- 40 -
На реке Шуньма.
Лодочник и все подчиненные Цао Ши были арестованы. Обезглавленное тело Цао Ши накрыли белой тканью, а его голову гвардейцы положили в ящик, чтобы с рассветом отвезти ее в столицу, и Ду Таньчжоу мог лично предъявить ее императору.
Остальные дела должны были доделать другие. Ду Таньчжоу больше было нечем заняться, поэтому он просто стоял в сторонке. Внезапно он почувствовал, как ему что-то мешает в рукаве.
Он сунул руку в рукав и достал оттуда помятую булочку. Ду Таньчжоу на миг опешил, а затем вспомнил, что ее купил ему Мо Чи. Булочка уже давно остыла и стала плоской как блин, но он все равно очень дорожил ею.
Он развернул промасленную бумагу и, разломив булочку пополам, протянул бо̀льшую половину Мо Чи.
Мо Чи опустил голову и посмотрел на булочку, в его глазах мелькнуло отвращение, и Ду Таньчжоу сразу заметил это.
- Выглядит, конечно, не очень, но это все же еда. Ты же не ел весь вечер. С каких пор ты стал таким разборчивым в еде?
- Не ешь это, - сказал Мо Чи.
Находившийся неподалеку Ду Чжо, услышав эти слова, тут же подбежал к ним. Выхватив половину булочки из руки Ду Таньчжоу, он сунул ее себе в рот и, пережевывая ее, сказал:
- Раз вы не хотите, тогда я съем! У меня от голода живот к спине прилип!
Он посмотрел на другую руку Ду Таньчжоу и сказал:
- Господин, вам нужна вторая половинка? Если не хотите ее, давайте ваш слуга поможет вам разобраться с ней!
Ду Таньчжоу долго смотрел на свои пустые руки.
Спустя какое-то время гвардейцы с удивлением увидели, как Ду Таньчжоу схватил Ду Чжо за плечи и начал трясти его изо всех сил:
- А ну отдай! Быстро верни обратно!
- Господин! Господин! - Ду Чжо был потрясен, ему казалось, он сейчас развалится на части. - Я уже ее проглотил! Уже проглотил!
Мо Чи с растерянным видом смотрел на них во все глаза. Они что, дерутся из-за какой-то помятой булки?
Один из гвардейцев подошел к Ду Таньчжоу с куском ткани в руке. Видя, что шилан очень занят, он какое-то время не осмеливался прервать его.
Ду Таньчжоу вдруг отпустил Ду Чжо и, откашлявшись, строго спросил:
- Что-то нашли?
- Господин, мы нашли это в мешке, который нес Цао Ши. Кажется, это как-то связано с Яньми.
Ду Таньчжоу взял кусок ткани, и Мо Чи подошел поближе, чтобы взглянуть на нее. Оба замерли на месте.
Это был кусок красной ткани, в которую обычно заворачивали золотые слитки. Должно быть, Цао Ши случайно прихватил ее, когда в спешке забирал золото перед побегом.
На красной ткани был четко виден вышитый золотой нитью узор в виде птичьей головы. Этот узор мог использоваться только правящей семьей.
Поскольку правитель был серьезно ранен Мо Чи, все политические дела в стране находились под контролем Чуси Чжувеня, а значит, скорее всего, именно он и подкупил Цао Ши.
Ду Таньчжоу немного подумал и, намеренно смягчив тон, сказал Мо Чи:
- Похоже, характер Чуси Чжувеня изменился. Он уже не против того, чтобы унизиться до подкупа чиновника Дашен.
Мо Чи с серьезным видом смотрел на вышитую золотом птицу на красной ткани, и в его памяти всплыл образ холодного и зловещего лица Чуси Чжувеня.
Ду Таньчжоу забрал у него кусок ткани и сказал:
- Не надо так смотреть. Это не так уж и плохо, поскольку говорит о том, что он не может победить Чжао Циньчи на поле боя, поэтому решил действовать иным способом.
