Искалеченная прошлым

Феликс.

Мы направлялись в один клуб в Мадриде, чтобы немного повеселиться. Это был даже не клуб, так, кафе с танцплощадкой. Прошло уже шесть дней как мы прибыли на короткий отпуск и завтра вечером мы возвращаемся в Америку. Сегодня утром мы покинули остров и сняли домик в центре Мадрида. Признаться, я скучал по такой архитектуре, которая здесь распространенна. Я был в Испании несколько раз за свою жизнь. Приезжал к родителям отца, но это было давно и тем не менее я все еще помню как мелкий восхищался строением зданий. Скорее, отсюда и пошла моя любовь к архитектуре. У меня были несколько проектов, в которые я включал маленькую часть стиля Испании и всегда вспоминал свое детство. Бабушки и дедушки давно нет в живых, Мелисса их застала совсем маленькой и я могу быть уверен, что она их даже не помнит, но я помню все. Некоторые улицы сейчас называются уже по-другому, тут появилось много нового, но картинка из прошлого стоит перед глазами. Сторона моего отца была религиозной и бабушка часто водила меня в церковь. Дедушка был охранником в одной из церквей и каждый вечер мы относили ему гаспачо, плотно хранившееся в прозрачном контейнере с голубой крышкой и тортилью, завернутую в махровое цветное полотенце. Помню, как воровал у бабушки с тарелки кусочки тортильи и убегал от нее. Мои родители познакомились здесь, в Мадриде, а позже переехали в Америку, где сначала родился я, потом Мелисса. Мама рассказывала, что она работала учительницей при церкви, там и познакомилась с папой. Но отец решил жить в Америке и они уехали. Лишь иногда они приезжали сюда и я оставался у бабушки с дедушкой. А когда родилась Мелисса мы приехали пару раз, а потом умер дедушка. Через несколько месяцев ушла и бабушка. И больше мы не приезжали в Мадрид. Отец продал их дом и больше нас здесь ничего не ждало. Сейчас я вновь окунулся в детство. У мамы не было родителей, они погибли еще до ее встречи с моим отцом, поэтому я знаю только родителей отца и я бы хотел вернуть время и увидеть их. Они были добрые и спокойные. Мое детство проходило на отлично.

— Боже, Дарен, мы не купили подарки. Смотри, там сувенирная лавка,— остановилась Лисс и посмотрела на один магазинчик по левой стороне от нас.

— Детка, ты думаешь нужно? — обнял ее за плечи Дар.

Нам пришлось всем остановится. Если моя сестра что-то задумает - она это сделает и ей никто и ничто не помешает. Я гордился ее упорству. Мама всегда говорит: «Упорство - вот залог успеха, а не талант. Ты можешь иметь талант, но чтобы чего-то с ним добиться - нужно быть упорным». Мелисса талантлива и упорна. И сейчас она владеет художественной школой. Да, конечно, Дарен помог ей снять помещение, но обустройство, нахождение работников и учеников - все это труд Мелиссы. Она ездит по всяким выставкам, закупает товары, проводит уроки. Также и я, я шел по словам матери и смог добиться высот. Однажды Дарен спросил у меня, как я легко чего-то добиваюсь и я рассказал ему о словах матери, а также добавил от отца: « Есть главное и первое условие всех начинаний - вера в себя и свои силы. Если она есть в тебе - ты решишь любую проблему». Ну и еще моя рациональность и холодный ум. Но готов признаться, что последнее время мой холодный ум подводит меня. Из-за одной девушки. Я перестал им пользоваться, а уже пора возвращаться.

— Дарен, это не красиво. Вот смотри - там прекрасная картина с Кафедральным собором, думаю, твоей бабушке понравится. Можно еще что-то посмотреть для других,— повернулась Лисс к Дардену и посмотрела на него, как Гибси, когда просит корм.

Этот кудрявый каждый раз нарывался, что его выставят за дверь, но доброе сердце Дарена, а точнее боязнь агрессии от собственной дочери - которая похожа на мою сестру, не могло так плохо поступить с щенком. А может дело и в Кэтрин, которая сразу же прибежала бы.

Конечно, это все шутка. Никто не выставит этого щенка. Не такие мы и жестокие. Он даже в какой-то степени привлекательный.

— Хорошо, травка, пойдем. Посмотрим,— развернул Дарен Лисс и они двинулись в ту лавку.

— Феликс, присмотри за Ливи, пожалуйста. Мы не долго,— крикнула Лисс, но они уже растворились в толпе.

Да, тут слишком много людей. Это обычное дело для крупных городов, удивляться нечему.

Я опустил глаза по левую сторону от себя и часто моргая с хитрой улыбкой на меня смотрела вторая Мелисса. Только мелкая.

— Чем займемся?— протянула она и склонила голову на бок.

Я перевел взгляд на Кэтрин, которая стояла позади нас и смотрела на нас с легкой улыбкой.

С той ночи, когда я остался у нее в номере - я делал это каждый день. Мы шесть дней проводили ночь вместе за разными разговорами и засыпали в объятиях. Шесть дней милого ночного сопения, нежных прикосновений и незабываемого секса.

Это будет одно из лучших, что произошло в моей жизни.

— Тетя Кэти, я хочу сладкую вату,— сказала эта кукла со своими большими глазами, еще и надув губки.

