57
— Нам не нужна армия, — говорю я. — Мы просто поговорим с официанткой.
Данте хмурится и лезет в куртку. Он протягивает мне заряженный «Глок».
— Разве это разумно? — говорит Джек, разглядывая пистолет, когда Данте вкладывает его мне в руку.
— Не волнуйся, — говорю я ласково. — Я не оставлю его валяться без дела, как какой-то идиот.
Джек выглядит так, будто хочет возразить, но прекращает попытку, так как Джейден рядом.
— Остальные взяли то, что нужно? — спрашивает Данте.
Мы все кивнули.
— Тогда давайте выдвигаться.
Данте и Неро возвращаются в Эскалейд. Я машу Габриэлю через окно. Он
ухмыляется и салютует. Джек забирается на заднее сиденье рядом с ним, представляясь ворчанием и отрывистым кивком.
Я очень рада, что мне не придется больше сидеть с ним в машине, и еще больше рада, что мы с Джеем работаем по моему сценарию. Ну, вроде как и его тоже, но я об этом подумала первой.
В любом случае, мне нравится, когда Кэл за рулем. Так я могу украдкой поглядывать на него, пока его внимание приковано к дороге.
Каждый раз, когда мы остаемся вдвоем, энергетика как будто меняется. В воздухе витает напряженность, и мои мысли неизбежно возвращаются к тому, что мы делали в последний раз, когда были одни.
Поскольку я думаю о таких приятных вещах, меня удивляет, когда Джейден спрашивает:
— Почему ты порвала с Оливером Каслом?
Меня передергивает, и я с ужасом вспоминаю, как Оливер приставал ко мне в кампусе. Как он умудряется постоянно натыкаться на меня подобным образом? Сначала, он находил меня на каждой вечеринке, я думала, что ему пишут мои друзья. Но даже потом...
— Ну? — Джейден прерывает.
Я вздыхаю, раздраженная тем, что снова приходится говорить об этом. И без возможности продолжения в виде секса, разжигающего ревность.
— Просто это никогда не казалось правильным, — говорю я. — Это как надеть ботинок не на ту ногу. Сразу становится неловко, и чем дольше это продолжалось, тем хуже становилось.
— Так ты не была влюблена в него? Когда мы встретились? — спрашивает Джейден.
В его вопросе был мельчайший намек на уязвимость.
Я никогда не слышала, чтобы Джейден был таким уязвимым. Даже на один процент. Мне отчаянно хочется посмотреть на него, но я использую всю свою силу воли, чтобы держать глаза прямо перед собой. Мне кажется, что мы на минуту стали честными, и я не хочу все испортить.
— Я никогда не любила его, — говорю Джею, мой голос ровный и уверенный.
Он выдыхает, и я знаю, я просто знаю, что в этом вздохе есть облегчение.
Мне остается только улыбнуться, думая о чем-то поэтическом.
— Что? — спрашивает Джейден.
— Ну, по иронии судьбы, когда я рассталась с Оливером, то подумала, что должна найти кого-то более подходящего. Кого-то более похожего на меня.
Джей тоже смеется.
— Вместо этого ты получила полную противоположность, — говорит он.
— Верно, — говорю я.
Противоположности обладают своего рода симметрией. Огонь и лед. Строгий и игривый. Импульсивный и сдержанный. В каком-то смысле они принадлежат друг другу.
Мы с Оливером были похожи на два предмета, выбранных наугад: ручка и сова. Печенье и лопата.
Поэтому с моей стороны не было никаких эмоций, только безразличие.
Чтобы почувствовать любовь, нужен толчок и притяжение. Или ненависть.
Мы остановились перед «Полюсом». Это клуб-кабаре в западной части города. Темный, с низким потолком, просторный и грязный. Но и дико популярный, потому что это не обычный стриптиз-клуб. Представления здесь мрачные, извращенные и основанные на фетише. Некоторые из танцовщиц известны в Чикаго, в том числе Фрэнси Росс, которая является одной из хедлайнеров. Меня не удивляет, что она привлекла внимание Зейджака.
— Ты бывал здесь раньше? — спрашиваю я Джейдена.
— Нет, — небрежно отвечает он. — Это хорошо?
— Увидишь, — усмехаюсь я.
Вышибалы проверили наши документы, и мы вошли внутрь.
Из-за грохочущих басов воздух казался густым. Я ощущала резкий запах алкоголя и земляные нотки вейпов. Освещение глубокого красного цвета, из-за чего все остальное выглядело черно-серым.
Интерьер напоминал готический кукольный домик. Мягкие кабинки, обои в ботаническом стиле, декоративные зеркала. Официантки одеты в кожаные корсеты на бретельках, некоторые с кожаными звериными ушками и соответствующими меховыми хвостами — в основном зайчики, лисицы и кошки. Заметив свободный столик недалеко от сцены, я тащу Каллума туда, пока его не занял кто-то другой.