- Угу, - тихо ответил Мо Чи, все еще погруженный в раздумья.
Небо на востоке посветлело, и скоро должно было взойти солнце.
Ду Таньчжоу сел на лошадь и посмотрел на Мо Чи:
- Едем со мной во дворец, нужно доложить об исполнении приказа.
Мо Чи, подавив сомнения в своем сердце, запрыгнул в седло и, пришпорив лошадь, помчался вслед за Ду Таньчжоу в сторону столицы.
Ду Чжо ехал позади Ду Таньчжоу, отставая от него на полкорпуса. Какое-то время он с любопытством поглядывал на Ду Таньчжоу, а затем тихо спросил:
- Господин, а где вторая половина булочки?
Ду Таньчжоу долго молчал.
- Господин, куда делась вторая половина? - не отставал от него Ду Чжо.
Ду Таньчжоу вдруг резко повернулся к нему и невнятно промычал в ответ:
- Ммм... мммннммм!
Ду Чжо, загибая пальцы, насчитал семь слов. Он с озадаченным видом почесал в затылке и неуверенно повторил:
- Ты хочешь знать... куда делась вторая половина... Господин, так вы это хотели сказать?
Он вдруг увидел, как прекрасный шилан Ду поднял руку и, прикрыв лицо рукавом, продолжил жевать так, чтобы этого не видел Мо Чи.
Ду Чжо:
- ...............
Ду Чжо:
- ... оу!
Нельзя было раньше сказать, тогда бы он не стал ее есть!
***
Столица Яньми, дворец регента.
Чуси Чжувень сидел на высоком кресле, сделанном из человеческих костей. Оно было сделано из скелетов восемнадцати рабов, и даже летом от него веяло мрачным холодом.
Даже слуги во время уборки не осмеливались приближаться к нему.
Один из солдат Яньми, вернувшийся из Цзиньциня, преклонил перед ним колени и сообщил ему о местонахождении Мо Чи.
- Ушилань... - прикрыв глаза, прошептал Чуси Чжувень. - Я не видел тебя уже год. Значит, ты и правда сумел удрать в Цзиньцинь.
- Господин Чжувень, - продолжал солдат. - Ушилань также сказал...
- И что же он сказал?
Солдат опустил голову, собираясь с духом, и сказал:
- Он сказал, что, если господин Чжувень хочет убить его, пусть приезжает в Цзиньцинь и найдет его лично.
В комнате не было слышно ни звука, и у солдата неудержимо затряслись руки.
Спустя долгое время вновь послышался спокойный голос Чуси Чжувеня:
- Что еще?
Солдат судорожно вздохнул и сказал:
- Теперь он служит Ду Таньчжоу, шилану из ведомства Линьтай.
- Ду Таньчжоу? - нахмурился Чуси Чжувень. - Кажется, мне знакомо это имя. Есть его портрет?
Солдат достал свиток и протянул его слуге, который развернул портрет Ду Таньчжоу, нарисованный скрывающимся в Цзиньцине шпионом Яньми.
Чуси Чжувень какое-то время рассматривал портрет, а затем холодно усмехнулся.
Не зная, что у него не уме, солдат замер на месте и опустил голову, не осмеливаясь пошевелиться. Он боялся вывести из себя вспыльчивого регента, чтобы тот не приказал прямо на месте изрубить его на куски.
Чуси Чжувень, подперев подбородок рукой, спокойно сказал:
- Раз сюда вмешался Ушилань, боюсь, от Цао Ши не будет никакого толку. Больше не связывайтесь с ним.
Солдат кивнул в знак подчинения и спросил:
- Но тогда...
Чуси Чжувень повертел перстень на пальце и сказал:
- Разве он единственный?