— Конечно, сладкая. Феликс, постойте, там есть лавочка со сладостями, я сейчас куплю,— ответила Кэтрин и пошла к месту, где продавали эту вату.

Оливия тот еще вымогатель. А эти ее щенячьи глазки...Но они ни что по сравнению с ее крокодильими слезами. Если Дарен и Мелисса ей не всегда что-то покупают, то... ее любимый дядя...Да, да. Не буду скрывать правду. Я ее любимый дядя. Она меня раскручивает, как проститутку. Проститутка? Ну и подобрал ты сравнение. Ну в принципе так оно есть.

Вообщем. Своими слезами она скоро выпросит у меня тачку или что по круче, например самолет. Я не могу отказать ей, смотря на ее милое личико, которое плачет. Мелисса каждый раз меня ругает, но кто мне запретит? У нас есть даже тайный шкафчик с игрушками в моей комнате.

— Дядя, я специально попросила тетю Кэти, чтобы она купила мне сахарную вату,— сказала шепотом малышка.

Всегда, когда она хочет сказать что-то тайно, она говорит шепотом. Блять. Оказывается во время своих мыслей, я смотрел на удаляющуюся от нас, а также покупающую вату, Кэтрин. Я оторвал взгляд от нее и посмотрел на Оливию.

— Что ты имеешь ввиду?—спросил я и снова, держа за ручку Ливи, посмотрел на Кэтрин.

Это получалось машинально.

— Наклонись,—прошептала она снова.

Я взглянул на нее и присел на корточки, чтобы находиться с ней на одном уровне. Она протянула свою маленькую ладошку и начала протирать мне уголки рта.

— Ты пускаешь слюни на нее. Тетя Кэти подумает, что она тебе нравится. А ты можешь нравиться только мне,— поцеловала она меня в щечку.

— Ты права, кукла, ты моя первая безответная любовь,— улыбнулся я ей и поднял на руки.

Мой взгляд снова переместился на Кэтрин, которая шла сюда уже с ватой. Сегодня она была одета в свободные черные штаны, походящую на юбку, если бы она стояла, топ в черно-белую полоску и еще я всегда смотрел на ее большие золотые серьги. Прическа подчеркивала их видимость, они не терялись в ее волосах, потому что волосы были собраны, начиная от челки и заканчивая тем что резинка собирала их на ее макушке. Простой, но красивый образ. Макияжем она пользовалась, но не ярко выраженно, как некоторые женщины. Все было идеально.

— Почему безо...безоветная?— отвлекла меня Ливи от Кэт.

Я посмотрел на нее и чуть приподнял.

— Это когда кто-то любит одного человека, но тот человек не любит его,— попытался я как можно проще объяснить ей.

Оливия очень любопытная девочка. И иногда очень осторожно приходиться отвечать на ее вопросы.

— Получается, что ты меня любишь, а я тебя не люблю. Это и есть безоветная любовь?

Мне нравится, когда она не может выговорить слова. Это забавляет.

— Да, так и есть.

Кэт подошла к нам и протянула Ливи вату.

— Вот, малышка. Держи, — улыбнулась она ей.

— Спасибо, тетя. Но...дядя,— повернулась она ко мне лицом и отщипывала вату, кладя себе в рот,— Я тоже тебя люблю. У нас не безоветная любовь.

Кэтрин приподняла брови в вопросительном жесте.

Я закатил глаза и Кэт усмехнулась.

— Малышка, любовь бывает разная. Папа любит тебя как дочку, но при этом он также любит твою маму, но не такой любовью как тебя, а совсем другой.

Оливия втянула щечки, делая из своих губ трубочку, а потом с причмокиванием своих губ расслабила щеки.

— А ты, дядя Феликс, как любишь тетю Кэт? Такой любовью как папа меня или как папа маму? — задала она вопрос, вновь отщипнув кусочек ваты.

Мы с Кэт переглянулись.

Ответ на вопрос Ливи очевиден. Но он останется внутри меня.

— Ох, определено мне нравится тетя Кэти. Разве тебе нет? — попытался я отвести разговор в другое русло.

— Очень нравится. Вы мне оба очень нравитесь так что я вас люблю,— улыбнулась она, показывая свои белоснежные зубки.

Я одарил ее сдержанной улыбкой, но мой взгляд был устремлен на смущенную Кэт. Оливия всегда ставит нас в неловкое положение.

Хоть я и провел с Кэт шесть ночей, но никаких разговоров о чувствах мы не обсуждали. В основном это были разговоры о нашей работе, прожитого дня, но ничего дальше не заходило.

В один день я заметил в ней то, чего не замечал ранее, во время секса. Шрам. У нее был шрам под левой грудью. Белая полоса тянулась горизонтально, она была маленькой, но видимой. Я ничего не спросил за него, но мне стало интересно откуда это. Не оттуда ли откуда у нее ранее была замкнутость? Я оттягивал это, но сегодняшняя ночь - последняя наша ночь. Я должен спросить и узнать что это. К тому же Мелисса постоянно твердила что Кэт что-то прожила. Я уверен, что этот шрам как-то связан с этим.

— Что за напряженная обстановка?— услышал я голос своей сестры и передернувшись, посмотрел на Мелиссу с Дареном, направляющихся сюда.

— Все нормально,— быстро ответил я. — Что-то купили? — выгнул я бровь, смотря на то чего нет.

Ни пакетов и тому подобное.

