44 глава
Наше дыхание тяжелеет и ускоряется.
Я с уже привычным трепетным ужасом жду взрыв.
Но...
К счастью, Милохин не дает ему случиться.
Прочистив горло, он заводит двигатель и выезжает на дорогу.
Молчание мне совсем не свойственно. Однако сейчас я молчу.
Удивляюсь своему ступору и молчу. Сама себя не узнаю. Меня будто вмиг подменили. И эта новая «я» не понимает, что должна делать. Ей некомфортно и страшно.
- Провожу тебя до квартиры, заявляет Милохин, заглушая мотор на парковке моего дома.
Я спешно скидываю ремень и без слов покидаю салон. Первой иду, Даня постоянно держится позади. Но... При этом заходит за мной в квартиру. Я включаю свет и, наконец, смотрю на него. Сохраняя напряженный зрительный контакт, он словно бы с каким-то вызовом
медленно разувается.
Я едва дышу... Натужно хватаю по верхам и шумно выдыхаю... И все равно молчу.
Даня открывает шкаф, где в прошлый раз оставил свою обувь. Неторопливо оценивает неприкосновенность нагло отжатой у меня полки и отправляет туда же пару, которую только что снял.
Точно так же, без приглашения, он
идет на кухню.
Я сбрасываю босоножки и, сердито выстукивая пятками, двигаюсь следом.
- Знаешь что... - выдаю и задыхаюсь.
Пока я стою, хапая воздух, оборзевший принц абсолютно спокойно устраивает свою задницу на моем подоконнике и, не спрашивая разрешения, подкуривает сигарету.
- Посмотри фотографии, равнодушно кивает в сторону стола, где, как оказывается, оставил папку. Я бросаюсь к ней, распахиваю, суматошно просматриваю содержимое и с чувством выполненного долга так же быстро закрываю.
- Ничего нового. Никого не узнала, - тараторю отрывисто. Стреляю в него воспаленным взглядом. - Можешь ехать!
Едва на ногах стою. Он же... Пригвоздив меня взглядом,
неторопливо затягивается.
- Дай докурить, - выдает лениво после серии дымных колец.
Я сжимаю вспотевшие ладони в кулаки и просто жду.
Однако...
- Все? - шепчу, когда затаптывает окурок в блюдце, которое сам же нахально достал из шкафчика. -
Уезжай... - замолкаю, когда Милохин, запрокинув голову назад, пронизывает меня каким-то невообразимо порочным взглядом.
Не успеваю больше ничего сказать, как он так же демонстративно вставляет новую сигарету в рот и
чиркает зажигалкой.
Затяжка. Трескучая пауза. Густой
выдох. Едва заметная усмешка.
И дерзкий повтор:
- Дай докурить.
Я прихожу в оглушающую ярость.
Бросаюсь к нему, выхватываю висящую между его расслабленными пальцами сигарету и, пыхтя неадекватной злостью, вдавливаю ее в грязное от пепла дно блюдца.
- Хватит, - высекаю взбешенно. - До свидания! - Выпалив последнее, стремительно разворачиваюсь. Не знаю, куда бежать собираюсь.
«Не прощаемся...» - бомбит в голове, пока делаю первый шаг от Дани. Первый и последний. Потому что он ловит мою руку и заставляет резко развернуться.
Головокружение, темнота в глазах, давление ладони на затылок, властный рывок... Мой судорожный вдох, его горячий выдох... И наши жаждущие распахнутые рты сталкиваются.
Только сейчас, когда Милохин меня целует, понимаю, что он на самом деле далеко не так спокоен, как изначально показывал. Его железная хватка, жадные ласки и горячая дрожь за короткий миг выпускают в мое тело киловатты безумной страсти. Чтобы на чувствовать аналогичного сумасшествия, нужно в ту же секунду умереть. Я же с ним, напротив, воскресаю.
Сотрясаюсь и приникаю ближе. Вцепляюсь в Данину футболку пальцами с тем оголтелым рвением, которое выдает, что мне нужно держаться за него, чтобы не рухнуть в разверзнувшуюся вокруг нас пропасть.
Давление его ладони на моем затылке усиливается. Кольцо второй руки, которым перетянута моя талия, сжимается.