Солдат понял приказ и, вздохнув с облегчением, ответил:
- Господин Чжувень, благодарю за ваши наставления. Я все понял! Немедленно отправлю ему сообщение! - солдат поклонился и направился к двери.
- Постой, - раздался позади него спокойный ровный голос Чуси Чжувеня.
У солдата подкосились ноги, и он снова опустился на колени:
- Жду ваших указаний, господин Чжувень.
- Не нужно так нервничать, - Чуси Чжувень кивком указал на свиток. - Убери портрет.
- Слушаюсь!
Он забрал портрет из рук слуги, но у него не хватило духу аккуратно свернуть его, поэтому он небрежно сунул его под мышку и ушел прочь так поспешно, словно за ним гнались демоны.
Чуси Чжувень остался один в пустом зале, он смотрел на высокий купол, и было непонятно, о чем он думает.
На его жезле с птичьей головой, который он держал в руке, сделанные из рубина глаза птицы полыхнули кровавым блеском.
***
Цзиньцинь, императорский дворец, Зал Чуаньцзе.
Перед троном Дракона стоял ящик с головой Цао Ши.
Чуцун сел на трон и улыбнулся с довольным видом:
- Наконец-то, такое большое дело завершено, и можно будет спокойно встретить Новый год. Министр Ду, ты славно потрудился и достоин похвалы. Скажи мне, что ты хочешь в награду?
Ду Таньчжоу почтительно сложил ладони:
- Это мой долг разделять все заботы с вашим величеством. Ваш подданный не смеет присваивать себе заслуги и не нуждается в награде. Вашему подданному достаточно видеть улыбающееся лицо вашего величества и тогда он будет доволен...
- Ду Таньчжоу, - император посмотрел на него, и у него на лице было написано «может, хватит уже». - Неужели между нами все еще необходимы все эти церемонии? Просто скажи, чего ты хочешь. Но заранее говорю, что не приму слишком хлопотную просьбу. Скоро наступит Новый год, подумай, что я могу сделать для тебя за эти оставшиеся дни.
Ду Таньчжоу сделал вид, что напряженно размышляет.
- Ну хватит уже! - сердито сказал Чуцун. - Можно подумать, я не знаю тебя! Наверняка ты уже все придумал, поэтому просто скажи мне это! У меня еще много дел!
Ду Таньчжоу выглядел немного пристыженным:
- Вашему подданному немного неловко. Ваш подданный хочет кое-что сделать и надеется, что ваше величество позволит это.
- Говори.
***
Когда он вышел из дворца, у ворот его ждали Мо Чи и Ду Чжо, которому до сих пор было стыдно за то, что он умыкнул у него половину булочки.
Сегодня утром владелец торгового дома «Чанъаньцзи» постучал в дверь дома Ду Таньчжоу и сказал, что ему нужно передать кое-что Мо Чи лично в руки.
Когда слуга привел Мо Чи, владелец торгового дома достал чек на тысячу таэлей и сказал, что несколько дней назад принцесса Хуайнин дала этот чек ему и попросила передать его Мо Чи, когда будет подходящий момент.
Известие о смерти Хуайнин еще не было обнародовано, и владелец торгового дома не знал, что ее уже нет в живых. Он лишь сказал Мо Чи, что ее высочество передает эти деньги в качестве компенсации за ремонт его дома.
Хотя Мо Чи ничего не говорил об этом, Ду Таньчжоу знал, что он очень расстроился из-за того, что его дом сгорел, иначе он не взял бы с собой Ху Ли и не помчался бы сразу домой, как только получил компенсацию от принцессы.
- Мне нужно посмотреть, что можно сделать после пожара, и заодно проверить землю возле пруда, - сказал Мо Чи.
Какая еще земля, подумал про себя Ду Таньчжоу, его явно беспокоили зарытые в землю деньги.
Оно и понятно, Ду Таньчжоу подумал, что, если бы он зарыл золото в землю, ему бы тоже хотелось проверять их по десять раз на̀ день.
