2 ЭПИЛОГ.
Феликс.
Я помог своей сестре разогреть еду для обеда и решил налить себе кофе, чтобы взбодрится. Эти последние два дня Мелисса находилась у нас, чтобы быть ближе к Кэтрин. Срок её беременности подходил к концу и предполагаемая дата родов была через пару дней. Я нервничал как никогда, из-за чего плохо спал. Слово роды вызывали во мне страх и неизвестность. Я не знал, как вести себя, когда они начнутся, чем помочь Кэт...Проще говоря, последнюю неделю я был подобен кукле, которую дергали за верёвочки. Я сломал несколько ручек и карандашей, когда пытался привести мысли в порядок, не думая об отхождении вод и схватках, пеленках и подгузниках. Я сломал пару своих шестов, когда также пытался немного расслабится. Моё напряженое состояние волновало Кэтрин, а я не хотел этого. Поэтому я принял решение и попросил Лисс переехать к нам на время, чтобы она смогла помочь. Она точно справится с этим всем лучше меня.
Как только я узнал о том, что Кэтрин носит моего ребёнка, с этого дня мы всегда засыпали в объятиях друг друга. Точнее, я обнимал её, прижимаясь к ее спине, а она в ответ прижималась ко мне насколько сильно могла это сделать. С того дня одна моя рука всегда располагалась на нижней части ее живота и с каждым месяцем он заметно увеличивался, что приносило невероятное удовольствие. Там был наш ребёнок. Наш сын. Который иногда пинался в мою руку и вызывал во мне трепет. Маленький проказник. Пока Кэт спала — я игрался с ним, немного надавливая на её живот или ладонью или пальцем. Я ждал его ответного удара и иногда он так сильно пинался, что Кэт просыпалась и я чувствовал себя неловко, за то что побесеокоил её сон, слишком заигравшись с пузатым жителем. Вторая рука всегда находилась под головой Кэт, а кисть сжимала её набухшую грудь. Она заметно увеличилась и округлилась. Стала ещё более упругой, а соски потемнели и также увеличились. Их вид привлекал меня и от этого мой член начинал твердеть с невероятной скоростью. Новый цвет её сосков возбуждал меня сильнее чем тогда, когда они были розовые. Кэт сказала что намерена кормить ребёнка исключительно грудью, если состояние её здоровья будет хорошим, и я не был против. Наоборот я хотел этого. Хотел сидеть на диване в гостиной и наблюдать, как мой сын будет пить молоко из ее груди, а Кэт в домашнем халате, с растрепанным пучком на голове, будет ходить из стороны в сторону и кормить его, держа на руках, улыбаясь ему. Или например: я хотел бы лежать на нашей супружеской кровати и смотреть, как она, уперевшись в спинку кровати, с таким же пучком на голове, кормила малыша. Не знаю почему, но я находил в этом что-то милое и душещипательное. Может это показаться и извращенным - наслаждаться моментом, когда мой новорождённый сын будет сосать грудь моей жёны, но мне плевать. Пусть так будет для остальных, но я то знаю, что это не так. И это будет одним из дорогих моментом для меня.
Когда я узнал, что у нас будет мальчик, я испугался. Нет, честное слово. Если он будет таким же как я...Я надеру ему зад и ему не поможет даже доброта Кэт. А вообще, да, я был рад. Я не ждал яро какой-то определённый пол ребёнка, но сделал ставку на девочку, потому что хотелось иметь маленькую версию Кэтрин. А так...Мне было все-равно кто там, мальчик или девочка. Мне грело душу, что моя любимая вынашивает ребёнка от меня.
Кэт будет хорошей мамочкой. Я видел ее отношение к Оливии - как к своей дочери и даже не сомневаюсь, что она будет другой по отношению к нашему ребёнку. Такие сомнения есть только в мою сторону. Я боюсь стать плохим отцом. Хотя Кэтрин каждый раз переубеждает меня, но этот страх никуда не деть. Он будет всегда. Дети - это ответственность. Это переживания на все годы. За их жизнь. И боязнь не справится с ролью родителей остаётся до конца. Потому что не справится со своей ролью можно всегда. Не важно: в его детстве или в юности. Можно всегда оступится и потерять доверие своего ребёнка. К тому же, дети подвластны смене настроения в подростковом возрасте, а с моими убеждениям что за любую выходку - я надеру ему зад - с доверием у него ко мне будет плоховато. И это меня пугает. Это я говорю на своём опыте. Мой отец частенько оставлял на моей заднице следы своей любви, благодаря ремню, и я в какой-то степени боялся его. Лишь с возрастом понял, что тогда я был настолько глуп и туп. В детстве я был непоседой и часто приносил своим родителям проблемы. Мама только отчитывала, но папа иногда и проходил ремнем по моему любопытному и приносящему проблемы - заду. Я доверяю отцу и не смотря на то, что он иногда за мои детские дикие шалости применял силу ко мне, хотя мне поступало не мало предупреждений, чтобы я так не делал - я не слушал и делал назло, и в то время я утратил доверие к нему, но с возрастом оно только возросло. Отец справился со своей ролью, а я не знаю... Если мой сын будет такой же как я детстве и я применю немного силы, я знаю что он будет думать обо мне - также как я об отце в свое время. Но может с возрастом он поймёт это также как и я? Мне не очень хочется это делать, не хочу становится таким для него, но... Но нельзя полагаться на то, что с возрастом он поймёт что я не хотел зла ему, а хотел вразумить. Все мы разные и мыслим по разному, поэтому я боюсь этого...Что мой сын может пойти с мыслями в другое русло и после ненавидеть меня сильнее всех на свете. Я постараюсь держать свои эмоции при себе, постараюсь внятно доносить своему ребёнку что правильно, а что нет. Пока у меня лишь только мысли о том, что я надеру ему зад, на деле это сделать гораздо сложнее. Говорить всегда просто.
