57
Клэр затягивает у меня на руке резиновый жгут и стучит по локтевому сгибу, чтобы проявилась вена. Бритва застыл по другую сторону кровати. Мужчина в белом халате – я так и не узнала, как его зовут, – стоит у монитора, с секундомером в руке. Вош прислоняется к раковине и наблюдает за мной. Глаза у него яркие, поблескивают, как кремень, они очень похожи на глаза вороны в лесу в тот день, когда я подстрелила Чашку. Он смотрит с любопытством, которое граничит с безразличием. И тогда я понимаю, что Вош прав: ответом на их прибытие не может быть ненависть. Ответ – в ее противоположности. Единственный вариант – это антитеза всех вещей. Как яма на том месте, где стоял фермерский дом, – просто ничто. Ни ярость, ни злость, ни страх – вообще ничего. Пустота. Бездушный, безразличный взгляд акулы.
– Слишком частый, – говорит мистер Белый Халат.
– Для начала вот это, чтобы ты расслабилась, – произносит Клэр и вводит иглу мне в руку.
Я смотрю на Бритву. Он отворачивается.
– Лучше, – докладывает Белый Халат.
– Мне плевать, что вы со мной делаете, – говорю я Вошу, еле ворочая распухшим языком.
– Это не важно.
Вош кивает Клэр, и она берет второй шприц:
– Устанавливайте сетевой концентратор по моему сигналу.
Концентратор?
– Эй-эй, осторожнее, – предупреждает Белый Халат, а сам смотрит на монитор, где видно, что мой пульс немного участился.
– Не бойся, – говорит Вош. – Это не причинит тебе вреда.
Клэр бросает на него удивленный взгляд. Вош пожимает плечами.
– Ну мы же проводили тесты, – произносит он и щелкает пальцами. – Продолжайте.
Я вешу десять миллионов тонн. Мои кости из железа, а все остальное из камня. Я не чувствую, как игла входит мне в руку.
– Начали, – объявляет Клэр, и Белый Халат включает секундомер.
Мир – это часы.
– Мертвые получили по заслугам, – усмехается Вош, – а вот живые – ты и я – должны еще поработать. Называй это как хочешь – судьбой, везением, Божьим промыслом. Ты передана мне в руки как инструмент.
– Прикрепляем к коре головного мозга.
Голос Клэр звучит приглушенно, как будто мне заложили уши ватными тампонами. Я поворачиваю голову в ее сторону. Проходит целая тысяча лет.
– Ты уже видела такое однажды, – говорит Вош в тысяче миль от меня. – В лаборатории, в твой первый день в «Приюте». Мы сказали, что это была инвазия чужой формы жизни в мозг человека. Это неправда.
Я слышу пыхтение Бритвы, он дышит громко, как дайвер через кислородный редуктор.
– На самом деле это микроскопичный командный сетевой концентратор, который прикрепляется к префронтальной доле твоего мозга, – поясняет Вош. – Центральный процессор, если хочешь.
– Загружается, – подтверждает Клэр. – Похоже, все хорошо.
– Не для того, чтобы тебя контролировать… – будто оправдывается Вош.
– Встречаем первый поток.
Игла блестит в свете флуоресцентных ламп. Черные точечки в капле янтарного цвета. Когда Клэр вводит иглу мне в вену, я ничего не чувствую.
– …а для того, чтобы скоординировать около сорока тысяч механизированных гостей, для которых ты будешь исполнять роль хозяйки.
– Температура тридцать семь и девять, – сообщает Белый Халат.
Бритва громко дышит.
– Чтобы достичь нынешнего уровня развития людей, доисторическим крысам понадобились миллионы лет и тысячи поколений, – говорит Вош. – Тебе, чтобы перейти на следующий уровень, потребуется всего несколько дней.
– Соединение с первым потоком установлено. – Клэр снова наклоняется надо мной, ее дыхание пахнет горьким миндалем. – Встречаем второй поток.
В комнате жарко, как в печке. Я обливаюсь потом. Белый Халат объявляет, что температура поднялась до тридцати девяти с половиной.
– Эволюция – неприятное занятие, – вздыхает Вош. – Множество фальстартов и тупиков. Некоторые кандидаты не подходят для роли встречающей стороны. У них сдает иммунная система, или их начинает мучить когнитивный диссонанс. Проще говоря, они сходят с ума.
Я вся горю. В моих венах огонь. Вода течет из глаз, стекает по вискам, заполняет уши. Я вижу, как лицо Воша наклоняется над бесконечным морем моих слез.
– Но в тебя, Марика, я верю. Ты прошла через огонь и кровь не для того, чтобы сейчас меня подвести. Ты послужишь мостиком между тем, что было, и тем, что будет.
– Мы ее теряем, – дрожащим голосом сообщает Белый Халат.
– Нет, – бормочет Вош, его холодная ладонь прикасается к моей мокрой щеке. – Мы ее спасли.