Он видел
Т/И стояла перед зеркалом в комнате для девушек-слизеринок.
Лёгкий полумрак, мягкий свет от старого торшера, и на ней — кружевное чёрное бельё, которое она надела просто... для себя.
Она провела пальцами по бедру, поправила бретельку.
Зачем?
Не было особого повода. Просто странное ощущение внутри — как будто хотелось почувствовать себя живой, желанной, настоящей.
И именно в этот момент дверь приоткрылась.
— Извините, я думал... —
Голос обрывается. Она оборачивается.
Драко.
Он застыл в дверях. На секунду. Или на вечность.
Глаза скользнули по ней, медленно. Глубоко. И остановились. На бёдрах. На груди. На ней.
— Чёрт... — выдохнул он. — Прости. Я...
— Выйди, — прошептала Т/И, сердце колотилось.
Но он не сдвинулся.
— Ты... ты знаешь, что ты делаешь, когда выглядишь так?
Она натянула халат, завязала пояс. Дыхание стало неровным.
— Драко. Выйди.
Он шагнул ближе. Один шаг — и уже напротив.
— Ты специально? — прошептал. — Чтобы сжечь меня, добить. Или ты просто не понимаешь, насколько ты сейчас...
— Прекрати.
Он не слушал.
— Я сплю и вижу тебя. Говорю другим, думаю о тебе. Я...
Он сорвался.
— Я хочу тебя, Т/И. Прямо сейчас.
Она замерла. Внутри — короткое, резкое эхо: «я тоже когда-то хотела». Но потом — другой голос, тише, теплее: «но я уже с тем, кто рядом».
Т/И сделала шаг назад.
— А я просто иду спать.
Он выпрямился, как будто удар получила не она, а он.
— Что?
— Я. Иду. Спать, — сказала она жёстко, отводя глаза.
Он сжал кулаки.
— А в каком крыле ты «спишь» теперь, а? В том, где ночует Нотт?
— Не твоё дело, — спокойно.
Он рванулся к двери. Захлопнул её, так, что стены дрогнули.
А она осталась стоять. С закрытыми глазами.
Сбросила халат.
И пошла — к Тео.
•
Он был в своей комнате, на кровати, читая какую-то старую книжку. Когда увидел её — замер.
— Что случилось?
Она подошла, молча. Села рядом.
Скользнула ладонью по его груди.
— Я просто... хочу быть с тобой.
Он уловил что-то в её взгляде — странную печаль. Но не стал спрашивать.
Он просто обнял её.
И начал медленно расстёгивать её халат.
Когда ткань соскользнула, он замер. Вдохнул.
— Ты... — выдохнул. — Чёрт, ты с ума меня сведёшь.
— Тогда сходи, — прошептала она. — Только не останавливайся.
•
На этот раз всё было иначе. Не как в прошлый — осторожный, тёплый, первый.
Теперь — горячее, резче, будто они оба поняли: прятать чувства больше нельзя.
Он прижимал её к стене, целовал губы до дрожи, срывал остатки белья и твердил, как безумный:
— Ты моя. Ты слышишь? Моя.
— Да, Тео... — простонала она, запрокинув голову.
И он вошёл в неё, не спрашивая, не сдерживаясь — с голодом, с тем, что копилось неделями. А она только цеплялась за него сильнее, и всё внутри неё отзывалось: да, он рядом. Да, он держит. Да, он — мой выбор.
•
Позже, когда она лежала на его груди, он спросил:
— Он тебя видел?
Она кивнула.
— И?
— Я сказала, что просто пошла спать.
Он усмехнулся.
— Хитро.
— Честно.
И она поцеловала его в плечо, уткнувшись в кожу.
А он обнял её крепче.
И только далеко, в пустой спальне слизеринцев, Драко сидел на своей кровати.
Смотрел в потолок.
И чувствовал, что теряет.