— Купили? Ты предлагаешь нести это все в клуб или купить и идти обратно, а потом снова в клуб? Мы купим после,— сказал Дарен и стал забирать Оливию с моих рук.

— Тогда отлично. Идемте,— двинулся я вперед и все пошли за мной.

Дарен выравнился со мной, а Кэт с Лисс шли сзади о чем-то болтая, как обычно.

***

Мы оставили девочек за столом и вышли с Дареном развеется. Ненавижу людные места, они утомляют меня. Но что не сделаешь ради девочек. И я про всех.

Облокотившись на перила локтями, мы смотрели на ночной Мадрид и попивали виски, унесенные со стола. Все ярко и красочно, шумно. Также как и в моей душе внутри. С появлением нее.

— Давно хотел спросить,— начал Дарен.

Я повернулся к нему.

— О чем?

— Что ты затеял? Покупка дельфина, этот щенок, оплата лечения, еще эта поездка...ты же неровно дышишь к Кэтрин, так? — с ухмылкой спросил он меня.

Ну было ожидаемо. Только ему в это дело лезть не нужно.

— Не придумывай то чего нет,— пытался я намекнуть что ему не стоит обсуждать это со мной.

— Я хорошо тебя знаю. Уж смог выучить твое отношение к девушкам за столько лет. Я могу поклясться что ты спал с ней. Не так ли? — выгнул он бровь.

— Дарен,— чуть ли не рыча произнес я его имя.

Он пробуждал мой гнев. Это не его чертово дело.

— Ты же в курсе что будет если Мелисса узнает? Она, конечно, догадывается что между вами есть чувства. Но не думаю, что у нее есть предположения, что вы трахались. Просто я хочу узнать: ты намерен серьезно к ней? Если нет...

— Это не твое дело, Дарен. Я сам знаю что должен делать,— резко отвернулся я и приподнялся с локтей, и опустив одну руку ладонью на перила, во второй сжимал бокал.

Металл нагрелся под моей рукой и стал впиваться в кожу, но я продолжал сжимать, чтобы сдержать гнев. И сжимал я не только перила, но еще и бокал в руке, грозясь сжать его так, что он треснет и полетят осколки.

— Кэтрин хорошая девушка. И она лучшая подруга Мелиссы. Ты же видишь что они друг за друга горой. Каждая из них пожертвует собой ради другой. Если ты не намерен серьезно относится с Кэт - оставь ее. Иначе ты причинишь боль двум девушкам. Мелисса разочаруется в тебе. А если ты хочешь к Кэт отнестись серьезнее, то, черт бы тебя побрал, хватит скрываться.

Да, блять, я знаю что Лисс и Кэт как сестры-близнецы и Лисс легко оторвет мне голову, если узнает что я причинил боль Кэт.

Я несколько раз вздохнул, чтобы сейчас же не врезать Дару. Мой разум говорил, что он ни в чем не виноват, чтобы избить его. Что он говорит правду. Которая чаще всего вызывает гнев, когда ты не хочешь ее принимать.

— Дарен...,— не успел я проговорить как...

— Папочка, дядя, скорее,— кричала Оливия и каждое ее слово становилось слышнее все ближе к нам, — там мама с тетей Кэтрин дерутся с высокими дядями.

Мы переглянулись с Дареном и выкинув бокалы по сторонам, бросились внутрь клуба, попутно хватая Оливию и взваливая ее на шею Дару.

Пробежав по темному коридору мы вышли в общий зал и застыли на месте.

Кэтрин схватила поднос с барной стойки и кинула его в руки Мелиссы. Моя сестра замахнулась и со всей силы заехала этим поднос прямо по носу мудака напротив нее. Тот стал отшатываться назад, держась за нос и явно выкрикивая что-то оскорбительное, из-за музыки не было слышно. Второй мудак решил наброситься на Лисс, когда вся толпа вокруг стояла и тупо снимала происходящее на телефон. Конченные твари, нет, чтобы заступится за девушек. Я перевел взгляд на Кэтрин, которая взмахом руки выпросила у бармена бутылку и пока Лисс осматривала, предположительно, чем можно отбиться, Кэтрин подняла бутылку над головой и запустила ее в сторону второго ублюдка. Бутылка с алкоголем припечаталась ему прямо в лоб, заставляя его двинуться назад и врезаться в первого мудака. Они чуть не повалили друг друга. И все до сих пор стоят и смотрят. Если бы не подошли, никто бы не оказал помощь девушкам? Мрази.

Кивнув друг другу с Дареном, мы опустили Оливию на конце барной стойки и двинулись к нашим девушкам. Я закатил рукава рубашки и приготовился отбиваться на случай чего. Но сначала переговоры.

— Какого черта тут происходит? — подходил я и выкрикнул, но меня явно никто не слышал.

Дарен обогнул барную стойку с другой стороны и хотел выйти на защиту Лисс, опустив руки на ее плечи.

Мелисса резко развернулась и со всего размаху заехала Дарену в лицо. Твою мать.

Она зажала рот рукой и выкинула поднос в сторону, стала подходить к своему мужу. Я перевел взгляд на одного придурка, который надвигался на Кэтрин, а та с испуганными глазами смотрела на меня.

Я представил что она видит, смотря на меня. Разъяренный взгляд. Брови сведенные на переносице. Пульсирующие вены на лбу, руках, шее. И надвигающего меня, как надвигающийся шторм.

