Глава 48
Луиза
Наверное, самый волнующий всех вопрос: простила ли я, и что стало с чувствами?
Простить измену? Это являлся для меня один из тех пунктов, что обведены красным в кружочек, и стоят строго под запретом. И я так действительно думала, несмотря на сердце, которое требовало присутствия Влада в моей жизни. Я научилась полностью игнорировать чувства днем, а по ночам бездумно глядела в потолок, не замечая горячих слез. Моментами, я даже называла других парней его именем, сама того не осознавая. Это невероятно трудные испытания, что выпали на мою долю. Любить и знать, что этот человек уже не будет рядом - хуже пули в сердце.
Все же, спустя время, я нашла лекарство, излечившее меня от той боли, что хранилась во мне месяцами. Я носила под сердцем ребенка. Нашего с Владом ребенка. И пусть мне приходилось хранить это втайне, никому не сказав, я была счастлива. Счастлива настолько, что пол года назад и подумать не могла о скорой беременности.
На двенадцатой неделе живота видно не было, зато я часто сидела у телевизора, представляя, каким или какой будет этот малыш, что живёт внутри меня. При мысли о нём, я всегда вспоминала Влада. Его довольную ухмылку, сверкающие глаза и нежные поцелуи. Только теперь эти воспоминания не приносили боли от его измены - теперь я улыбалась каждому воспоминанию, что мы прожили вместе. Я была благодарна ему за ребенка, что носила у себя под сердцем. И не представляю, что могло бы быть большим счастьем, если не его ребенок... Я предполагала, что глаза малыша будут такими же, как темные и выразительные, словно ночь, глаза Влада; а светлые русые волосы с золотым оттенком, ребенок, быть может, унаследует от меня.
Я простила его. Простила отца своего ребенка и до сих пор не утратила свою любовь. Он оставался в моей голове все таким же не серьезным и до ужаса вредным. Наши постоянные споры, переходящие в горячие поцелуи, которыми мы не могли насладиться. Ночные просмотры ужастиков, когда я зарывалась в его объятия, закрывая глаза обеими ладонями. Сюрпризы, что Влад устраивал на выходных, когда мы оставались совсем одни. У нас было слишком мало времени... Мне не хватило этих трёх месяцев, что мы провели вместе. Мне не хватало его полностью.
Казалось, что появись он сейчас передо мной, я брошусь в его объятия и уже никуда не отпущу. Я действительно готова была на столь безрассудный поступок ради истории, которая не могла так просто закончиться.
День начинался рано, а заканчивался уже под утро. Я то и дело отвлекалась от мыслей, загружая себя работой и совершенно не нужными делами. Сна ночами не было ни в одном глазу. Однажды, когда я очередной одинокий вечер сидела на крыльце дома, закутавшись в белый вязаный кардиган, и попивала сладкий чай с лимоном, случайно нащупала что-то в кармане. Не успела поставить чай рядом с собой, как в моей ладони лежал маленький парфюм, что подарил Влад, чтобы всегда быть рядом. С тех пор, я ни разу не одевала на себя эту вещь, толи как воспоминание, то ли просто забывала про неё. Но в тот момент, несмотря на боль и прекрасные воспоминания от этого запаха, я прижала флакончик поближе к себе и, зажмурив глаза, вдохнула любимый аромат. Он напоминал о нашей первой встрече, о первом поцелуе в темном углу нашего загородного дома, о нашей первой совместной ночи, и обо всем, что связывало меня с этим человеком. Неужели лишь запах способен заставить сердце человека так бешено биться? Спрашивала я себя. Однозначно да...
Когда любишь человека, любая незначительная деталь, что напоминает о нём, заставляет сердце биться вновь.
Моя жизнь протекала в Штатах не так, как раньше. Поначалу, пока чувство предательства сопутствовало всюду, жизнь казалась адом. Бессонные ночи в раздумьях, истерики в ванной, полной пены, и синяки под глазами от недосыпа. Я старалась вычеркнуть Влада из своей жизни, начав сначала. Подготовка к учебе, суета с университетом и заселением, тоска по родным - единственное, что отвлекало томными вечерами. Но все сменилось так неожиданно, что, кажется, я действительно готова была простить его. И нет, это было не лживое прощение, я, правда смогла. Теперь, когда во мне билось ещё одно крохотное сердечко, жизнь повернулась в иное русло. Ответственность лежала не только на мне, а на маленьком человечке, за чью жизнь я впредь в ответе. Он ещё не родился, а моя любовь, что принадлежала Владу, отныне была отдана малышу.
Шум прибоя, теплый ветер, обрамляющий лицо, неспешные пенящиеся волны. Надо мной, то и дело, в небе парили птицы. Солнце уже зашло за горизонт, а люди покинули светлый песок, уйдя по домам. Лишь кое-где появлялись парочки, сидящие на пледах, и наслаждаясь вечером с бокалами вина. По набережной иногда гуляли компании подростков, а рядом со мной, со смехом, пробегали малыши. Я невзначай гладила животик, с мыслью, что скоро подарю жизнь своему малышу.
