Doctor Soul

Глава 7.Откровенности Мин Юнги – доверие к доктору. 

Юнги пытливо смотрит на вспыхнувшее лицо девушки, ожидая её вопроса. Теперь настала очередь парню раскрыть свою историю, может, наполненную трагедией или причинами его диагноза.

— Вы выросли в полной семье? — немного подумав, спрашивает Ваби. — Мне хотелось бы узнать про ваших родителей и детство.

— Да, я вырос в полной семье, — кивает Юнги. — Нормальное детство, как у всех. Или вы думаете, что меня жутко наказывала нянечка, вселившая в меня дух ненависти к женщинам? — усмехается парень.

— Значит, дело не в семье, — отмечает про себя Ваби, замечая как спокойно говорит об этом Юнги.

Кан поднимает свои глаза к парню и он снова хмурится, испытывая какое-то странное чувство при взгляде этой девушки.

— Следующий вопрос мой, не так ли, док... — улыбается Юнги, но девушка его перебивает, делая пару записей в своём блокноте:

— Ваша первая любовь. Расскажите мне про неё.

Кажется, Ваби попадает в больное ядро, судя по замедленной реакции пациента. Его долгого, отрешенного взгляда, странному скрипу крепких зубов.

— Первая любовь? — шепчет Юнги с каким-то изумлением. В его глазах вспыхивают непонятные огоньки гнева, адресованные далеко не доктору Кан, решившему покапаться в мозгах Юнги.

— Да, я читала ваше дело, но первая жертва, которую вы подвергли изнасилованию...

— Ложь! — вдруг отчеканивает Юнги грубым тоном, и яростно закусывает нижнюю губу.

Девушка вздрагивает, молча смотря на него.

— Я бы никогда не изнасиловал свою первую любовь, — опускает глаза Юнги. — Девушка, про которую Вы сейчас говорите, была жалкой лживой шлюхой, любящей разыгрывать драму. Мы с ней учились в старшей школе. На выпускной она позвала весь класс к себе. Отец у неё какой-то крутой был и решил организовать вечер выпускникам. Для отвода глаз эта девчонка устроила такую сцену для родителей: без выпивки, все так достойно, а после... Знаете, доктор, что бывает, когда родители уходят?

Ваби качает головой, внимательно слушая парня.

— Их взрослые детки открывают для себя грязный мир. Так всегда, почувствовав свободу, они летят на неё, как опьяненные мотыльки. Чего только там не было, доктор. Разврат, грязь, которая ещё на долгие годы осталась с этими ребятами, а, главное, эта ошибка, которую я сделал... Хозяйка этого вшивого вечера решила для себя, что я должен был стать её первым мужчиной. Я был пьян. В мой мозг, конечно, ничего кроме гормональных импульсов не поступало, и мы завалились с этой девчонкой в одну из комнат. Там мы переспали. На этом, я думал, все, ведь ни она, ни я не горели желанием встречаться дальше.

Я ошибся. Через пару дней она прибежала ко мне домой, тупая стерва, вся в слезах. Она кричала, что я тогда воспользовался ей самым наглым образом. Говорила, что я обязан пойти к её отцу и все ему рассказать. На это я послал ее на три коротких буквы. Она ответила, что заявит в полицию об изнасиловании.

— Она так поступила? — хмурится Ваби.

— Да. Она сломала мою будущую жизнь. Точнее, её отец. Он сделал так, что бы я не оказался за решеткой. Он начал разрушать мои планы, надежды, оставив меня в свои девятнадцать ни с чем. Родители отказались от сына насильника, родственники оборвали все связи. Вы можете себе представить, какая жизнь у меня началась? Вот тогда-то ко мне пришла идея. Месть.

Я должен был отомстить ей за ложь. Вечером, когда она возвращалась из университета, я ждал её. Она всегда уезжала на папочкиной машине, поэтому я знал, что и в этот день она отправится на ней. На пустой парковке, кроме нас, не было никого. Я схватил её и затащил в машину. Там я закрыл двери и начал угрожать, спрашивать, зачем она так поступила. Она рыдала, говорила, что расскажет все отцу, если я не уйду... Я не ушел. Она должна была меня умолять ничего не делать с ней. И я довел её до этого состояния. Сделал то, в чем меня обвинили.

— Вы её изнасиловали, чтобы отомстить за ложь? А как же другие девушки? — растерянно спрашивает Ваби.

— Да, я поимел эту сучку для того, чтобы насладиться её болью. Другими девушками я заполнял эту жажду и пустоту, которая росла во мне, — ухмыляется Юнги, разглядывая сердитое лицо Кан.

— Мне жаль, Юнги, что вы пережили подобное.

— Серьезно? Доктор Кан, Вы думаете, что ваши сопереживание как-то помогут мне? Встань Вы передо мной на колени, стянув с меня эти чертовы штаны... — медленно говорит Мин, — избавив меня от этого напряжения ниже, Вы бы мне помогли, а так нет.