Кэт прижалась к стойке, когда он почти навис над ней, но в этот момент Мелисса схватила с пола тот самый поднос и снова замахнулась им. Вот только просчет. Мудак увернулся и этот поднос отпечатался на моем лбу, пронося ударную волну по моей голове. Вспомните, как вы обо что-то ударялись головой. Так вот. Сейчас у меня удар пришелся в три раза сильнее. Зубы с верхней и нижней челюсти встретились друг с другом, отдавая в челюсть неприятное ощущения. В ушах зазвенело.

Я опустился и схватился за голову. Так вот что сейчас чувствует Дарен. Черт. Это больно.

— Черт, Фил. Прости,— услышал я писклявый голос сестры, которая опустилась передо мной.

Пока я четко не видел. Были черные мошки перед глазами. Хотелось со всей дури встряхнуть голову и избавиться от навязанного неприятного ощущения.

Да, моя сестра не хрупкая женщина. Даже не думайте так. Она легко чуть не вырубила двоих мужчин. Ошибка...четверых. Да и подружка ее с бутылкой тоже не промах. Второй раз бутылка в полете из ее рук.

Я простонал и все же встряхнул головой, надеясь отогнать звон в ушах. Надо разобраться тут срочно. Отдых прошел отлично.

***

Мы уже сидели в нашем снятом доме. Мелисса и Кэт оказывали нам помощь при ссадинах. Нам повезло что мы не отхватили проблем на свою задницу с копами, иначе уже пересекали бы Атлантический океан. Однажды мы уже получили проблем на задницу на Ямайке, поэтому сейчас не хотелось бы. Вся вина была на тех мудаках. После того как Лисс зарядила нам с Дареном подносом, мы пришли в себя и схватили за шкирку придурков. Спустя несколько секунд в клуб ввалились полицейские, но нам удалось выйти сухими. Мудаков задержали и отвезли в отдел, а мы поехали домой.

— Больно? — прикладывала Мелисса лед к щеке Дарена под глазом.

— Нет, блять, щекотно,— недовольно фыркнул он.

Лисс перевела взгляд на сидящую и смотрящую на нас Оливию.

— Милый, ты сматерился при дочери,— опустила Мелисса глаза и продолжила прикладывать холодное к месту ушиба своего мужа.

— С меня вырвался единственный мат за этот день, хотя я должен сейчас говорить только ими, когда ты в клубе за пару минут опустошила весь матерный запас слов. И это я еще не все слышал,— снова фыркнул он и когда Мелисса коснулась маленькой ранки, шикнул.

Лисс закусила губу и с грустным видом продолжила свою заботу о муже.

Во всем этом сыр-боре мы не успели у девушек спросить главный вопрос. Быстро свалили оттуда.

И я задам его сейчас.

— Какого черта вы вообще полезли в драку? Эти мудаки выше вас в два раза.

— Хороший вопрос,— выгнул Дарен бровь и стал смотреть Лисс в глаза.

— Те дяди стали приставать к одной тете и мама сказала, что ее надо защитить,— проговорила Оливия, почесав носик и сморщив лицо.

Я с Дареном перевел свой взгляд с Оливии на этих двух идиоток.

— То есть вас это вообще не касалось? — спросил Дар.

— Милый, девушке нужна была помощь,— воскликнула Лисс.

— А после вашей помощи помощь потребовалась вам,— недовольно ответил Дарен, чуть повышая тон.

— Мы отлично справлялись,— надула Лисс губы.

— Я отлично это вижу в зеркале, смотря на свой синяк,— указательным пальцем с приподнятыми бровями указал Дарен на свой ушиб.

— Дарен, ты начинаешь меня нервировать,— нахмурилась Мелисса.

Ну вот она, моя сестра. Я уж подумал что с ней что-то случилось. А нет, вот она, передо мной. Моя гордость.

— Я - тебя? Это я сейчас сижу на нервах.

— Я не могла пройти мимо. Этим уродам надо было показать свое место. То есть ты бы прошел мимо, когда девушке понадобилась помощь? — уже встала Мелисса и свела руки на груди, прижимая к себе холодную тряпку со льдом.

— Мы мужчины, а вы женщины. Мы можем за себя постоять, а вы нет, — смотрел Дарен, также на хмурившись, снизу вверх на Лисс.

— Знаешь что...вот раз можешь постоять за себя, сиди и сам себе прикладывай этот чертов лед,— взяла она его руку и со злостью вложила в нее тряпку со льдом.

Лисс развернулась и стала удаляться с комнаты. Следом за ней побежала и Оливия.

— Травка, ты что обиделась? Иди сюда,— начал звать ее Дарен.

— Сама иди, мужчина,— язвительно бросила она последнее слово и хлопнула дверью своей комнаты.

— Нормально да? Я еще и виноват,— приложил Дарен лед к щеке, кривя лицо.

Я лишь ухмыльнулся. Респект, сестричка. Так этого извращенца.

Дарен глубоко вздохнул и направился туда, куда ушла Лисс.

Я перевел взгляд на Кэтрин. За все время она молчала. Что такое?

— Почему у тебя такой недовольный взгляд? — задал я вопрос Кэт, как только Дарен скрылся.

Она была с таким выражением лица еще с начала нашего допроса.

— Ничего,— хмыкнула она и сморщив лицо, стала снова протирать мою рану на лбу.