Я просто надеюсь стать хорошим отцом для своего ребёнка. Стоять на равне с идеальной матерью для него. И надеюсь Кэт мне в этом также поможет.
Я вспомнил наш разговор с Дареном на днях.
— Как бы это прискорбно не звучало. Но мне нужен совет.
— Папа с опытом всегда может дать тебе совет, не все, конечно, но какие-то дать могу. Выкладывай.
— Как ты справляешься с ролью отца? Тяжело?
Дарен почесал затылок.
— Уже не особо. Я вроде нашел связь с Оливией. Главное подождать возраста, когда она начнет говорить и ты будешь понимать, что она хочет. Потому что до этого возраста я вообще не понимал, что она хотела. Мелисса в нашей семье была типо переводчика. А сейчас уже легче. Я научился играть с ней так, чтобы в первую очередь это приносило удовольствие ей. У нас установилась некая связь, которая я сам не понял откуда взялась. Говорят у отцов и дочерей другая любовь, не такая как у дочери с матерью и это так и есть. Оливия со мной другая, нежели чем с Лисс. Мы много дурачимся друг с другом. Я просто находился рядом с ними, находился рядом со своей дочерью. Уделял ей внимание и она приняла меня в свой узкий круг общения.
— Ты сразу принял роль отца. Поэтому тебе, наверное, легче,— заключил я.
— Нет. Я также сомневался в себе. Вдруг я не справлюсь с этой ролью, да черт, я до сих пор сомневаюсь. Оливия растет, а вместе с ней растут и наши отношения. Спустя двадцать лет, я уже не смогу бегать за ней по дому с ободком пони на голове. У нее будут другие развлечения и интересы, она же будет уже взрослой. И мне нужно подготовиться к принятии роли немного серьезного отца. Я боюсь переборщить и причинить ей боль, также как и боюсь где-то ошибиться и не выполнив должную часть от отца, снова причинить ей боль. Дети эта такая штука, что ты никогда не будешь готов к их воспитанию. По мере их взрсоления растет и твоя роль. Ты подстраиваешься под ее возраст. И так до конца. Год за годом. Дети это что-то типо неопределенности. И никогда к ним не будешь готов. Они все индивидуальны, готовность приходит тогда, когда у тебя рождается ребенок и ты отталкиваешься от его желаний, тогда и наступает опыт родителя. И у всех он разный, я не могу чему-то тебя научить. Дети бывают тихие и капризные. И у каждого родителя разный опыт. Личный. Я могу лишь тебе сказать, что нужно взять себя в руки и верить в себя, что ты сможешь наладить отношение со своим ребенком. Стать ему не просто родителем, но еще и другом. Твой опыт и готовность появится тогда, когда появится твой ребенок. Просто верь в себя.
— Спасибо, это было круто. Тебе бы преподавать лекции,— поиграл я бровями.
— Скажешь тоже. Я конечно во всех делах хорош, но пройду мимо этого. Я поделился своими мыслями с тобой, потому что ты относишься к моей семье и я вижу в тебе то через что прошел я. Но у меня была Лисс, с которой я делился своими переживаниями и она мне помогала. Так что, друг, советую тебе тоже искать помощи у своей супруги. Кэт прекрасная девушка и я уверен она будет прекрасная мать. Я видел ее отношение к Ливи, у них тоже есть своя связь и моя дочь ей доверяет. Так что, если ты будешь в чем то сомневаться - спроси жену. Она тоже будет родителем твоего ребенка и вместе вы сможете преодолеть трудности в воспитании малыша.
— Я сейчас пущу слезу,— решил я немного скрасить эту серьезность между нами.
— Извини, платочка не взял и жилетку не надел. Можешь поплакать в пиджак,— ухмыльнулся он.
Мои брови сошлись на переносице.
— Пошел ты.
На что лишь он только рассмеялся.
Я вернулся в настоящее.