Ваби краснеет, останавливая ручку на слове в блокноте.

— Извращение высшей степени, — ставит диагноз Кан.

— Секс в наручниках — вот, что извращение высшей степени, — гремя железными оковами за спиной, говорит Юнги.

— Знаете, господин Мин, спасибо Вам за откровенность, — спокойно отвечает Ваби, убирая ручку в карман.

— На этом все, доктор? Физического сеанса у нас не будет? Вы так боитесь меня, даже когда я в наручниках, — усмехается Мин. — Вы себе и представить не можете, какова по ощущением маленькая смерть у французов.

— О чем Вы говорите? — изумленно смотрит на парня Кан.

— Об оргазме, доктор Кан. Но вам, наверное, это не знакомо, — нагло улыбается Юнги.

Девушка молчит. Она встает со своего стула и быстро удаляется из палаты Мина, обдумывая рассказ пациента. Похлопав себя по красным щекам, она снимает очки.

— Вы закончили, доктор Кан? — появляется в коридоре санитар, держа в руках ключи от наручников.

— Да, спасибо, можете освободить Мина, — кивает девушка, возвращая очки на место, и направляясь в свой кабинет, чтобы записать новые подробности.

Свежий воздух и лес – вот, что идёт на пользу душевнобольным. Все пациенты, кроме господина Со, который сейчас мирно спит в своей палате, держа под подушкой две алюминиевые ложки и невидимку для волос. После хорошей дозы селегина он ещё долго проспит за свой поступок в столовой.

В огромной, просторной ограде за каждым шагом больного следят тёмные, невозмутимые глаза охранников, говорящих одновременно о чем-то с санитарами. Здесь гуляют все больные, дыша свежим воздухом или мрачно, поглядывая в сторону леса и на высокий забор. Конечно, кто-то хочет сбежать отсюда,но это невозможно.

Пациент Сун Син, затолкав руки в карманы, плюет от досады на зелёный газон и презрительно смотрит на доктора Мацумото.

Доктор Мацумото стоит около одного из деревьев, посаженных внутри ограды и разговаривает с Ваби о Мин Юнги.

— Я несказанно рад тому, что пациент Мин так откровенно с вами поговорил, — улыбается Мацумото, ища взглядом своего любимчика. Парня, ставшего жертвой господина Со.

Сам парень сидит на земле, склав ноги в позу лотоса, и рвет зелёную траву, весело улыбаясь, точно ребёнок. Неподалеку на него поглядывает Юнги каким-то странным взглядом, будто он знает нечто про этого парня, и его раздражает такое поведение.

— Пациент Мин, как я поняла, насиловал своих жертв для удовлетворения внутреннего порока, раны, которая оставила в нем первая жертва, — отвечает Ваби.

Доктора молчат, не сводя глаз с того парнишки. Он это замечает, поэтому оборачивается и машет рукой доктору Мацумото, словно тот его дед, приглядывающий за ним в песочнице.

— А кто этот парень? — спрашивает Ваби и доктор мягко улыбается.

— Это Сим Вук Гин, — отвечает доктор. — Мальчик очень добрый, но, к сожалению, страдает деменцией с подросткового возраста. Этим и объясняется его ребяческое поведение.

— Но что он делает в лечебнице Ёнам? — удивлённо спрашивает Ваби.

Доктор Мацумото оглядывается, чтобы никто лишний его не услышал и говорит, почти шепотом:

— Это сын госпожи Лим, только прошу вас, никому.

Девушка приоткрывает рот, возвращая взгляд к Вук Гину. и тот беззаботно машет и ей. Теперь ясно, почему парень такой красивый, весь в мать, ничего не скажешь.

— Но как? Я думала, что у неё нет детей.

— Да, госпожа Лим, как публичная личность,то есть, директор и наш спонсор в Ёнам, не могла позволить себе, чтобы другие люди узнали про её сына и его отклонения. Вообще мальчик родился здоровым и даже очень отличался среди других детей. Но в подростковом возрасте начали проявляться первые признаки его заболевания и она обратилась ко мне, — ровным тоном говорит доктор Мацумото. — Она не могла отдать сына в другую клинику, чтобы не получить огласки, поэтому он здесь, почти под её крылом и моим присмотром. Кстати, Вук Гин очень хорошо рисует, что всегда поражало меня в людях с психическими отклонениями. Таланты, что тут скажешь.

Ваби ещё минуту переваривает, сказанное доктором, а потом прислоняется спиной к стволу дерева, и вздыхает.

— Немыслимо, — улыбается доктор Мацумото. — Я понимаю, что вы немного в шоке, но прошу: держите это в секрете.

Девушка кивает и замечает, как её пациент Юнги садится рядом с Вук Гином, и тот с опаской поглядывает на Мина, растягивающего губы в милой улыбке. Юнги что-то говорит парню, поглядывая в сторону Ваби, а Вук Гин непонимающе смотрит на него, пытаясь понять, что нужно этому человеку.

