Разбитое молчание
Он узнал.
Не от Тео. Не от Т/И. Даже не от сплетен, которыми кишела гостиная Слизерина.
Он увидел.
Поздно вечером, когда думал, что в подземельях никого нет.
И всё же — увидел.
И всё внутри него сорвалось с цепи.
⸻
На следующий день он сидел в дальнем углу библиотеки.
Не один.
— Ты опять молчишь, — сказала Панси, листая книгу, которую точно не читала.
— Это лучше, чем срывать проклятия на стену, — бросил он холодно.
— Драко, ты серьёзно? Она не твоя.
Он поднял взгляд, и Панси замолчала. Потому что впервые за долгое время в его глазах не было злости.
Только боль. Сырая, настоящая.
— Она могла быть моей, — прошептал он. — Если бы я не был таким, каким она меня видит.
— А каким она тебя видит?
Он пожал плечами.
— Холодным. Самодовольным. Привыкшим брать. Не умеющим... быть.
Панси впервые не язвила.
— А ты умеешь?
Драко медленно закрыл книгу.
— С ней — почти получилось. До него.
•
Вечером Т/И возвращалась с тренировки по заклинаниям. В коридоре было темно, но её внимание привлёк чей-то голос, доносившийся из пустого класса рядом.
— Я не собирался... — голос дрогнул. — Я не должен был чувствовать это.
Она остановилась. Подошла ближе к приоткрытой двери.
— Я же знал, чем всё кончится. Она выберет безопасного. Того, кто не умеет ранить. А я... я только это и умею. Ломать. Пугать.
Пауза. Звук удара — что-то слетело со стола.
Т/И осторожно заглянула внутрь.
Драко стоял один. Спина напряжена. Руки дрожат. Он смотрел в зеркало, словно хотел разбить своё отражение.
— Я сам себя боюсь, — выдохнул он. — Вот в чём правда. Я знаю, на что способен. И не хочу, чтобы она это увидела.
Снова тишина.
— Но она уже выбрала. Его.
Он не знал, что Т/И стоит за дверью. Что слышала каждое слово.
•
Позже, в спальне, она сидела на кровати, прижав к груди колени.
В голове метался образ Тео — его руки, его губы, его голос.
Но теперь рядом с ним — другой образ. Драко.
Сломанный. Настоящий. Такой, которого она никогда не видела.
«Я боюсь себя», — звучало у неё в голове.
Он не злился. Он страдал. И это было страшнее любой ярости.
•
На следующий день они столкнулись в коридоре. Он не отвёл взгляда. Только прищурился.
— Надеюсь, вам с Ноттом было... приятно, — сказал он, как яд. — Надолго хватит?
Она не ответила сразу.
— Не надо делать вид, что тебе всё равно, — бросила она. — Я видела, что ты чувствуешь. Слышала.
Он замер. На секунду.
Потом хмыкнул:
— Подглядываешь теперь?
— Я заботилась.
Он резко подошёл ближе.
— Не надо. Я не ребёнок. Не трогай меня из жалости.
— А если не из жалости?
Он смотрел на неё с тем самым взглядом, от которого всё внутри Т/И скручивалось в узел.
— Ты любишь его? — резко спросил он. — Тео?
Тишина.
— Я не знаю, — честно. — Но я... теперь не уверена, что знаю и тебя.
Он усмехнулся.
— Никто не знает. И никто не должен. Особенно ты.
Он развернулся и ушёл.
Но теперь было поздно.
Т/И уже знала.