Вообщем, у меня есть поддержка от Кэт и надеюсь я справлюсь с ролью отца. Я командую людьми в своей компании. Не справлюсь с одним хитрым засранцем? Если так посудить, да могу и не справится. У моих работников есть разум и они взрослые, с явными четкими желаниями, а не маленькие занозы в заднице, которые мечтают только напроказничать.
Из мыслей меня вырвало визжание, пронесясь по всему дому.
— Дядя Феликс! — кричала Оливия на всю гостиную.
Я никогда не слышал такой крик от Ливи. Я испугался не на шутку и не только я. Мелисса с большими глазами повернула голову в сторону крика свой дочери и замерла с чистыми тарелками в руках. Мы переглянулись с Лисс, когда маленькая кукла добежала до меня и обняла меня за ноги.
Она тяжело дышала для своего возраста и была будто напугана или растеряна.
— Что случилось, милая?— опустился я к ней и бросил взгляд на Мелиссу, которая пыталась вычитать эмоции Оливии.
— Тетя Кэти описалась. Прямо в комнате, когда заплетала мои хвостики,— проговорила она, пытаясь отдышаться.
Тарелки с рук Мелиссы полетели вниз, когда она ахнула и я, быстрее взяв Ливи на руки, отпрыгнул от разлетающихся осколков.
Ливи зарылась своим лицом в моей шее, видимо, немного испугавшись, потому что грохот в кухне был подобен перестрелке.
Я смотрел на битую посуду. Это на счастье?
— Бог ты мой, Феликс. Ты что стоишь и смотришь на эту посуду? Она рожает,— крикнула Мелисса и скинув полотенце с плеч в сторону, перепрыгнула через осколки и побежала куда-то.
Я смотрел в след убегающей сестры и пытался вникнуть. Мой мозг будто отключился.
Оливия заворочалась и я посмотрел на нее.
— Дядя, она рожает. Почему мы стоим?
Она рожает? Кто?
Мелисса снова показалась на кухне.
— Фил? Прием, алло? Ты на связи? Твоя жена рожает, что ты встал тут? — крикнула она и забрала Оливию с рук.
Она рожает....твою мать. Я включил мозг и понял, что моя жена рожает.
Мои волосы встали дыбом и я покрылся огромными мурашками и с диким страхом бросился в нашу комнату.
Она рожает....
А что делать? Таз, воду, тряпку? Что? Я никогда не был в такой ситуации.
Ладно, был. Когда Мелисса рожала. Но там другой случай.
А может кислородная маска? Твою мать....
Я перепрыгивал через две ступеньки и летел к своей жене. Она же не родила еще?
Я добежал до нашей спальни и открыв дверь, увидел мокрый пол и Кэтрин, сидящую на кровати, с расширенными в сторону ногами. Она была наклонена в бок и держала рукой низ живота, дыша как Гибси.
— Кэтрин?!— позвал я ее и двинулся вперед, охриневая от картины.
Она уже рожает? Черт.
— Феликс, аккуратно тут....
Только она не закончила предложение...потому что я поскользнулся и упал на пол, ударяясь головой о плитку.
Я смотрел в потолок и ловил звездочки.
— Боже мой, Феликс, ты в порядке? — подскочила ко мне Кэтрин.
Рожает....она рожает....
Я резко встал с пола и коснулся Кэтрин.
— Черт, детка. Сядь. Ребенок выпадет,— сказал я, морща лицо и стискивая зубы от боли.
Кэтрин посмотрела на меня со странным выражением лица, а после расхохоталась.
— У меня только отошли воды и пошли легкие схватки. Я не рожу так быстро. Как твоя голова? — спросила она, трогая место ушиба.
— Вроде в порядке. Да, я в порядке. Нам нужно ехать роддом,— начал я вставать и пытался держать координацию.
Место ушиба все еще ныло.
— Кэт, ты как? — появилась Мелисса в пороге и отпустила Оливию на пол.
— Тетя, ты не хочешь в туалет? Я могу тебя довести,— подбежала Ливи и села рядом с Кэт.
— Нет, малышка. Я не хочу,— глубоко дыша, ответила Кэт.
— Потому что ты уже пописала? — поинтересовалась Ливи, хлопая глазками и смотря на мою жену.
Мы все друг с другом переглянулись.
— Нужно ехать в роддом, но Кэт, ты сможешь потерпеть, пока я завезу Оливию в дом Харрисов? — закусив губу, спросила Мелисса.
Дарена не было в городе. Поэтому за Ливи могли присмотреть только они.
— Конечно, Мелисса. У меня только начались схватки,— улыбнулась Кэт. — Феликс, в шкафу моя сумка для родов. Но мне еще нужно переодеться. Не поможешь мне, Мелисса? — обратилась она к ней и Лисс забежала в комнату.
— Конечно, малышка. Давай. Чем быстрее выедем, тем лучше. Фил, не сиди просто так, приготовь машину,— сказала мне Лисс и я начал вставать и надвигаться к шкафу, пока Мелисса помогала Кэт встать с кровати.