Пока Мо Чи отсутствовал, Ду Таньчжоу мог заняться кое-какими делами. Он сел в повозку и сказал Ду Чжо:
- В резиденцию Лэн Жуна.
- Господин, я вас правильно расслышал?
- Да, все верно, отвези меня в резиденцию шаншу Лэн Жуна.
Впрочем, Ду Таньчжоу погорячился, назвав то место, где жил Лэн Жун, резиденцией. Скорее, это был просто дом с небольшим двориком.
Стоя у ворот дома Лэн Жуна, Ду Таньчжоу подумал, что это место, где живет министр четвертого ранга, уступает даже тому домику, где жила посредница Ло Ю.
Он даже подумал, что ошибся и приехал по неправильному адресу, но, увидев привязанных возле ворот волов, понял, что это был именно нужный ему дом.
Он постучал в ворота, и спустя некоторое время, ему открыл дверь привратник... который по совместительству был также извозчиком, слугой и управляющим.
Ду Таньчжоу предъявил ему свою поясную бирку и сказал:
- Я приехал, чтобы увидеться с шаншу Лэн.
Извозчик повернулся и ушел в дом, и через некоторое время послышался холодный голос:
- Не приму. Для чего Ду Таньчжоу искать встречи со мной?
Ду Таньчжоу покачал головой и, открыв дверь, прошел сразу в дом:
- Господин Лэн, я уже здесь. Неужели вы прогоните меня?
Вскоре в зале два человека сидели друг напротив друга, если, конечно, эту крошечную комнату, которую было легко пересечь в несколько шагов, можно было назвать залом.
Извозчик и Ду Чжо стояли каждый возле своего хозяина. На квадратном столике между хозяином и гостем стояли лишь две чашки с чаем, который был таким светлым, что мало чем отличался от обычной кипяченой воды.
Ду Таньчжоу взял чашку, сделал глоток чая и, не меняя выражения лица, сказал:
- У чая господина Лэн действительно очень необычный вкус. Мне еще не доводилось пробовать такой.
Лэн Жун держался все также холодно:
- Это потому, что я бросил в чайник всего несколько чайных листьев. Разумеется, господин Ду не пробовал ничего подобного.
Лицо Ду Таньчжоу застыло, и он сказал:
- Господин Лэн так откровенен.
- Господин Ду, просто скажи, что тебе нужно. Если хочешь посчитаться со мной, я не боюсь и в любой момент готов встретиться с его величеством.
- Мы с господином Лэн оба служим его величеству, нам нет необходимости ссориться друг с другом, - мягко сказал Ду Таньчжоу. - Я пришел сюда сегодня только для того, чтобы сказать, что Цао Ши использовал вас, и в этом нет вашей вины.
Он даже не стал использовать официальные обороты в своей речи, держась очень почтительно.
Лицо Лэн Жуна по-прежнему оставалось спокойным и невозмутимым.
Ду Таньчжоу сменил тему, и его лицо вдруг обрело серьезное выражение:
- Господин Лэн считает себя благородным человеком и никогда не участвовал в борьбе между различными партиями. Как же так получилось, что ради должности канцлера он стал сотрудничать с Цао Ши и ему подобными?
- Полагаю, мне нет нужды объяснять свои поступки господину Ду, не так ли? - холодно ответил Лэн Жун. - Если ты приехал сюда, чтобы выдвинуть обвинения и призвать меня к ответу, боюсь, ты зря проделал весь этот путь. Мне нечем развлечь гостя в моем скромном жилище, господину Ду лучше уйти отсюда.
Похоже, его откровенно выставляют вон.
Но Ду Таньчжоу даже не пошелохнулся. Он поднял голову и посмотрел прямо в глаза Лэн Жуну:
- Неужели ранее честный и неподкупный шаншу Лэн прогнулся ради того, чтобы получить должность канцлера? Тогда чем же он отличается от обычного прохожего с улицы?