Какими же прекрасными, до боли в груди, стали утра, когда я просыпалась, чувствуя любимый запах парфюма и с закрытыми глазами представляя его. Сердце вновь трепетало. Я вновь жила.
Влад
Какие мысли могут настигать человека, принявшего полное поражение в битве, решающей дальнейший ход его жизни? Казалось бы, все вокруг становится таким незначительным и отдаленным, что жизнь теряет какие-либо краски. Особенно, если причиной тоски и ломающей боли – является любовь. Если же быть точными, любовь, что он не смог сберечь. Девушку, которую он упустил. И чувства, которые не смогли утихнуть спустя много времени. Прожитые впустую месяцы, вдали от Луизы, Влад попросту существовал. Любая деталь и забота, что имела для него важность в прошлом, стала проходящей мимо несуразицей.
Стоило взять в руки телефон, как экран мобильника разрывался от пропущенных звонков и непрочитанных сообщений людей, которых он и видеть не хотел. Просиживая за городом в семейном доме, Влад, глядя по ночам на небо, лежа на холодной земле, теребил в руках шарм в форме бесконечности. Вещь так напоминала ему Лу, что закрыв глаза, он вновь отрывал их, не желая возвращаться к тому дню, когда он отпустил ее. Отпустил любовь своей жизни, не пытаясь бороться.
Их последняя встреча застряла перед глазами. Влад ненавидел себя за то, что так просто отпустил, за то, что не сказал сразу. Но он видел, как горели ее глаза, когда речь заходила о мечтах, видел, как быстро она приняла решение, и знал, что не имеет права отнимать у нее цель, если любит. А он очень любил.
Прокручивая в мыслях ту ночь в комнате Инессы, Влад еле сдерживал себя, чтобы не разгромить первое попавшееся сооружение в помещении. Несмотря на отсутствие вины в случившемся, он ненавидел всем своим существованием решение не говорить Луизе о произошедшем на соревнованиях. В этом и заключалась его вина. А еще в чертовой доброте и невнимательности.
Да, его обманули. Да, подстроили. Только на этот раз, все оправдания парня уперлись в стену, закончились. Он принял поражение, согласился с виной. Когда той ночью, ему, идиоту, пришло в голову повестись на уловку Инессы, ничего не заподозрив, они оказались в одной комнате. Решил, идиот, что она действительно вывихнула ногу, не могла идти самостоятельно, плохо себя чувствовала. И всё бы ничего, он мог просто встать и выйти из комнаты, но эта дура, как сумасшедшая, из неоткуда, повисла на нем, пытаясь поцеловать. Он потерял равновесие от навалившегося веса, упираясь в кровать. Её вызывающе накрашенные губы, прилепились к парню, как жвачка. Пока он находился в трансе от происходящего, она быстро среагировала, повалив его и забравшись на колени.
Правда, её планам не суждено было сбыться: поцелуй не продлился и пары секунд. Резко оттолкнув девушку, Влад, не стесняясь выругался и вылетел из комнаты, уже не замечая друзей в квартире. Возвращаться к парням ему не хотелось. Настроение было паршивым. Ему была мерзка одна лишь мысль, что его губ коснулась не Луиза.
Лучшей идеей стало шататься по ночному городу, проветрив голову. И вроде бы ничего не произошло, никакой измены не было, но он впервые в жизни думал о том, что не может скрывать чего-то от той, в которую по уши влюбился. Думал о том, что не может задеть чувства любимой. Как это могло отразиться на их отношениях? Стоит говорить об этом Луизе или умолчать, забыв, как страшный сон? Сидя в покоях Владычицы Ночи, на берегу у моря, парень и не подозревал, к чему был спланирован жест Инессы. Влад и подумать не мог, что за невинным прикосновением губ, которое он мечтал вырвать из памяти, последуют такие последствия.
В один из пасмурных дней, когда он сидел на веранде, глядя в пустоту, холодный кофе, что стоял перед ним, уже не придавал никакого желания быть выпитым. Резким движением он, схватив чашку, вылил все содержимое в сад, не сдвигаясь с места, и тяжело вздохнув, зарылся ладонями в густые волосы. Он вспоминал, как это делала его любимая и, ударив по столу кулаком, пропустил очередной пропущенный звонок. Когда незнакомый номер набрал еще несколько раз, Влад резко встав, направился дом, пока надежда, что хранилась глубоко внутри, не вырвалась наружу. Вдруг это была она?
Медля, он не спеша подошёл к стеклянному столику, и аккуратно взяв телефон, долго наблюдал за звонком. Пальцы сами собой непослушно провели вверх, отвечая на звонок. Тяжело сглотнув, Влад медленно поднес телефон к уху, и издал что-то вроде «слушаю». Парень стоял в полном молчании, пока его глаза не округлились до размера крупной монеты.
-Антон? – только и вырвалось у него. Впервые парень услышал голос друга за несколько месяцев. До этого они только изредка переписывались. – Я понял. Жди адрес смс. – произнес на одном дыхании Влад и отключил вызов. То, что должно было произойти, по словам Антона, будоражило все тело Влада.
«Это на счет Луизы. Я ее видел» - лишь эти несколько слов заставили Влада сорваться с места и выйти в свет впервые за несколько месяцев.