У нее уже достаточно большой живот и сейчас ей передвигаться еще тяжелее.
Меня немного трясло от мысли, что сегодня я уже встречусь со своим сыном. Я рассчитывал еще на пару дней, но, видимо, ему надоело там сидеть и он решил выйти.
Я взял прозрачную сумку с подготовленными вещами для Кэт и направился к машине, попутно забрав с собой Оливию.
— Мы будем ждать вас внизу. Нужна будет помощь?— спросил я, когда Лисс уже почти довела Кэт до ванной.
У нас случилась здесь большая перестановка с ремонтом и теперь от кровати до уборной надо было пройти через длинную комнату.
— Нет, Феликс. Мы сами,— сказала Кэт и они скрылись в ванной.
— Тетя будет еще какать? Ее малыш будет грязный? — спросила Ливи с брезгливостью в голосе у меня и я перевел взгляд на нее, смотря растерянными глазами.
Я вздохнул.
— Нет, твоя мама поможет ей переодеться и все,— спокойно объяснил я ей.
Ливи подняла на меня свои глаза.
— А почему она тогда описалась?
— Она не описалась, милая. Это малыш дал знать о себе,— попытался я ответить как можно просто и понятнее.
Оливия зажмурила один глаз и надула губки.
— То есть это он описался? — выдала она.
Да почему кто-то описался?...
— Нет, Ливи. Никто не описался,— закатил я глаза.
— Но я видела у тети Кэт...
— Так, давай. Нам некогда. Пойдем в машину,— потащил я ее за ручку вниз, на улицу, где стояла не особо жаркая майская погода.
Наш сын выбрал удачное время для рождения.
Ливи никак не могла перестать спрашивать у меня про эту тему, даже когда мы уселись в машину и стали ждать девушек.
— Так ты мне скажешь почему тетя Кэт не описалась?
Как объяснить ребенку отдхождение вод? Тем более именно с того самого места.
Ничего не знаю. Пусть ее родители ей и объяснят.
— Твой папа тебе объяснит, Ливи. Он больше меня знает.
— Тогда давай позвоним ему? — предложила она с игривым интересом.
Но я заметил наших девушек, выходящих из дома. Кэт и Мелисса прищурились из-за солнца. Но моя сестра пыталась закрыть дом, а Кэт облокотилась на перила.
— Позже, нам уже пора ехать,— сказал я Оливии и вышел, чтобы помочь своей жене.
Я взял ее под руку и мы направились к нашей новой машине. Я купил Mercedes-Benz G-класса, чтобы было удобнее для нашей семьи. Но еще не привык к его управлению.
Кэт медленно шла, держась за живот, и глубоко дышала. Еще немного и нас будет троя.
Так волнующе.
***
Мы потратили около двух часов на дорогу и Кэтрин уже сильнее стала чувствовать схватки, по ее словам. Она дышала еще глубже и стала пить воду, потому что у нее пересыхало во рту.
Оливия едет с нами, потому что никого в доме Харрисов не оказалось. Они все уехали к другой тетке Дарена, но мы не стали рисковать и ехать туда. Врача Кэт я предупредил уже по дороге и он ждет нас в роддоме.
Я знал, что на днях Кэтрин должна была родить, поэтому приготовился к рождению малыша. Купил ему разные машинки, одежду, соску и Оливия настояла на огромном медведе, который занял весь багажник.
Мой мозг так и не пришел в норму после новости, что моя жена рожает и угадайте, что я сейчас делаю? Бегу за Кэтрин и Мелиссой с этим огромным медведем в руках и держу Оливию за руку. Мелисса посадила Кэт на коляску и везла ее в родовой зал. Почему? Потому что я снова не соображал и терялся. Меня спросили как зовут мою жену, потому что от болей она не могла что-либо сказать, а только дышала. Мы думали успеем, но сегодня ужасные пробки. Поэтому сейчас моя жена могла только дышать и стонать. Вообщем я забыл как ее зовут и не мог объяснить ничего. Мелисса отдала мне Оливию и взяла все в свои руки.
— Черт, Феликс, где ты?— кричала моя жена спереди.
Я прибавил скорость и мы вместе с медведем и Оливией пытались догнать их. Мелиссе что вставили петарду в задницу? Почему она несется так быстро?
Мы нагнали ее и Кэт кинула недовольный взгляд на меня.
— Черт возьми , Феликс. Выброси этого медведя,— недовольно фыркнула она и снова начала стонать, держась за живот.
— Ты поменялся головой с этим медведем? Какого черта ты вообще его взял? — также недовольно бросила Мелисса.
Откуда я знаю, зачем я его взял? Ребенок же рождается.
Я остановился у подоконника в переходе и посадил сюда медведя.
— Дядя, ты его оставишь? — грустно спросила Ливи, пока мы снова пытались нагнать Лисс с Кэт.