Опытному шилану из Линьтай было совсем не трудно вывести из себя старого министра всего лишь с помощью нескольких слов.
Лэн Жун, видимо, понял, что Ду Таньчжоу намеренно злит его, но все же позволил себе выказать раздражение:
- Господин Ду, я бы хотел спросить, почему все вы, дети из знатных семей, становитесь чиновниками? - он с видом обвинителя уставился на Ду Таньчжоу. - Из преданности его величеству? Чтобы улучшить положение простого народа? Или же вы просто пользуетесь положением своих родителей и захватываете должности только для того, чтобы похвалиться друг перед другом?
- Что вы хотите этим сказать? - спросил Ду Таньчжоу.
Лэн Жун не мог скрыть своей горечи:
- В Дашен особое внимание уделяют военной, а не гражданской службе. Когда господин Ду снова прибудет ко двору, пусть оглянется вокруг - сколько там военных чиновников, и сколько гражданских из знатных семей?
Не дожидаясь ответа Ду Таньчжоу, он продолжал:
- У нас есть сильный враг - Яньми, поэтому вполне естественно, что его величество отдает предпочтение военным. Но на свете столько ученых, которые происходят из простых семей, они учатся годами, чтобы однажды попасть в число лучших и иметь возможность внести свой вклад в развитие нашей страны.
Лэн Жун жаловался Ду Таньчжоу, что эти ученые были искренне преданы своему императору, но из-за своего происхождения или отсутствия военных заслуг потеряли драгоценную возможность стать чиновниками.
Они также хотели бы родиться в знатной семье или же обладать достаточной силой, чтобы отличиться на поле боя, но по ряду причин, их единственная возможность заключалась лишь в том, чтобы сдать императорский экзамен.
Вот только они не знали, что, даже если им удастся сдать императорский экзамен и войти в чиновничьи круги, никто не оценит их и не доверится им, их просто оттеснят в сторону и отнесутся к ним с презрением.
Все придворные министры высокого ранга имели военные заслуги, поэтому открыто или втайне презирали гражданских чиновников, пробившихся ко двору через императорский экзамен.
По этой причине император назначал на важные посты военных, а не гражданских чиновников.
А, если ученые не могут достичь высоких официальных должностей, разумеется, они не могу защищать права и интересы ученых.
Эти две группы чиновников всегда оказывали влияние друг на друга, и гражданские чиновники занимали более низкое положение.
- С самого основания Дашен должность канцлера никогда еще не занимал простой человек, пробившийся наверх с помощью экзамена, - с грустью сказал Лэн Жун. - И теперь я всего лишь в одном шаге от этой должности. Если я смогу стать канцлером, у всех простых людей появится надежда, а студенты, которые усердно трудятся, будут знать, что даже если они из простой семьи, они все равно смогут проявить свои таланты при дворе и завоевать доверие императора.
Лэн Жун так старался не ради себя, но ради всех простых студентов, поэтому не брезговал даже грязными методами, чтобы получить место канцлера.
Ду Таньчжоу получил, наконец, от него тот ответ, который хотел.
Это страшно разозлило старика, и он сердито фыркнул, воинственно вздернув бороду.
Ду Таньчжоу встал и учтиво поклонился ему:
- После ваших слов теперь мне понятно, что нужно делать. Благодарю вас за... чай и ваше гостеприимство. Мне пора, не буду больше вас беспокоить.
Извозчик проводил его до двери, хотя до нее было всего несколько шагов.
Ду Таньчжоу сел в повозку и еще раз взглянул на ворота дома Лэн Жуна. На ветхих воротах несколько досок сгнили и надломились.
***
Когда он вернулся домой, Мо Чи уже был там.
Ду Таньчжоу спросил, что с его домом.
- Неплохо, но многое нужно отремонтировать, придется потратить на ремонт почти тысячу таэлей.