Но быть может, оно того стоило.
Луиза
Наступил тот самый день, когда я должна была встретить Трис из аэропорта. Этой встречи я ждала с момента переезда в Лос-Анджелес. Заранее прибрав в доме, я наготовила блюд по своим рецептам и заказала на вечер китайской еды с несколькими коробками пиццы, что показалось мне слишком много на двоих. Я с утра подготовила лучшую комнату в доме для подруги, обустроив все по её вкусу.
Двадцать две минуты до долгожданной встречи. Мне оставалось спуститься на первый этаж, сесть в такси и доехать до аэропорта. Он находился в центре, недалеко от моего дома. Мой короткий топ, цвета лаванды, идеально гармонировал с белыми джинсами скини, и босоножками на высокой подошве.
За время пребывания здесь, я здорово сбросила несколько килограммов, несмотря на беременность. Накинув белую кепку Луи Витон, я схватила сумочку в коридоре и уже потянулась за дверную ручку. Машин словно не было. Ждать такси пришлось дольше, чем я того ожидала. Бесконечно поглядывая на наручные часы, я прыгала с ноги на ногу. В конце концов, ожидание взяло верх, и я поспешила на автобусную остановку.
Только я начала переходить дорогу, как со скрипом, турбированный мерседес-майбах, остановился в паре миллиметров от меня. Со злостью и испугом, я яростно глянула на автомобиль, пока водительская пассажирская дверь не открылась и модная девушка в очках не показалась передо мной. Высокая фигуристая дамочка, с волосами, цвета как у меня и идеально подобранным образом для сегодняшней погоды. Понимание пришло ко мне в ту секунду, когда волосы девушки отдали знакомым парфюмом. Она обнимала меня, не говоря ни слова в ту же секунду. С круглыми глазами, я не сразу ответила на её объятия. Машина плавно отъехала и припарковалась у моего дома. Широкоплечий водитель, сняв очки, с ослепительной улыбкой обернулся, и в его лице я узнала Марка. Сердце трепетало, как сумасшедшее.
-Луизочка! – радостно крича, выбежала из машины Эли, а следом за ней, вышел Виктор. Теперь я уже не сдерживала слез. Слез радости и неожиданности.
Думаю, ни для кого не секрет, что выражение шока застыло на моем лице. Я ответно обнимала каждого по очереди, делая это машинально. Они смеялись, улыбались, шутили, а я, часто моргая, не отпускала их из виду, боясь проснуться.
-Ты не спишь! – словно читая мои мысли, окликнула подруга, и они с Эли тот час набросились на меня с крепкими объятиями.
Теперь, не оставалось сомнений, ради чего необходимо жить. Люди, что делают тебя счастливой в трудные времена - самое большое богатство в жизни. Я любила этих ребят, и ничего этого не могло изменить.
Думаю, что происходило дальше, не секрет. Мы тусовались до утра, не сомкнув глаза. Проводили все свободное время с девочками, обсуждая все подряд. Следующие пару дней, мы то и дело, вырывались чаще из дома, развлекаясь на частных вечеринках и ещё неизведанных мной местах. На удивление, за все время, никто из ребят не упоминал о Владе. То ли, дабы не расстраивать меня, то ли, он вернулся к своему прежнему образу жизни, не появляясь в компании. Признаться, надежда, что он тоже окажется в той машине, из которой вышли ребята, жила во мне до последнего. Все же, несмотря на тоску по нему, я была счастлива в эти дни, проведенные с людьми, что стали мне семьей.
О беременности, по-прежнему, никто не знал. Я планировала остаться наедине с Три и Эли, рассказав обо всем, что копилось во мне пару месяцев, но не решалась. Я знала, что доверить это подругам, особенно Беатрис, будет лучше идеей, но медлила. Мне казалось, узнай об этом хоть кто-то, все изменится. Боязнь, что я слишком долго тянула со своей тайной, отразится на дружбе, не покидала меня ни на минуту. В то же время, я жутко переживала о последствиях. Мысль, что новость дойдет до парней, а позже и до Влада, выедала все изнутри. Больше всего на свете, мне не хотелось привязывать его к себе ребенком. Мне не хотелось, чтобы он когда-либо узнал об этом. Пускай, я поступала эгоистично, но это было лучшим решением, которое приходило мне в голове. Я понимала, что никто из нас так не будет счастлив. Но он узнает, когда-нибудь, рано или поздно, обязательно узнает о ребенке, но это не произойдет до того момента, пока я не буду готова.
«Влад обязан знать, это и его ребенок» - кричал во мне внутренний голос, и я боялась, что реакция подруг будет такой же.
Еще одной главной причиной моего молчания, были родители. Я была уверена в их поддержки и понимании, но что-то, слишком значимое, заставило оставить это втайне от мамы. Скорее, она была первой, кому я должна была об этом сообщить. И уверенность, что пока я не буду готова рассказать обо всем сама, она бы и словом не промолвилась, была велика. Вот только момент со знакомством малыша, я оттягивала до последнего, словно это могло что-то изменить.
Эта неопределенность разрывала изнутри.