— Если я его потащу с собой, без головы останусь я,— проворчал я и залетел с Ливи в один из родовых залов.
Здесь было все необходимое. Большая кровать, разные датчики, пеленальный столик с разными приспособлениями для малыша. Даже стояло кресло.
Как только Мелисса остановилась и стала помогать Кэт вставать из коляски, в родовой зал вошел наш врач.
Тот самый врач, который был у Мелиссы.
— Ну что, девочка, как ты себя чувствуешь ? — спросил он ее, подходя ближе к ней, пока она ложилась на кровать.
— Частые схватки. Больновато,— ответила она, хмуря лицо.
Я помог ей опустится на кровать, когда Лисс обратилась к нам:
— Мне звонит Дарен, мы выйдем. Ты же сможешь разобраться, Феликс? — выгнула она бровь, на что я фыркнул.
Она взяла Ливи за руку и вышла из комнаты.
— Согни ноги в колени, дорогая. Я проверю раскрытие,— обратился к ней доктор Тэйлор и стал надевать перчатки.
Проверит раскрытие? Пальцами?
Блять. Иногда я понимал Дарена, который был зол на то, что у Лисс мужчина-врач. Но сразу же успокаивался, зная, что это старик.
Кэт согнула ноги и посмотрела на меня, пока врач занимался делом.
— Не боишься? — спросил я и положил свою руку на ее живот.
Больше я не увижу его и не поиграю с ним. Но у меня будет малыш, чтобы заменить мою игру с животом Кэт. Это куда приятнее.
— Немного страшно,— сглотнула она.
— Все будет хорошо. Я рядом, малышка,— и наклонился оставить поцелуй в ее влажный от пота лоб.
Я выпрямился и повернул голову в сторону мистера Тэйлора.
— Раскрытие — четыре пальца. Для идеала десять. Нужно больше ходить. Так раскрытие происходит быстрее.
Я кивнул и стал помогать Кэт встать.
— Держи пеленочку.
— Для чего она? — выгнул я бровь, когда Кэт встала и просунула ее между своих бедер.
Мое лицо скривилось. Жуть какая.
— У меня будут выходить выделения, Фил. Я же не хочу оставлять за собой след, как слизь улитки.
Я представил эту картину и меня заметно передернуло. Кэт хотела засмеяться, но снова схватилась за живот.
Я встряхнул головой и подошел к ней ближе. Моя рука опустилась на ее поясницу и я стал поглаживать ее. Кэт немного поддалась вперед и стала дышать ртом.
— Тогда я пойду, подойду через пару часов. Главное больше двигайся, деточка, как больно бы не было,— улыбнулся врач и направился к выходу, чуть не встретившись лицом к лицу с Лисс.
Мелисса пропустила его и подбежала к нам, а за ней и Ливи.
— Тетя, Гибси тоже так дышит,— сказала малышка и Кэт только кивнула.
— Феликс, я созвонилась с Харрисами. Дай, пожалуйста, ключи от машины, я отвезу Оливию.
Я достал из кармана ключи и передал их сестре.
— Будь аккуратна,— предупредил я, больше беспокоясь за их жизнь.
— Конечно,— она составила поцелуй на моей щеке и подошла к Кэт.
— Держись, малышка. Скоро станет легче. Малыш появится на свет и все забудется. Я верю в тебя и твои силы. Приеду скоро.
Кэт обняла ее и захлюпала носом.
— Конечно, Лисс. Спасибо тебе.
Мелисса отошла от Кэт, послала нам воздушный поцелуй и взяв дочь за руки, покинула зал.
— Как больно,— выдохнула моя женаи облокотилась на пеленальный столик.
— Детка, мне очень жаль. Но ты ведь хотела нашего малыша. Нужно немного потерпеть. Ради него.
Пытался я подбодрить ее.
— Я и терплю,— отдышалась она, а после кинула на меня уничтожающий взгляд. — Одна,— добавила.
Я приблизился к ней и тронул снова за поясницу.
— Прости, детка. Мне правда жаль, если бы...
— Клянусь, если ты сейчас не заткнешься, я надеру тебе зад.
— Но, детка, что я могу сделать?
— Страдать вместе со мной.
Ее голос дрожал и ее начало шатать. Или это она раскачивалась сама.
К нам вошла девушка в медицинском халате и протянула сверток ткани.
— Девушке надо будет переодеться в родовую сорочку,— протянула она мне одежду и я быстро взял ее.
— Понял,— лишь ответил я и девушка развернулась и направилась к выходу.
Когда я помог Кэт переодеться, у нее почти не осталось сил. Она держалась за спинку кровати и качала тазом, постанывая.
Мне было тяжело смотреть на ее страдания.
— Вот так, зайка, дыши. У тебя все получается. Ты молодец,— пытался поддерживать я ее и гладить ее спину, когда она преривисто дышала и закатывала глаза.