— Нет, выкладывай,— пытался я смотреть ей прямо в глаза, хотя она не отвечала мне взаимностью.

— Ты правда считаешь, что пройти мимо девушки, требующейся помощь - было бы правильным решением? — нахмурилась она , но продолжила обработку.

— Но не с вашей стороны и с такими мудаками.

— Как бы не было. Никто не хотел ей помочь.

— Также как и вам после,— фыркнул я и отвел взгляд, останавливая ее от заботы.

— Что бы ты сделал, если бы я оказалась в такой ситуации?

Я поднял на нее глаза. Сейчас она отвечала мне взаимностью. Тоже смотрела мне в глаза.

— Я бы убил их,— твердо произнес я, сканируя ее зеленые глаза.

Уголок рта Кэт дернулся и она повернула мою голову так, чтобы ей удобно было закончить с моей раной.

— И у нас не было выбора. Эта девушка такая же как и мы. Находилась в опасности, в какой можем оказаться и мы. И неважно, мужчина ты или женщина, главное быть человеком.

Она просто заставила меня замолчать. Я не мог ничего ответить.

Мелисса и Кэтрин правы.

— Я поставлю чай. Время уже позднее. Расслабимся и ляжем спать,— закрыла она аптечку и обойдя маленький прикроватный столик, скрылась в кухне.

Я приложил палец к ране и издал шипение. Нормально Мелисса нас приложила. Да ей пора давать уроки по самообороне. Это я еще понял, когда она избила меня удочкой, во время рыбалки в детстве. Я чудом остался жив. Ловили бы не рыбу, а меня с речки.

Я откинулся на спинку кожаного дивана и завел руки за голову, медленно вдыхая и выдыхая, закрывая глаза, и пытался настроится на тишине. Что-то типо медитации. Не думал, что вечер будет таким. Нельзя оставлять Мелиссу и Кэтрин вместе. Они вместе сплошная ядерная бомба. Нет нет. Они не встревают в драки, они устраивают их. Дружить с ними и иметь с ними общение - это как ходить по минному полю.

Спустя пару минут из комнаты вышла Лисс в обнимку с Дареном. Быстро они помирились. А может прошло не пару минут? А мне так лишь показалось?

— Помирились? Славно,— хлопнул я в ладоши, отлипаясь от дивана.

— Я заварила чай, идемте пить,— послышался удаленный голос Кэт.

Мы направились на кухню по зову Кэтрин. Я уже уловил нотки бергамота.

Рассевшись по местам, Кэт стала разливать чай и ставить каждому. Также она уже расставила все к чаю. Но сладкое не мое. Не люблю лишние калории и вообще просто я не любитель сладкого.

— Кэт, Фил, можно вас будет попросить? — отпивая чай, придерживая чашку двумя руками, в объятиях Дарена обратилась Лисс.

— Конечно,— присела Кэт на свое место.

Я вопросительно выгнул бровь.

— Мы хотим с Дареном прогуляться,— Лисс прокашлялась,— вдвоем. Не могли бы посмотреть за Ливи? Я уложу ее и она будет спать. Не предоставит вам неудобств. Только приглядеть за ней,— закусила она губу.

Ага. Вечер перемирия.

Кэт посмотрела на меня.

— Гуляйте сколько вам хочется,— отмахнулся я и пригубил чай.

Я даже не добавлял сахар. И без него чай был вкусным, как я и предполагал по запаху с кусочками бергамота. Мама часто пьет чай. Папа же - кофе. Я больше как мама, предпочитаю чай, а Лисс как папа.

— Конечно, Мелисса. Какие неудобства. Делать все равно нечего. Я просто проведу время за книгой,— улыбнулась она.

— Спасибо,— проговорила Мелисса, а Дарен притянул ее голову к себе и оставил легкий поцелуй на виске.

Он даже не скрывает свои чувства к моей сестре. И он доказал, что моя сестра для него все. Он воспользовался вторым шансом и больше не дал усомниться в себе.

Мы выпили чай и Мелисса, уложив Оливию, ушли с Дареном. На часах было уже за полночь.

— Сегодня увидела рецепт тортильи. В нашем холодильнике все есть. Думаю на утро приготовить. Как ты смотришь на это? — обратилась Кэтрин ко мне, присаживаясь на диване рядом.

Я смотрел какую-то передачу про моржей. Оказываются эти ластоногие могут контролировать скорость биения своего сердца.

Кэт сказала тортилья? Я отвлекся от телевизора.

— Можно,— кивнул я и вновь вернул свой взгляд на экран.

— Я мало что готовила из испанских блюд, надеюсь у меня получится,— полушепотом произнесла она.

Я краем глаза бросил на нее взгляд. Она смотрела на свои коленки и теребила ткань от тех своих черных брюк. Никто из нас даже не переоделся. Смысл? Все равно скоро ложиться спать.

— У тебя получится. Ты вкусно готовишь,— не смотря на нее произнес я.

Это правда. Она вкусно готовила. Хоть я много и молчал.

— Правда? Тебе нравится?

Я посмотрел на нее и пожалел об этом. От ее закусанной губы мой член дернулся. Слишком я стал зависим от нее. Мой член поднимается уже от одного ее присутствия. Я распустил себя.

— Правда. Зачем мне врать. Буду ждать твоих тортилий.

