамы, ложилась на ее ноги и слушала не особо интересные рассказы. Мои изменения не пугали маму, по ее словам, я «всегда останусь жизнерадостной Акиной», которую она любит. Что может быть лучше для шестилетнего ребенка? Мне столько всего хочется ей сказать, поделиться теми переживаниями, которые утаены в мрачную, созданную моими вымыслами и фантазиями, коробку под названием «жизнь шиноби». Это помогло бы и мне избавиться от тех негативных мыслей, которые не так давно засели в голове и мешают мне спокойно вдохнуть полной грудью и вкусить прелести обычной жизни беззаботного ребенка.
Вскоре я поступила в академию ниндзя: возгласы счастливых родителей раздавались со всех сторон, кроме моих. Вчера маме дали важную миссию на сегодняшний день, пропустить ее она не могла, поэтому принося свои глубокие извинения в форме записки, она оставила меня одну среди неизвестных детей, которые то и дело, рассматривали меня и тыкали пальцем, перешептываясь с родителями или со своими ровесниками. И опять эти переговоры: «Это же Акина», «Дочь Учихи Наоко. Говорят, она ее никуда не выпускает. Целый день взаперти», «А я слышала, что с ней никто не общается из-за ее грубого отношения к другим» - и прочее. Когда я повернулась, чтобы отдалиться от этой толпы, чуть не столкнулась с одним мальчиком.
- Извините.
- Как тебя зовут? – спросил тот.
- Спросите у них, - я указала головой на крикливую толпу. – Они лучше меня знают.
- Ты выглядишь опечаленной...
- Тебе какая разница, - слегка нахмурила я брови.
Мальчишка, находившийся в хорошем настроении, задорно посмеялся и похлопал меня по плечу.
- Я не хотел тебя обидеть. Ты ведь не обижаешься?
Послышалось моё молчаливое кряхтение, которое ничего не означало. Для меня. Но он решил, что это был одобрительный знак. Его глаза внезапно заблестели, и поведение казалось слишком странным.
- А ты прикольная девчонка. Не видел тебя здесь раньше. Не местная?
- Я никуда не выходила из дома, - спокойно ответила я, порассудив, что можно попробовать поговорить и обзавестись новыми знакомыми.
- Ого! – в искреннем удивлении таращился он на меня.
Мои брови снова сомкнулись.
- Домоседка получается. Не представляю, как можно целыми днями оставаться дома. Это же скука смертная! Может ты и солнца боишься?
- Не боюсь.
- А почему стоишь в тени?
- Слишком много вопросов для незнакомого человека, - сказала я.
- Давай тогда... - его предложение осталось незаконченным.
Мальчика позвали и тот, не попрощавшись, исчез в этой суматохе. Не зная, чем себя занять, я села в тенек под деревом, продолжая упорно наблюдать за столпившимся народом перед дверьми академии. Мне совсем не хотелось раствориться там, среди чужих людей. С одной стороны я понимала, что с ними мне учиться, а некоторые может даже станут моими товарищами по команде, но с другой стороны мне не хотелось туда, осознавая, что теперь смогу полностью потерять запах матери, который царит дома, что даже, если на уйдет с работы, мы все равно будем так же редко видеться, ведь уже меня не будет дома полдня. Зато передо мной счастливые ровесники, представляющие себя в роли ниндзя. Кто-то выкрикнул название своего клана, кое-где слышались хвастливые речи о силе, но во всем этом хаосе выделилась одна девочка. Она скромно стояла, а поодаль нее ее отец. «Тоже неполноценная семья?» - первое, что пришло в голову. Она как будто заворожила меня, я сидела и смотрела только на нее, всматривалась в черты ее лица, в одежду, но ничего путного разглядеть не смогла. Мне было невдомек подходить и заговорить первой, я не любила новые знакомства, зато она, как мне показалось, заметила на себе пристальный взгляд голубых глаз. Девочка повернулась в мою сторону: мы встретились глазами, а потом одновременно отвели в сторону. Этот немой разговор привел меня в ступор и в смятение, а от чего – ума не приложу.
- Отсюда неплохой вид, как думаешь, Акина-чан? – раздался мужской голос сзади. Я машинально обернулась на звук.
Это был Мункаге. Он величественно стоял около меня, бросая взгляд на шумное скопление людей. Его одежда красиво развевалась на ветру, оголяя временами лодыжки. Отвернувшись обратно, я тихо проговорила, что «вид действительно неплохой», и слабо натянула улыбку.
- Ты опробовала свое новое оружие?
- Да, спасибо, в бою очень пригодиться, - солгала я, чтобы не обидеть чувства Мункаге.
Пожалуй, если бы не его напоминание, я бы совсем о нем забыла. Мункаге довольно улыбнулся, и его морщинок под глазами стало вдвое больше. Мне показалось это очень милым.
- Почему же ты не резвишься со всеми? В академию поступить не хочешь? – по-доброму пошутил он, все так же продолжая смотреть вдаль.
- Будь моя мама рядом со мной, я была бы точно также счастлива, - без всякой злобы ответила я, поправляя короткое голубое платье, развевающееся на ветру.
- Твоя мама на важном задании, с которым не каждый может справиться. Ты должна гордиться ею, стремиться быть такой же, - он легонько хлопнул меня по плечу.
Посмотрев на собственное плечо, до которого не раз дотронулись чужие люди, я испустила тихий вздох.
- Пожалуй, вы правы. Нечего мне раскисать, - я искренне улыбнулась, посмотрев на него.
На секунду мне показалось, что рядом со мной стоит не Мункаге, а мой папа, но, тяжело вздохнув, я усмехнулась самой себе – какая глупость. Заметя это, глава деревни забеспокоился и спросил, все ли у меня хорошо, на что я ответила: «Все прекрасно». И это не было ложью. Мне вдруг захотелось спеть песню, грустную, но красивую песню, чтобы как-то выпустить на волю все свои переживания, весь этот порыв души, но вместо этого, я лишь возбужденно встала, вдохнула в легкие воздуха и продолжала с особенной улыбкой смотреть на счастливых детей.
- Скоро церемония. Мне пора готовиться, - засмеялся Мункаге и повернулся, чтоб уйти.
- Спасибо, дедушка, - случайно сорвалось с губ.
И в этот неловкий момент мы оба замерли, боясь взглянуть друг на друга.
- Дедушка? – первым разрушил напряжение Мункаге, задав вопрос с полным удивлением.
- Извините, пожалуйста, это случайно. Просто случайно, - я глупо засмеялась, почесывая затылок.
Глава деревни удивленно уставился на меня с приподнятой бровью, затем растворился между деревьями. Я расслабленно выдохнула. «Вот так ситуация. Даже не знаешь, что и сказать в такие моменты», - думала я, посмеиваясь над собой. Но в нём промелькнуло что-то обеспокоенное. Я не придала этому значения и занялась своими мыслями о церемонии.
Долго ждать Мункаге непришлось. Он стоял на крыше нашей академии и громогласно читал правила шиноби,после чего торжественно объявил о начинающемся учебном годе. Все в восторгехлопали в ладоши, крича: «Ура», и я вместе с ними. Глава деревни радостнокивнул в мою сторону, как бы одобрив мое настроение. От его внимания мнезахотелось улыбнуться еще шире, насколько это только возможно.