- А где Ху Ли? - Ду Таньчжоу нигде не видел старика.
С тех пор, как Ду Таньчжоу узнал, что он был тайным лазутчиком, он невольно начал приглядываться ко всем слепым и хромым прохожим в столице.
- Он привык жить один, - ответил Мо Чи. - У вас тут куча всяких правил, он побоялся, что доставит вам хлопот, поэтому вернулся на прежнее место.
Ду Таньчжоу кивнул в ответ и сел рядом с Мо Чи. Какое-то время он молчал, словно был озабочен чем-то.
Мо Чи тоже молчал и не делал никаких попыток завести разговор.
Спустя какое-то время, Ду Таньчжоу, видимо, принял какое-то решение и сказал Мо Чи:
- Мне надо тебе кое-что сказать. Завтра при дворе я собираюсь выдвинуть кандидатуру Лэн Жуна на должность канцлера.
После этих слов Мо Чи слегка поменялся в лице.
Он всегда умел очень хорошо скрывать свои эмоции, и эта перемена была настолько тонкой, что, будь Ду Таньчжоу менее наблюдательным, он мог бы вообще не заметить ее.
- Лэн Жун однажды притащил тебя в суд, не разобравшись, и без всяких доказательств обвинил тебя в том, что ты шпион Яньми. Даже если ты не принял этого близко к сердцу, я до сих пор не могу этого забыть. Но я все равно не изменил своего мнения о нем. Господин Лэн - достойный чиновник.
Ду Таньчжоу рассказал Мо Чи, что Лэн Жун прошел путь от низшего звания начальника уезда до своего теперешнего высокого положения.
Какую бы должность он ни занимал, он всегда добросовестно трудился, чем располагал к себе сердца простых людей.
Когда он занимал должность правителя области, за три года он добился таких выдающихся результатов, что его перевели в столицу в качестве чиновника.
Когда он уезжал оттуда, местные жители провожали его, стоя на улицах, а некоторые следовали за ним почти до самой столицы.
- Вступив в должность первого министра, господин Лэн остался честным и порядочным чиновником, у него до сих пор в карманах пусто, а дома одни голые стены. Он был чиновником четвертого ранга и мог бы красиво одеваться и сытно есть, но он распустил всех подаренных ему императором слуг, оставив себе лишь извозчика, чтобы управлял его повозкой да повара, который готовит ему еду. Ему уже за пятьдесят, а он так и не женился. Покойный император хотел устроить его брак, но он отказался, заявив, что посвятит свою жизнь своей стране и никогда не женится. Под руководством такого человека его ведомство изменило свои гнилые привычки и склонность ко взяточничеству, став за эти годы самым беспристрастным официальным учреждением в столице.
- Разве Линьтай не самое справедливое из ведомств? - перебил его Мо Чи.
- В то время ведомство Линьтай было в руках Чусианя. Не перебивай меня, послушай, что я хочу сказать.
- Ты защищаешь Лэн Жуна и пытаешься доказать, что он хороший человек.
- Нет, - Ду Таньчжоу покачал головой. - Я говорю это не для того, чтобы защитить его. Во время того инцидента он намеренно напал на меня, и это была его вина. Но я пытаюсь сказать, что он сделал это не ради себя, а ради остальных ученых.
Ду Таньчжоу рассказал Мо Чи все, что ему сказал Лэн Жун.
- Я говорю все это не для того, чтобы защитить его, - Ду Таньчжоу сделал паузу и посмотрел в глаза Мо Чи. - Я просто хочу сказать, что даже если он сделал что-то не так, я верю, что из него выйдет отличный канцлер.
- Я не разбираюсь в придворных делах, - сказал Мо Чи. - Можешь делать, как считаешь нужным, не надо мне ничего объяснять. В конце концов, это не имеет ко мне никакого отношения.