— Я постараюсь,— одарила она меня улыбкой.

Как тяжело осознавать что скоро я стану причиной того, что она уже не будет так счастливо улыбаться. Улыбаться так, что все что находится вокруг становится неважным.

Мы зашли далеко. Но мне так тяжело расставаться с ней. За эти шесть дней голос в моей голове успокоился, он донимал меня только тогда, когда Кэт не было. А рядом с ней я спал как младенец. Словно она самое сильное снотворное.

Но мне придется. Я все еще помню свое дерьмовое отношение к ней. Свой быстровоспламиняющийся гнев. Свою неконтролируемую силу. Она не в безопасности рядом со мной, наоборот, в огромный опасности. Я подобен монстру.

Но сейчас. Еще немного ее присутствия. Кажется, что оно спасает меня от темной стороны.

— Иди сюда,— вытянул я руку на диване и пригласил ее взмахов кисти.

Кэт обвела комнату взглядом и ее глаза задержались на двери, где спала Оливия.

— Но малышка...

— Она спит. Иди,— снова позвал я ее.

Мне нужно ее почувствовать. Ее шоколадный аромат.

Кэт медленно приблизилась ко мне и я захватил ее в объятия. Я уткнулся носом в ее макушку и стал вдыхать ее запах. Успокаивающий и одурманивающий.

— Феликс...,— начала она.

Я еще раз сделаал глубокий вдох.

— Да,— мой голос был хрипловатым.

— Я...я хочу...хочу...

— Что ты хочешь?

Она подняла свои глаза на меня.

— Тебя. Хочу - тебя,— также шепотом ответила она и сразу же поддалась вперед.

К моим губам.

Она втянула их и отпустила.

— Ты мне нужен,— проговорила она в мои губы и обхватив мое лицо в свои руки, стала вновь целовать меня.

Не могу не сказать это снова. Шоколад. Она чертов шоколад. С вишневой начинкой и коньяком. Он дарил сладость и опьянял.

Последний раз. На этот раз последний раз нашей близости.

Зависимость рано или поздно надо приструнить.

— Держись за меня,— сказал я, отрываясь от губ ненадолго, перекидывая ее ногу на другую сторону дивана.

Я встал и Кэт обхватила меня ногами, но я помогал ей. Обхватил ее аппетитную попку и сжимал, пока поднимался по лестнице. Кэт стонала мне в губы, пока мы играли языками и наслаждались порывом возбуждения, отчего мой член только больше стал дергаться и напрашиваться, чтобы войти в киску. После своей первой близости с Кэт - я больше ни с кем не трахался и больше не захочу. Отбилось желание. Только она была желанна для меня.

Мелисса точно свернет мне шею, если узнает, что я натворил. Я и сам понимаю что опять поступлю как мудак. Но это моя жизнь. Такова судьба. Зато позже Кэт будет счастлива подальше от меня. Я заметил, что я нравлюсь ей, но она делает неправильный выбор. Если мой правильный, ее - нет. Я не тот кто должен быть рядом с ней.

Я вошел в комнату, где остановилась Кэт и закрыл дверь ногой. Прошел до кровати и опустил ее, сам нависая над ней. Оторвавшись от ее пышных и сладких губ, произнес:

— Как ты хочешь? Нежно или жестоко?

Кэт стала расстегивать мою рубашку медленными движениями и подняла взгляд.

— А что если попробовать и то и то? — и снова отпустила взгляд на мою рубашку.

— Я всегда к твоим услугам.

Она хихикнула и я вновь жадно напал на ее губы, а позже на ее тело.

***

Я потянул легкую простынь на наши потные тела после долгого секса. Я специально медлил. Эгоистическая часть меня хотела насладиться ею по полной напоследок. Поэтому я несколько раз выходил из нее и останавливался на время, чтобы потом снова войти и продолжить наше слияние тел.

— Расскажи что-нибудь о себе,— попросил я, поглаживая ее за оголенное плечо, прижимая к себе ближе.

Будто она хрупкий цветок, а я боюсь ее отпустить и боюсь, что она разобьется.

Но скоро мне придется так сделать. Отпустить ее. Подарить ей прекрасный мир без моего присутствия. Я в ее жизни - лишний.

Ее кожа была мягкой, мой палец скользил по ней, посылая по нервным окончаниям приятное удовольствие.

— Что тебе рассказать? — зевнув и удобно устроившись на мне, задала мне вопрос.

Я задумался...

— Что-нибудь из приятных воспоминаний. Одно из твоих любимых,— предложил я.

— Хм...одно из приятных?...Может быть...,— тянула она с ответом.

Спустя короткое время она предложила историю своего рассказа.

— Может быть про то, как мой папа скупил все сладости в магазине? — засмеялась она.

Ее смех был моим бальзамом, успокаивающий мою душу. Ее смех проливался в моей темноте и разжигал факелы, освещая все вокруг. Я словно попадал в рай, когда слышал ее смех. Груз с меня стекал и я снова хотел жить.

Судя по ее смеху, это было приятное и веселое воспоминание. И конечно, я хотел бы его выслушать. Но только если...

— Ты вспомнила о воспоминании связанное с отцом. Ты очень привязана к нему? — спокойным тоном спросил ее.

Она выдохнула и положила свою руку мне на грудь. Я уставился на ее тонкие пальчики. Тонкие и умелые пальчики. Все еще помню вкус ее печенья.

