37
Я позвала Бена в номер:
– Ничего. Я проверила… везде.
– А горло? Ты в горле смотрела? – тихо спросил он.
Бен слышал подавленную ярость в моем голосе, он понимал, что я на грани и действовать надо аккуратно.
– Перед тем как отключиться, она сказала, что у нее болит горло.
– Я смотрела. Там нет гранулы, Бен.
– Ты уверена? Замерзшая, изголодавшаяся девочка появляется у нас на пороге, и первое, что она делает, – жалуется на боль в горле. Это очень странно.
Он осторожно, боком подошел к кровати. Наверное, опасался, что я могу наброситься на него от бессильной ярости. Хотя такого никогда раньше не случалось. Бен тихонько положил ладонь на лоб Меган, а второй рукой открыл ей рот. Наклонился пониже и прищурился:
– Ничего не разглядеть.
– Поэтому я и воспользовалась вот этим, – произнесла я и передала ему пальчиковый фонарик Сэма.
Бен посветил фонариком в горло девочки:
– Красное.
– Верно. Поэтому она и сказала, что горло болит.
Бен озадаченно почесал щетину на подбородке:
– Она не сказала «помогите мне», или «я замерзла», или даже «сопротивление бесполезно». Пискнула только, что у нее болит горло.
Я скрестила руки на груди:
– «Сопротивление бесполезно»? Ты серьезно?
В дверь просунулся Сэм. На меня уставились большие карие глаза, круглые как блюдца.
– Она в порядке, Кэсси?
– Жива, – ответила я.
– Она проглотила гранулу! – заявил генератор идей. – Ты ничего не нашла, потому что это у нее в желудке!
– Отслеживающее устройство бывает размером с рисинку, – напомнила я ему. – Почему у нее должно болеть горло, после того как она его проглотила?
– Я и не говорю, что у нее из-за этого болит горло. Ее горло тут вообще ни при чем.
– Тогда почему тебя так волнует, что оно у нее красное?
– Меня волнует другое, Салливан. – Бен очень старался сохранять ровный тон, потому что хоть кто-то из нас должен был оставаться спокойным. – То, что она появилась здесь как гром среди ясного неба, может означать многое. Если точнее, то ничего хорошего. На самом деле – только плохое. А оттого что мы не знаем, почему она пришла, все становится еще хужее.
– Хужее?
– Ха-ха. Тупая шутка тех, кто не владеет литературным языком. Богом клянусь, еще кто-нибудь посмеет меня поправить – сразу получит в морду.
Я вздохнула. Ярость постепенно уходила, и я превращалась в пустую, обескровленную оболочку человека.
Бен долго смотрел на Меган и наконец принял решение:
– Надо привести ее в чувство.
В номер зашли Дамбо и Кекс.
– Только не говори мне, – обратился Бен к Кексу, который, естественно, ничего бы ему не сказал, – что вы ничего не обнаружили.
– Никого, – поправил его Дамбо.
Бен не дал ему «в морду». Но руку к нему протянул:
– Дай мне свою флягу.
Он отвинтил крышку и поднес флягу ко лбу Меган. Капля воды задрожала на горлышке. Казалось, она висела там целую вечность.
И прежде чем эта вечность закончилась, хриплый голос у нас за спиной произнес:
– Я бы на твоем месте этого не делал.
Эван Уокер пришел в себя.