— Заткнись, любовь моя. Просто замолчи,— протянула она, зажмуриваясь и откидывая голову.
Я сделал как она велела, чтобы не нервировать ее и не нервничать самому.
Спустя пару отдышек, Кэт все же заговорила.
— Почему ты молчишь? Тебе что, наплевать, что я тут рожаю твоего сына? — недовольно бросила она и нахмурилась, сквозь боль, морща лицо.
Я встал в ступор.
— Но ты же сама сказала мне молчать.
Кэт закатила глаза и скинула мою руку с себя.
— Все. Замолчи. Ты меня бесишь.
На Кэт накатила новая волна схваток и она взялась за живот и вновь стала дышать учащенно. В этот момент зазвонил мой мобильник, лишь вибрируя в моих брюках, но я решил его не брать, а поддерживать Кэтрин.
— Ты можешь ответить на звонок? Он нервирует меня и нашего сыынаа.
Она еле успела договорить, растянув пол нашего ребенка, а потом вскрикнула и схватилась сильнее за мою руку.
Блять, я так еще никогда не нервничал. Меня трясло, как стиральную машинку на отжиме. Я не знаю что делать.
Мобильник все еще вибрировал и я решил ответить на звонок.
Это был мой психолог. Да да, я все еще хожу туда.
Я уже сообщил ему, что моя жена начала рожать. Он сам просил меня сообщить ему, когда я был у него последний раз, пару дней назад.
Феликс: Алло, да мистер Картер.
Психолог: Как проходят роды? Ваши нервы? Вы контролируете себя? Читаете стих?
Да он чекнулся на этих стихах.
Последний раз, когда Кэтрин разбила вазу и начала плакать на ступеньках, будто проиграла дом в карточном долге, я пытался успокоить самого себя и начал читать стих в вслух. Кэтрин это взбесило и она запустила в меня осколок от вазы со словами: «Тебе что весело?». И стих был про какого-то плюшевого медведя. Я выучил его с Оливией. Этим стихотворением я хотел успокоить нервы и себе и поднять настроение Кэт. Но меня чуть не убили из-за него.
Феликс: Нет. Мне не до стиха.
— Какой еще к черту стих? Мы что тут на литературном вечере? Ты сейчас будешь у меня отсчитывать секунды до своей смерти, дай мне его сюда...— отобрала Кэт у меня телефон и выпрямившись, стала поддерживать себя за спину.
Кэтрин: Мой муж больше не будет читать эти стихи. Они плохо влияют на мои нервы. А мои плохие нервы вредят моему ребенку. Дайте мне спокойно родить, не убив своего мужа.
И она выбросила мой мобильник на кровать и снова схватилась за живот. Кэти начала всхлипывать и я приобнял ее. Сейчас мне не важно что там с психологом, в приоритете моя жена и мой ребенок, который рождается в этот мир.
— Тебе плохо, малышка?
Она прильнула ко мне, обвивая мою шею руками.
— Черт, прости, любимый. Я не слишком груба? — расстроенным голосом спросила Кэтрин. — Мне так тяжело, я не специально.
Я стал поглаживать ее за спину, когда в проходе появилась Мелисса.
Она кивнула в нашу сторону и я закатил глаза и высунул язык, показывая, что я на грани. Но все еще гладил Кэт, которая лежала на моем плече. Мелисса подавила улыбку, кивнула и исчезла.
— Нет, детка, все хорошо. Тебе просто больно. Скоро пройдет и мы встретимся с нашим сыном.
Она кивнула.
Моя сильная малышка. Как я горжусь ею. Если бы она знала это...
***
— Феликс, очень больно,— тужилась моя жена и стонала на весь родовой зал.
Еще немного и я сам от страха начну стонать. Пару минут назад врач сказал нам, что у нее уже есть раскрытие в каких-то десять пальцев и Кэт уже сама сообщила, что она начала рожать.
Сюда влетели несколько врачей. А роды принимала пожилая женщина. Доктор Тэйлор лишь записывал что-то в свою тетрадь.
Я сжал руку Кэт и пытался дать ей силу.
Она откинулась на кровать, когда женщина сказала ей немного отдохнуть. Кэт смотрела в потолок, в ее глазах застыли слезы, но она не сдавалась. Она шла ко встречи с нашим ребенком.
Она дает также и мне шанс стать отцом.
— Детка, ты можешь матерится,— сказал я.
— Феликс, прошу...
— Тужься, милая, давай,— не дала ей договорить эта пожилая женщина и Кэт отлипнув от кровати, снова сожмурила лицо.
Она кряхтела и сжимала мою руку настолько сильно, что я даже не знал, что у нее есть такая сила.
Я стал замечать, как начинает показываться черная головка и мое сознание стало мутным. Меня стало шатать по сторонам и ком встрял в горле. Вокруг все кружится.
— Феликс, твою мать, только попробуй вырубиться,— услышал я грубый голос Кэтрин и перевел взгляд на то, как она снова прилегла на кровать.