— Очень. Наверное, я помню с ним почти все с того момента, как смогла запоминать происходящее.

— Если тебе не будет тяжело говорить об этом, то я хочу выслушать эту историю.

Она снова выдохнула.

— Уже не тяжело. Как-то привыкла за столько времени к его отсутствию. Но, иногда, я вспоминаю его и не могу остановить...слез. Раны заживают, но шрамы остаются.

Почему то мое сердце сжалось от ее слов. Будто ее боль - моя. Будто делиться этим не она - а я. И если я смогу облегчить ее страдания - я готов сам пронести в своей душе все это. Я был мудаком к ней и добавлял ей страдания. Это моя участь и карма - нести все ее страдания в себе.

— Мне очень жаль. Он гордится тобой. Ты хорошая дочь,— пытался я ее подбодрить.

Она приподняла голову и посмотрела в мои глаза. Я заметил застывшую слезинку в правом глазу. Потянувшись к ее лицу, провел пальцем по ее щеке. Такая же мягкая. Кэт закрыла глаза, опуская свои длинные завитые ресницы, словно туман медленно опускался на поверхность земли и прижалась к моей руке своей щекой, а потом резко распахнула глаза...

— Давай не будем о грустном. Ты же хотел историю? Так слушай...,— улыбнулась она и прилегла обратно.

Я чуть приподнялся на спинку кровати и закрыл глаза, слушая ее историю.

— Мне тогда было двенадцать. Мы с папой зашли в один магазинчик. Он только приехал из военной части и забрал меня со школы. Так вот. Он решил купить мне что-то сладкое. Магазинчик был не большой. Очень маленький. Мы стояли вторые в очереди и перед нами отец со своим сыном стали вопить на весь магазин, что их обманули в сдаче. Папа решил узнать ситуацию получше и заступится за продавца. Там был молодой парень и он растерялся из-за ложных обвинений того мужчины. Папа встал на защиту и этот мужчина - покупатель назвал моего отца глупым и бестолковым. Что мой отец защищает вора. Папа сказал ему выйти из магазина и что тот ничего здесь не купит, раз здесь продавец-вор. Тот мужчина разъярился и стал оскорблять моего папу и кричать, что он скупит все сладости для своего сына и ничего не останется другим. Тогда папа не долго думая - выложил большую пачку денег в сторону продавца со словами что все сладости в этом магазине - его и что теперь все выкуплено. Что этот мужчина теперь не сможет купить ничего. Потом, когда этот мужчина ушел со своим сыном, папа остыл и раздал сладости всем остальным в очереди просто так. Каждого по чуть-чуть. Мы вернулись домой с огромными пакетами и мама нас отругала,— рассмеялась Кэт.

Снова ее смех.

— Вот это воспоминание. У тебя был добрый отец,— прижал я ее к себе еще ближе.

И она такая же добрая как и он.

— Да, он был таким,— поникшим голосом сказала она.

Я не мог найти что ответить. Еще тогда, когда она рассказывала про письмо от отца, когда военный принес форму в их дом - я не мог подобрать слов что ответить. Я не знаю эти ощущения потери отца. И даже не хочу представлять.

Что я мог сделать - это дать ей объятия. Что сейчас и делаю.

Мы еще немного полежали в тишине и тут я вспомнил, что хотел спросить у нее.

— Я хочу кое-что спросить.

— Спрашивай,— спокойно ответила она.

— Что за шрам у тебя под грудью?— наморщил я лоб.

Это вопрос заставил Кэт замереть. Я почувствовал как ее легкое, как перо, тело стало мгновенно тяжелым, как камень.

Она поерзала.

— Неудачное стечение обстоятельств в прошлом. Ничего особенного,— попыталась она ответить как можно спокойно, но я сразу же раскусил дрожь в ее голосе.

Она пыталась скрыть это, но от меня это скрыть не возможно. Слишком я хорошо знаю тон голосов. Моя работа в этом и заключается. Руководить своей компанией, вести переговоры и находить компромиссы, когда этого не хочется, но требуется. Я хорошо умею скрывать эмоции, так что с легкостью могу раскусить подделку в поведении.

— Ты не расскажешь мне эту историю? — снова я задал вопрос, пытаясь узнать что это было за обстоятельство, от которого ее передернуло.

Она снова замерла.

Значит это что-то плохое.

— Фил, я не хочу это вспоминать. Забудем это, пожалуйста,— чуть ли не писклявым голосом предложила она.

Не хочет говорить. Ладно. Но однажды я узнаю это.

— Хорошо. Уже поздно, пора спать,— сказал я и снова оставил поцелуй на ее макушке.

— Да, ты прав,— легко согласилась она, но я слышал грусть в ее голосе.

Ее так расстроило воспоминание про отца или это из-за моего вопроса?

— Я знаю, что мы уже не в отеле. И ты не сможешь остаться на ночь. Но побудь тут хотя бы пока я не усну,— положила она свою голову на грудь, где под ее головой находилось мое сердце.

Она так делает с момента как я впервые остался в ее номере. Я замечал это каждый раз.

— Почему ты ложишься именно на это место? — погладил я ее по волосам.

— Твое сердцебиение успокаивает меня и я забываю. Все,— последнее слово было протянуто сонным голосом.

Все....что это «все»? Прям все? Это слово с ее губ содержало в себе нечто большее. Что же случилось с тобой, Кэтрин?