- Нет, имеет, - решительно заявил Ду Таньчжоу, глядя ему в глаза. - Я хочу, чтобы ты знал, что ты и твои братья-лазутчики не напрасно жертвуете собою, защищая кучку подлецов. Я верю, что после того, как человек, подобный Лэн Жуну станет канцлером, страна, которую вы защищаете, не щадя своих жизней, станет чище и сильнее.
Он сделал паузу и торжественно произнес, словно давая Мо Чи обещание:
- Пока мы с Лэн Жуном будем у власти, однажды Дашен станет настолько сильной, что уже никому не понадобится приносить себя в жертву.
Он улыбнулся и нарочно заговорил легкомысленным тоном:
- И тогда вы, лазутчики, останетесь не у дел.
Мо Чи какое-то время молча смотрел на него, а затем на его губах медленно расцвела улыбка:
- Слово благородного человека дороже десяти тысяч золотых. Ты сам сказал это. Если ты не сможешь этого добиться, придется тебе заплатить мне десять тысяч золотых.
Ду Таньчжоу вдруг вспомнил о чем-то:
- Кстати о деньгах, я разве не говорил тебе...
Как раз в этот момент Ду Чжо принес чай. Он спокойно шел с подносом в руках, когда вдруг случайно заметил боковым зрением, как на груди у Мо Чи что-то зашевелилось.
Сначала он подумал, что ему это померещилось. Он поставил поднос на стол и протер глаза, после чего снова посмотрел на него.
Неожиданно грудь Мо Чи резко содрогнулась, словно оттуда нечто собиралось вырваться наружу.
Ду Чжо резко отпрыгнул назад и крикнул:
- Я так и знал, что ты не обычный человек!
Оглядевшись вокруг и не найдя поблизости меча из персикового дерева, (1) он схватил из жаровни горящую палку:
- Эй! - крикнул он Мо Чи. - Что это за нечисть? А ну, покажись в своем истинном обличье!
Движение на груди Мо Чи становилось все более активным, и теперь все взгляды сосредоточились на нем.
Ду Таньчжоу даже побледнел от изумления, и невольно подумал: «Не может же Мо Чи и правда оказаться оборотнем? Неудивительно, что он так ловок. И в кого же он превратится? Неужели и правда в куницу?»
Видимо, мысли Ду Таньчжоу материализовались. Движение на груди Мо Чи прекратилось, и мгновение спустя, из-под его воротника показалась худая острая мордочка... котенка.
Котенку было всего несколько месяцев, и в его глазах еще не исчез молочно-голубой оттенок. Он был очень худым и легко уместился бы на ладони у Ду Таньчжоу.
Ду Таньчоу долго смотрел на него в оцепенении, и его вдруг осенило:
- Так вот в кого ты превращаешься...
- Я подобрал его возле своего дома! - Мо Чи уже надоело это слушать. - По-моему, вы, ребята, начитались историй о разной нечисти.
- Оу, - Ду Чжо, наконец, убрал горящую палку. - Так неинтересно.
- Оу, - Ду Таньчжоу похлопал себя по груди. - Все хорошо, а то я уж подумал, что...
Он вдруг резко пришел в себя и замолчал на полуслове.
К счастью, внимание Мо Чи привлек котенок, и он не заметил, как Ду Таньчжоу внезапно замолчал.
Ду Таньчжоу сделал глубокий вдох и, наконец, внимательно рассмотрел котенка.
Если не присматриваться, котенок был вполне сносным, но, приглядевшись получше, он, заикаясь, произнес:
- А этот котенок довольно... довольно... довольно...
После долгих попыток подобрать подходящее слово, Ду Таньчжоу, наконец, просто кивком указал на котенка и решительно закончил:
- ... довольно милый.
Ду Таньчжоу был готов поклясться, что никогда в жизни не видел кота, так похожего на крысу!
_____________________
1. Меч из персикового дерева - даосское магическое оружие, считалось, что с его помощью можно подавить домового и отогнать злых духов.