21:06 Океан Ари
«... ничего не помню о Ливане, в памяти только одна картина и в ней есть ты» — «что за картина?» — «ты ведь тоже был в Ливане?» — «...я забыл...»
Ари накрывает воспоминание в такси. «... первый день войны, мне 19, а я еще даже не брился... в одну сторону фруктовые сады, в другую сторону море, а мы стреляем куда не попадя до темноты... и офицер говорит: погрузи в танк мертвых и раненных, отвези и свали их... я не видел раньше ни смерти ни открытых ран, а теперь я вел танк, наполненный мертвыми и ранеными туда, где яркий свет и спасение». «Что делать?» — «Стреляйте.» — «В кого?» — «Куда-нибудь.» — «Может лучше молиться?» — «Тогда молись и стреляй.»
Молиться имеется в виду за упокой. Ари думает, что везет раненых к спасению, а мертвых к достойному захоронению. А не в геенну огненную (место сжигания хозяйственных отходов в синайских пустынях). Потому что это документальное кино про израильскую армию подготовленное ветераном для ветеранов, а не очередной памфлет на советскую армию подготовленный политошлюхами для ковырялок.