— Спокойной ночи,— сказал я.

— И тебе тоже спокойной,— совсем слабым голосом сказала Кэтрин.

Я расслабил тело и уставился в потолок. Пора разрывать это. И узнать что с ней. Но как? Мелисса не скажет и Кэт...тоже. А кто может еще знать? Мать? Тут я точно не спрошу. Придется как-то вытащить информацию из Мелиссы. Также как я хитер на сокрытие эмоций, я могу с такой же уверенностью выдать и ложные. Надо просто знать как подойти со своими желаниями к определенному человеку. И на горизонте - моя, не менее хитрее меня, сестричка. Но я жил с ней под одной крышей и видел ее разной, я смогу найти вариант как вытащить из нее всю правду.

Я почувствовал на своей груди каплю. И еще одну.

— Кэт? — приподнялся я, но она не ответила мне. — Кэтрин? — вновь позвал я ее и вновь тишина.

Я осторожно выполз из под нее и уложил ее голову на подушку. Она спала, но...ее ресницы были мокрыми. Естественно, на моей груди же были капли слез.

И вновь они из-за меня. Из-за меня и моих вопросов. Вот яркий пример того, что я ей не подхожу. Я вызвал в ней слезы тупыми вопросами.

Не волнуйся, Кэтрин. Больше ты не прольешь слез из-за меня. Скоро я уйду и ты будешь спокойна.

Я принялся надевать свою одежду и поспешил в свою комнату. Она была на первом этаже, на втором спала лишь Кэт. Там была лишь одна комната и мы отдали ее Кэтрин.

Я заглянул в комнату Лисс, чтобы проверить Оливию. Малышка спала, откинув одеяло в сторону. Я тихими шагами подошел к кровати и укрыл ее, убирая с лица ее кудрявые волосы. Надо же какое чудо, уместить в себе двух человек.

Я встряхнул головой и вышел из комнаты, чуть приоткрыв дверь, на случай если она проснется, чтобы я услышал. Также оставил дверь своей комнаты прикрытой.

Я переоделся в легкие шорты и лег на кровать, даже не вытащил простынь. Мое тело итак горело. Горело от разрыва чувств. Заведя руки назад, и уложив на них голову, я вздохнул. И почему я такой мудак? В кого? Я даже не представляю как сказать Кэтрин что больше нашей близости не будет. Не знаю какие вопросы она задаст и что мне ответить на них. А если импровизировать, то есть два исхода событий: я буду стоять и тупить как малолетний парень и обдумывать каждый свой ответ или же наоборот, я буду нести слова как паровоз, не фильтруя вообще ничего. Вот такой вот я сложный человек. Не предназначенный для отношений. Теперь ясно почему у меня за мои тридцать два года не было девушек. Потому что я тупо не приспособлен для отношений и брака.

Я закрыл глаза и кажется погрузился в сон на какое-то время, но часто вздрагивал от какого-то шума за дверью.

Я решил проверить что за чертов шум происходит в этом доме.

Выйдя из комнаты направился на источник еле слышного перешептывания. Это исходило из кухни.

Кэтрин спит. В этом я точно уверен, ведь я вышел из ее комнаты, когда она уснула. Да и я слышал два голоса. Дарен с Лисс уже вернулись?

Я приблизился к кухне, когда в меня влетела хохочущая Мелисса. Хоть и было темно, но свет от уличных фонареи освещал комнату. Освещал достаточно, чтобы я разглядел простынь вокруг тела Лисс и её растрепанные волосы. Твою мать, лучше сотрите мне память сейчас.Глаза Мелиссы округлились и её смех сменился вскрикиванием. Её руки опустились на простынь в районе груди и она сжала её в руках. В неё влетел Дарен. Я опустил свой взгляд на то место, которого должен был лишить давно. Чёртова наволочка?!

Срочно нужна белизна. Смыть нахрен мою память. Лучше я забуду все, чем эта картина останется в моей памяти до конца моей жизни.

Они, мать вашу, трахались на кухне, где мы все едим. Когда мы были в этом чёртовом доме.

Кажется, у меня начинается рвота.

И стоп. Откуда у них постельное белье? Их дочь спит за стенкой.

Гребаный свет. И почему я всегда встреваю их...потрахушки.

— Какого черта?— прошипел я полушепотом, когда Мелисса скрылась и остался только Дарен.

Я бросил взгляд на стол, на который облокотился Дар. Виноград и клубника. Явно перемирие у них вышло на новый уровень.

— Что? — оторвал Дарен виноград и спросил у меня.

— Обязательно это было делать так и здесь? — закатил я глаза, сдерживая позыв рвоты.

— Не мог отказать своей жене.

— Завались. Я спать и вам советую. Только оденьтесь, гребаные кролики,— сразу же исчез я с кухни.

Этот придурок сейчас начнет выкладывать свои развращенные мысли. Мне итак теперь надо уснуть после увиденного. Мало меня доставал голос и я не мог спокойно спать, теперь вдобавок еще и это? Может меня прокляли? Справедливое решение за мое поведение. Тогда, черт побери, сделайте так, чтобы я забыл что видел пару минут назад.

Я вошел в комнату и закрыв дверь, плюхнулся на кровать.

Сон прийди, разврат уйди.

Если вам понравилась глава, буду рада звездочке⭐️🥺❤️