Не даст упасть... Конечно же, не даст.
«Дай докурить...»
Не о сигаретах ведь речь... Вовсе
нет.
Затягивайся, родной. Наполняйся нашей любовью. Травись, пока не остановится Земля.
В один момент срываюсь и перехватываю инициативу. Посасывая Данин язык, чувствую, как он замирает, шумно тянет носом воздух, а затем всем своим могучим телом вздрагивает. Эта яркая реакция рождает внутри меня соответствующую бурю. Не пытаясь сдержать дрожь, с надсадным вздохом отстраняюсь. И тут же набрасываюсь на Милохина с какими-то альтернативными ласками.
Выдаю явно не то, чего он ждет-лихорадочно чмокаю его губы, верхнюю, нижнюю... В конце концов, выхожу за контур. Набрасываюсь с поцелуями на его подбородок, щеки, скулы, глаза...
Я так сильно скучала! Я так отчаянно люблю! Я так боюсь остановиться!
«Дай докурить... Дай...»
Надышаться. Напиться. Насытиться.
- Юля... Малыш... - хрипит мой Милохин, выталкивая часть того вибрирующего напряжения, которого так много внутри него.
Мой... Сегодня снова мой...
- Ладно... Все уже... Хватит... Тебе пора уезжать... - выдвигаю рваным шепотом не требование, а очевидный бред.
Хватит? Сама себе не верю.
Под ребрами что-то протестующе сжимается и расплескивается по всей моей груди жаром. Едва не
сгораю заживо от буйства этого пламени.
Дай докурить... Дай...
Даня же на мой неуверенный ультиматум реагирует тяжелым и многозначительным вздохом. Без слов подхватывает меня на руки и несет в спальню.
- Остановись сейчас же... - шокируя саму себя, шлепаю его ладонью по плечу. - Ничего не будет...
Я не поддамся! - выпаливаю, а ему хоть бы что! С каменным лицом продолжает шагать. - Ну, все... Все, Дань... - касаясь пальцами подбородка, заставляю его повернуть голову в мою сторону. - Все...
А что «все», и сама не знаю. Его голубые глаза торопливо исследуют мое лицо. Вижу в них отлично знакомый обезоруживающий блеск похоти. И понимаю, что сегодня все будет иначе.
Но не потому, что Милохин готов, как раньше, полностью отпустить себя, а потому что я сама хочу ему это позволить.
Если в прошлый раз мы по большей части занимались любовью, то сегодня между нами со старта клубится темная требовательная страсть. Вот почему я весь вечер боялась смотреть на него... Чтобы не выдать себя.
Я не могу думать... Не могу сопротивляться своему телу... Не могу хоть немного снизить градус кипящега во мне возбуждения...
Когда мы оказываемся в полумраке спальни, я еще пытаюсь с ним справиться. Думаю, раз не видно ничего, должен быть спад. Но никакого снижения ощущений не происходит. Сердцебиение, напротив, учащается. И кровь начинает бешено и пьяняще пульсировать по венам.
Даня ставит меня на пол и, отшагивая, включает верхний свет.
Стягивая футболку, взъерошивает по ходу действия волосы. Пока берется расстегивать ремень, смотрит из-подо лба с тем самым вызовом. Несомненно, нагло. В своей чертовой манере! И вместе с тем... Горит потребностью, которую я неспособна игнорировать.
Со вздохом отворачиваюсь от него. Но только затем, чтобы подойти к окну и задернуть шторы. Управившись с этой миссией, замираю.
Слух обостряется, будто вознамерившись сию секунду довести меня до критической точки безумия.
Звяканье пряжки, скрип молнии, шорох ткани - все это оглушает.
Мой и без того сорванный пульс набирает силы. Если, не приведи Господь, одолеет толщину вены и кожи, кровь брызнет фонтанами.
Боже... Я и так на грани... А Даня еще подходит сзади, касается горячими пальцами плеч, обжигающе выдыхает в затылок... Пока я пытаюсь сообразить, что сказать, поднимает мои волосы и, перекинув отяжелевшие вдруг пряди мне на грудь, находит на платье замочек застежки.