Пот по ее лицу скатывался так быстро, как падал водопад.
Я схватился за спинку ее кровати, чтобы прийти в себя, но не получилось. Я стал заваливаться на бок и ударился головой о холодную плитку родового зала.
Снова голова...
— Я убью тебя, когда ты очнешься. Мерзавец, кинул меня в такой ответственный момент,— снова услышал я ворчание Кэт в перерывах между ее криками.
Очнулся только когда услышал плач ребенка.
Это мой сын?
Наш сын?
Я стал раскрывать глаза и свет причинил мне немного боли. Растирая глаза, я возвращался к миру и стал распознавать голоса.
— Ты молодец, Кэтрин. Такой боец. Ты посмотри какой,— узнал я голос доктора Тэйлора.
Кажется, он смеялся.
— Даа, у него такие большие щечки,— услышал я голос моей сестры.
А вот она кажется умилялась.
Но я не слышал голос Кэтрин.
Что с ней? Она в порядке?
Я соскочил и раскрыл глаза, смотря на картину перед собой. Врач, Мелисса смотрела на меня испуганными глазами. Кэтрин вскрикнула:
— Фил? Все хорошо? — она оторвалась от спинки своей кровати и тоже с испуганными глазами смотрела на меня.
Я покачался и пытался встать ровно. Мой взгляд устремился на маленький сверток, лежавший в прозрачном боксе.
Это мой ребенок? Это все на самом деле?
Я перевел взгляд на живот Кэт. Его нет.
Снова посмотрел на этот сверток, чье тело вздымалось и опускалось.
Мой сын? Да, черт возьми. Мой сын.
Он здесь.
Я подлетел к Кэтрин и стал целовать ее везде. Даже не обращал внимание где именно. Руки, лоб, щеки, губы.
Кэт засмеялась.
— Поздравляю, папочка. Малыш весит четыре килограмма,— похлопал по плечу меня доктор. — Не буду вам мешать. Вам нужно побыть вместе, а также вашей жене нужен отдых. Она умница,— похвалил он ее, улыбаясь, хотя я и сам знал, что моя жена героиня. — Отдыхайте, — сказал он и пошел к выходу.
Мелисса обогнула кровать Кэт и обняла меня.
— Боже, Феликс. Поздравляю вас. Он так похож на тебя. А какой он сладкий,— протянула Лисс и захлюпала носом.
Я отодвинул ее от себя и она смотрела на меня счастливым, но одновременно и грустным лицом.
— Спасибо, малышка. И не плачь. Ты теперь тетя. Поправка...Крутая тетя,— издал я смешок и посмотрел снова на своего сына, а потом на Кэтрин.
Ее вид был измученный, лицо сильно уставшим, но она улыбалась, смотря на нас.
— Хорошо, я пойду. Побудьте вместе. Скоро еще Дарен приедет, но я подожду его внизу.
Мелисса отодвинулась от меня, одарила нас теплой улыбкой и прошла к выходу, закрывая дверь.
Я подошел к Кэт и наклонился для поцелуя.
— Я горжусь тобой, любимая. Ты молодец. Спасибо тебе за сына,— нежным голосом поблагодарил я ее и оставил поцелуй в губы.
Как я и говорил, она была уставшей и не долго продлила наш поцелуй.
— И тебе спасибо. За поддержку во время моей беременности, во время родов, а также, что терпел мои капризы. Теперь нас трое. У нас есть свой малыш,— полузакрытыми глазами сказала она мне, все еще слабо улыбаясь.
— Нас трое...,— проговорил я...
— Как ты себя чувствуешь? — спросила она у меня.
— Уже отлично. А ты? Главное как ты себя чувствуешь? — снова оставил я поцелуй на ее макушке.
— Уже хорошо. Я стала мамой, а ты папой. Что может быть лучше?
— Да,— согласился я, хотя еще не верил, что наконец у нас новые роли.
Кэт замешкалась, теребя свое одеяло.
— Тебя что-то беспокоит? — спросил я, уже боясь что ей где-то может быть больно.
— Ты видел мои роды. Ты не будешь после этого брезгать мной? — подняла она на меня свои глаза.
Я вскинул брови.
— Нет, конечно. Почему я должен брезгать тобой?
Этот вопрос поставил меня в тупик.
— Ну я читала что некоторые мужчины потом брезгают своей женой в постели,— пожала она плечами.
— Нет, малышка. Такого не будет,— успокоил я ее и взял за руку, начав гладить ее кожу.
Она улыбнулась мне.
— Возьмешь его? — предложила Кэт, повернув голову на малыша.
Я снова немного напрягся и у меня стали потеть ладони.
— Он спит, я не разбужу его?
— Думаю, нет.
Я поцеловал ее руку, смотря в ее глаза, светившиеся от счастья и подошел к нашему ребенку.