— Пациент Мин Юнги, прошу вас, отойдите от пациента Сима. Немедленно, — говорит доктор Мацумото и Юнги поворачивает голову с той же сахарной улыбкой.

— Я просто устал смотреть на то, как он жрёт траву, доктор. Мы же должны друг другу помогать, — ухмыляется Юнги, поднимаясь с земли.

— Вы разгневали Отца нашего, — говорит Мессия, смотря на пасмурное небо. — Он злится на ваше непокаяние.

— Надеюсь, тебя убьет молнией, — кивает господин Сун Син, и раздаются первые раскаты грома. Мужчина хмурится и пинает камешек.

— Рассчитываю на то, что вас всех убьет уже чем-нибудь. Только в кучку встаньте, сделайте одолжения, — говорит Юнги, накидывая на себя капюшон куртки, и смотря исподлобья на Сун Сина.

Другие пациенты боятся парня, поэтому молча смотрят то на небо, то на Мессию, начавшего опять читать мантру. Но только не Сун Син, не догадывающийся, что Юнги специально провоцирует его.

— Казанова, у тебя проблемы? Давно женщины не было да никто тебе тут не даст, кроме санитара, — фыркает Сун Син, делая шаг к Юнги. — Не мог спокойно спать с женщинами, да, сынок?

Парень улыбается.

— Конечно, твою грязную задницу уже обследовали все кретины этой лечебницы. Как я мог забыть. Что?Ревнуешь? — тянет Юнги, следя за раскрасневшимся лицом Сун Сина.

— Здесь не столовка. Санитары далеко, — шипит Сун Син, зажав руки в кулаки.

— Хочешь дать мне в морду? Давай, чего ты мнешься, как девчонка, — ухмыляется парень, раззадоривая Сун Сина.

Сун Син бросается на Юнги, как бык на красную тряпку, но парень ловко отскакивает в сторону, успевая нанести удар Сун Сину в районе грудной клетки. Мужчина пролетает мимо, скользя по сырой траве и падает, пытаясь прокашляться.

— Ах ты, выродок собачий! — рычит Сун Син и резко поднимается с земли, решая нанести ему удар со своей стороны.

Он снова разбегается, но Юнги не собирается убегать, и мужчина даёт ему кулаком по лицу, ожидая, что парень потеряет равновесия.

Но Юнги лишь улыбается, когда из уголка его разбитой губы начинает течь тонкая струйка крови. Он позволяет Сун Сину ещё раз себя ударить, хуже чем в первый раз и загибается от дикой боли, полученной от кулака Сун Сина.

— Ты думаешь, что ты здесь вонючий Бог, да? — злится Сун Син и Юнги кивает, перехватывая зажатую в кулак руку мужчину.

Такой силы со стороны этого парня Сун Син не ожидал, поэтому испуганно посмотрел на свою руку.

— Я и есть, блять, Бог, а ты кусок дерьма, — рычит Юнги, но крики Сун Сина заглушают его потому, что парень сильно и до жестко начинает выворачивать ему правую руку.

Санитары, наконец, обращают своё внимание на эти крики и бегут на тот участок, призывая пойти с ними доктора Мацумото и Ваби.

— Что там произошло? — серьезно смотрит на них Ваби, стараясь догнать санитаров.

— Да опять кто-то разбушевался! — отвечает санитар.

Они добегают до места, где Юнги все так же держит Сун Сина, а тот продолжает орать, краснея от боли.

— Хэй, отпусти его, сейчас же! — приказывает санитар Юнги, но тот улыбается и делает ещё больнее Сун Сину.

— Чертовы маньяки, — вздыхает более тучный санитар, прибежавший на этот участок.

— Юнги, отпустите его, — просит Ваби, смотря на Мина.

— Доктор, если ты хочешь дать кому-то в морду, надо бить! — хмурится Юнги, и тут санитары применяют свои единственные навыки по работе с буйными.

Один из них хватает Юнги, несмотря на то, что тот вырывается и даже успевает ударить санитара за что и получает.

— Прошу вас, не трогайте его, разве нельзя обойтись без применения силы?! — кричит Ваби, но доктор Мацумото качает головой, приобнимая девушку за плечи.

— У них повадки зверей, доктор Кан, а вы сами знаете, чем можно усмирить дикого зверя. Силой, доктор, силой, — говорит Мацумото, когда Юнги берут под руки два санитара.

— Я убью его! Он сломал мне пальцы! Убью его, сукина сына! — кричит Сун Син и его ведут следом.

Юнги проходит мимо, опустив голову, но когда они доходят до девушки и Мацумото, он поднимает её и Ваби ахает, видя на его испачканных кровью губах, улыбку.

— Вы не правы, Мацумото, — ухмыляясь, говорит Мин. — Прочтите книжку про диких собак Динго, где написано, что зверя приручит лишь ласка!

— Ты паршивый пес, тебе конец! — кричит сзади Сун Син.

— Пошел ты, — усмехается Мин и они идут дальше.