— Разве мы не должны искать твою подругу? — говорит он.
— Мы можем быть в ее секции. Если нет, я пойду поищу ее.
Он оглядывает грудастых официанток и барменш, одетых в обтягивающие комбинезоны из кожи, расстегнутые до пупка.
— Так вот чем увлекается Зейджак, да? — говорит он.
— Думаю, все в той или иной степени этим увлекаются, — отвечаю, прикусывая краешек губы и слегка ухмыляясь.
— Да ну? — говорит Джейден. Он рассматривает меня, с любопытством и более чем растерянно. — Расскажи мне больше.
Киваю в угол нашей кабинки, где с крючка свисает пара серебряных наручников.
— Думаю, они тебе могут пригодятся, — говорю я.
— Зависит от обстоятельств, — рычит Джейден, его глаза темнеют. — От того, как ты будешь вести себя...
Прежде чем я успеваю ответить, появляется официантка, чтобы принять наш заказ. Это не моя подруга Джада. Но она говорит, что Джада на работе.
— Вы можете позвать ее? — спрашиваю я.
— Конечно, — кивает девушка.
Пока мы ждем, свет становится еще слабее, и диджей выключает музыку.
— Дамы и господа, — произносит он. — Пожалуйста, поприветствуйте на сцене единственного... неповторимого... Эдуардо!
— О, тебе это понравится, — шепчу я Джейдену.
— Кто такой Эдуардо? — бормочет он в ответ.
— Тсс! — говорю я.
Прожектор сопровождает стройного молодого человека, который на мгновение позирует в его свете, а затем спускается на сцену. На нем фетровая шляпа и спортивный костюм — хорошо приталенный, с завышенными плечами. У него усы и сигарета, свисающая изо рта.
Его появление магнетическое. Все взгляды в зале прикованы к нему и к его возмутительной развязности.
Перед самым выходом на сцену он останавливается рядом со стройной, симпатичной блондинкой в первом ряду. Хватает ее за руку и тащит на сцену, несмотря на ее протесты и очевидную застенчивость.
Затем он разыгрывает небольшую комедийную сценку, в которой просит девушку подержать для него цветок. Верхушка цветка тут же отваливается и падает на блузку девушки. Эдуардо вырывает его снова, прежде чем она успевает пошевелиться, заставляя ее вскрикнуть. Затем он учит ее танцу, очень соблазнительному танго, которое он исполняет мастерски, крутя ее, как манекен.
Все это время он сыплет шутками и оскорблениями, заставляя зрителей завывать от смеха. У него низкий, ровный голос с легким акцентом.
Наконец, он говорит девушке, что закончил, и просит поцеловать его в щеку. Когда она неохотно поджимает губы, он подставляет ей свою щеку, а затем в последний момент поворачивает голову и целует ее в губы.
Конечно же, толпа одобрительно загудела. Они аплодируют и скандируют:
— Эдуардо! Эдуардо!
— Спасибо вам, друзья мои. Но прежде чем я уйду — последний танец! — кричит он.
Пока играет музыка, он танцует на сцене, стремительно и резко. Хватает свою фетровую шляпу и срывает ее с головы, распуская белокурые волосы. Он срывает усы, затем распахивает переднюю часть своего костюма, открывая две потрясающие груди, полные и обнаженные, за исключением пары красных кисточек, скрывающих соски. «Эдуардо» подпрыгивает и трясет кисточками, заставляя их танцевать, затем одаривает толпу поцелуем, кланяется и уходит со сцены.
Каллум выглядит так, будто получил пощечину. Я смеюсь так сильно, что слезы текут по щекам. Я видела шоу Фрэнси уже три раза, и оно по-прежнему поражает меня. Ее способность ходить, танцевать, говорить как мужчина и даже смеяться как мужчина — просто невероятно. Она ни на секунду не выходит из образа, до самого конца.
— Это Фрэнси Росс, — говорю я Джейдену, если он еще не догадался.
— Это подружка Мясника? — удивленно спрашивает он.
— Да. Если слухи правдивы.
У меня появляется шанс спросить Джаду, когда она приносит наши напитки. Она передает Джейдуну виски со льдом, а мне — клюквенную водку.
— Привет! — говорит она, — Я не видела тебя целую вечность.
— Знаю! — ухмыляюсь ей. — С ума сойти.
— Я наслышана о вас, — говорит Джада, бросая многозначительный взгляд в сторону Джейдена. У Джады крашеные черные волосы, множество пирсингов и губы цвета сливы. Ее отец раньше работал на моего, пока его не посадили в тюрьму за не связанные с делом проделки. В частности, он пытался надуть государственную лотерею. Все шло отлично, пока он случайно не выиграл два раза подряд, что их насторожило.
— Ты видела шоу? — спрашивает меня Джада.
— Да! Фрэнси — лучшая, — я наклоняюсь немного ближе, сохраняя голос низким, чтобы его перекрывала музыка. — Это правда, что она встречается с тем польским гангстером?