Он был такой сморщенный и сладко посапывал. Маленький носик, длинные реснички и действительно большие пухлые щечки. Из под чепчика показывались темные волосики.
— Ну, привет, малыш. Я твой папа,— наклонился я к нему и прошептал.
Он стал ворочаться и двигать губками.
Улыбка поползла по моему лицу. Даже не представлял, что он будет так выглядеть.
Я решил взять его на руки. Он был таким маленьким, что я боялся ему что-то сломать, но все же справился и вот он теперь на моих руках. Все еще сладко спит.
Тоже устал.
Мы не выбрали ему имя, но сейчас в голове вспыхнуло только одно имя. И я хочу его так назвать.
Я подошел к Кэт и она взглянула на малыша.
— Как назовем его? — спросила она меня, все еще не отводя от него взгляд.
— Амир. Хочу назвать Амиром,— резко перевел я на нее взгляд и она замерла, смотря на меня.
Мы смотрели друг на друга несколько секунд, а потом по ее щеке потекла слеза.
— Как? — сдавленно спросила она меня.
— Амир. Я хочу назвать его в честь твоего отца...
Слезы хлынули из ее глаз.
— Ты серьезно? — всхлипнула она и стала вытирать свои слезы.
— Конечно, милая. Я на полном серьезе.
Я придержал малыша одной рукой, а другой стал вытирать не слезы.
— Не плачь. Все хорошо, малышка.
Я старался унять свое волнение в голосе, чтобы не растрогать ее еще сильнее. Ей нужен отдых. Я не хотел вызвать в ней слезы.
— Это так трогательно. Боже мой, Фил. Спасибо тебе.
— Меня не за что благодарить, а вот тебя да. Ты подарила мне новый мир, ради которого стоит жить. Он такой маленький,— посмотрел я на своего ребенка.
Подумать только...Я не был готов к роли отца, но сейчас, держа сына на руках, я готов ради него пойти против всего мира. Я готов пожертвовать своей жизнью ради его жизни .
— Я так люблю вас, Феликс. Спасибо тебе за него. Ты осуществил мою мечту,— сказала Кэт и снова заплакала.
— Малышка, я тоже вас люблю. Но, пожалуйста, не плачь, иначе я сейчас сам разрыдаюсь,— застонал я и поцеловал ее в щеку.
Малыш закряхтел в моих руках.
— Наверное, ему неудобно, милый. Но он поел. Я покормила его,— запереживала Кэт и стала приподниматься.
— У тебя уже пришло молоко?
— Ага, он был таким голодным,— немного посмеялась она.
— Черт, я столько пропустил, пока был в отключке,— рассердился я на себя.
— Но теперь ты тут,— улыбнулась моя жена.
— Да. Может ты хочешь кушать? Принести тебе что-нибудь?
Малыш стал раскрывать глазки и сильнее кряхтеть. Кажется, он собирался заплакать. Я стал качать его, немного шикая, надеясь его успокоить.
— Нет, Фил. Я пока не хочу есть. Там должна быть соска, милый,— указала она на тумбу с детскими принадлежностями.
Я посмотрел туда и увидел там синюю пустышку. Быстро подошел к ней и пригубил ее своему сыну. Он ловко захватил ее ртом и стал посасывать, закрывая глаза и успокаиваясь. Я стал покачивать его.
— Отдохни пока, я присмотрю за ним,— улыбнулся я Кэт.
— Если ты не боишься, я была бы благодарна тебе. Сил вообще не осталось,— почти засыпая призналась она.
Я снова подошел к ней и оставил поцелуй в ее волосы.
— Конечно нет, ты уже вложила свои силы. Теперь я сделаю это и посмотрю за ним пока ты спишь.
— Я люблю тебя, Феликс. Ты лучший муж и отец.
Она оставила поцелуй на головке малыша, смотря на меня своими красивыми глазами.
— И я тебя люблю. Ты лучшая жена и мамочка. Спасибо, родная. За все,— я взял ее руку и оставил несколько поцелуев.
Готов целовать ее вечно. Везде.
Она улыбнулась и откинулась на кровать, смотря на нас и улыбаясь.
Интересно, о чем она думала?
Пока я покачивал малыша, веки Кэт опустились.
Я отошел от кровати и подошел к окну. Уже была ночь, город светился. Я нажал на выключатель и выключил здесь свет. Оставил лишь маленькие светильники на стенах.
Я опустил взгляд на своего сына.
Амир Феликс Гарсия.
Новый Гарсия в семье.
Я все сделаю ради тебя и твоей мамы. Ты в надежных руках, малыш. Я не обещаю, что буду лучшим отцом, но я очень постараюсь. Ты осчастливил не только свою маму, но и меня. А я сделаю так, чтобы осчастливить вас.
Я опустился к его лбу и оставил нежный поцелуй на бархатной коже.
Он пахнет Раем.
Он пахнет, как моя жена.
Если вам понравился эпилог, поставьте звездочку, пожалуйста 🥹⭐️💗