— Не знаю, — говорит Джада, забирая пустой стакан со столика рядом с нашим и ставя его на поднос. Она больше не смотрит мне в глаза.
— Ну же, — уговариваю ей. — Я знаю, что вы двое близки.
— Возможно, — говорит она безразлично.
— Он приходит сюда, чтобы посмотреть на нее? — спрашиваю я.
— Нет, — говорит Джада. — Нет, насколько я видела.
Ей явно не нравится такая форма вопроса. Но я пока не хочу ее прекращать.
джейден тянется под стол, плавно вкладывая сложенную купюру в ладонь Джады.
— Где она живет? — спрашивает он.
Джада колеблется. Она украдкой смотрит на ладонь, чтобы увидеть номинал.
— В желтом здании на Черри-стрит, —
наконец говорит она. — Третий этаж. Он ходит туда по вторникам. В это время она не работает.
— Вот так, — бормочу я Джейдену после ухода Джады. — Если он не выйдет на связь после того, как мы разнесем его казино, то мы возьмем его во вторник.
— Да, — соглашается Джейден. — Еще рано — напиши своим братьям и узнай, нужны ли мы им в казино.
Я уже собираюсь это сделать, когда Джада приносит нам еще одну порцию напитков.
— За мой счет, — говорит она, более дружелюбная теперь, когда я перестала ее расспрашивать. — В следующий раз не пропадай так надолго.
Она протягивает мне свежую клюквенную водку.
Я не очень хотела вторую, но если она бесплатная...
— Спасибо, — говорю я, поднимая ее в знак благодарности.
— Рокси Роттен следующая, — говорит Джада. — Ты должна остаться ради этого.
Когда я подношу соломинку к губам, я вижу странный блеск на поверхности моего напитка. Я снова поставила его на стол, глядя на коктейль. Может быть, это просто красный свет на моем красном напитке. Но поверхность выглядит немного маслянистой. Как будто стакан был недостаточно хорошо вымыт.
— Что? — говорит Джейден.
Я не уверена, что мне стоит это пить.
Я готовлюсь сказать Джейдену, чтобы он проверил свой собственный напиток, но он уже выпил его одним глотком.
Свет снова гаснет, и диджей представляет Рокси Роттен. Рокси исполняет свой стриптиз в гриме зомби, под черным светом, который создает иллюзию, что она лишается нескольких конечностей в течение своей программы. Затем, наконец, ее голова, кажется, отваливается. Свет снова загорается, и Рокси стоит в центре сцены, чудесным образом снова целая и демонстрирующая толпе свою прекрасную фигуру, нарисованную зеленым лаком.
— Может, пойдем? — спрашиваю я Джейдена.
— Твои братья ответили?
Проверяю телефон.
— Пока нет.
— Тогда давай будем на поводке. То есть уйдем от сюда, — он качает головой. — Ты собираешься допивать? — он указывает на мой второй бокал
— Э-э ... нет, — я наливаю половину нового напитка в свой старый стакан, чтобы Джада не обиделась. — Пойдем.
Я встаю первой, перекидывая сумку через плечо. Когда Джейден встает, он слегка спотыкается.
— Ты в порядке? — спрашиваю я его.
— Да, — ворчит он. — Просто голова болит.
Вижу, как он неустойчиво стоит на ногах. Дело не в виски — он выпил всего две рюмки, а я по опыту знаю, что Каллум может выпить гораздо больше, не пьянея.
Я вижу Джаду, которая стоит рядом с баром, скрестив руки. Она похожа на злобную горгулью со своими кожаными лисьими ушами и губами, накрашенными темно-фиолетовым цветом.
— Давай убираться отсюда, — бормочу я Джейдену, закидывая его руку себе на плечо.
Я с ужасом вспоминаю день нашего знакомства, когда мне пришлось вот так же тащить Себастьяна по пирсу. джейден такой же тяжелый, с каждым шагом он все больше и больше сутулится. Он пытается что-то сказать, но его глаза закатились, а голос невнятный и бессмысленный.
Если мне удастся усадить его в машину, то смогу отвезти нас в безопасное место и позвонить братьям.
Но, как и на пирсе, дверь кажется на расстоянии миллиона миль. Я пробираюсь сквозь песок и никогда не доберусь до нее.
Когда я, наконец, добираюсь до выхода, меня окружают вышибалы.
— Какие-то проблемы, мисс?
Я уже собираюсь сказать им, что мне нужен кто-то, кто поможет донести Джейдена до машины. Но потом я понимаю, что они пришли не для того, чтобы помочь нам. Они загораживают дверь.
Я оглядываю полукруг грузных, громадных мужчин.
Нет времени звонить моим братьям.
Я делаю единственное, что приходит мне в голову.
Падаю так, будто теряю сознание, надеясь, что будет не очень больно, если я упаду на пол.