Красный генерал

Эдгару снился сон.

Бескрайнее море, белоснежных как первый снег роз. Их острые шипы режут босые ноги. Вокруг клубится тьма.

Он был чуть младше. Надежд в нем было чуть больше. Но в душе успело зародиться чувство, на которое он стал способен много позже.

Эдгару снился сон.

Запах крови мешается с запахом роз. Он ступает по белому покрывалу лепестков, нежных как руки матери, совершенных как мраморная статуя, гладких и холодных как лёд. Шипы режут ноги. Но ему все равно. Над его головой клубится тьма. Гуще, чем самый наваристый кисель. Непроглядней, чем дыра в душах убийц. Но внезапно тьма больше не тьма вовсе. Она стекает по невидимым стенам. Окрашивает все в алый. Пытается утопить. Кровь. Она сочиться ему в уши, забивает ноздри и заливает глаза. Эдгар захлебывается в крови.

Дым.

Алая поверхность начинает полыхать. Воздух наполняется запахом гари. Таким знакомым, таким жутким. Запах жженой древесины, опалённой человеческой полоти.

Все мешается в одно. И среди всего этого кошмара, огня и крови, все что он видит это силуэт, бледный, прекрасный и такой знакомый. Силуэт протягивает руки. Губы приоткрыты в беззвучной мольбе. Глаза зашиты.

Эдгар пробирается к своему видению сквозь огонь, встающий на дыбы, сквозь кипящую кровь, сквозь шипы, что острее бритвы.

В руке он сжимает нож. У него одна цель, срезать эти треклятые чёрные нити с мертвенно бледной кожи знакомого силуэта. Но тысячи невидимых рук преграждают ему дорогу. Силуэт неподвижен. Рот приоткрыт. Глаза защиты. Руки протянуты в неведомой мольбе.

Блеск стали и чёрные нити пропадают среди моря крови.

Эдгар добрался к своей цели. Совершил задуманное. Ему удалось срезать треклятые нити и освободить видение. Но когда мертвенно бледная девушка открывает глаза, то вместо двух изумрудов в них зияет пустота. Белоснежное нечто. Взгляд мертвеца.

От ужаса и отчаянья Эдгар падает на колени. Волна крови захлестывает его с головой, словно поддерживая волну страха, отчаянья и горя.

Подскочив в кресле, Эдгар тревожно озирается. В комнату струятся слабые лучи света из-за плотно завешанных штор. Небольшое помещение с несколькими креслами, шкафом, большой кроватью и обнаженной девушкой на ней. Ее белоснежные волосы, волнами расплескались на подушке. Глаза закрыты. Грудь методично вздымается. Наверное, ее можно назвать красивой в этом призрачном свете рассвета. Нет. Она безусловно красива. Как труп.

Эдгар отворачивается к окну. Смотрит сквозь щелку штор на вздымающийся красный диск среди деревьев. На прекрасную зелень. На жизнь.

Он глубоко вдыхает. В нос сразу впивается аромат роз и его взгляд устремляется на прикроватную тумбу, а на ней ваза с кроваво алыми розами. Любимые цветы Ребекки. Огромный букет, кроваво алых роз, которые подарил он.

Эдгар ненавидит их запах. Сладкий, приторный, дурманящий аромат. Единственная ассоциация, которая у него возникает – смерть.

Парень потирает виски в надежде унять боль. Его взгляд блуждает по комнате. Большая часть его одежды свалена в углу у кровати. Его взгляд падает вниз. Нет. Всё-таки вся его одежда маячит чёрной тучей на прикроватном ковре, а вторая, такая же куча, лежит неподалёку.

Эдгар прикрывает глаза. Боль в висках невыносима. Череп трещит так, будто по нему хорошенько зарядили камнем. Да пусть и так. Почему совершивший это не довёл до конца? Он ненавидел это состояние после сна. После этих пары часов мучений.

Эдгар снова потёр виски.

Часть его надеялась, что с уходом чувств пропадут и кошмары. Только в его снах душа продолжала присутствовать на самых чудовищных зрелищах и не могла отличить реальность от иллюзии. Все также, если не хуже, его тело корчилось в судорогах, дрожало от ощущения безмерного ужаса и страдания, а разум хоть и осознавал своё заблуждение, но не помогал, казалось у него не хватит сил продержаться до конца. Эдгар просыпался весь в поту и в слезах, охваченный тупым оцепенением и усталость от этих бесполезных болезненных усилий была с ним целый день, а ночью через несколько дней, когда силы его оставляли и он снова решался закрыть глаза, все повторялось.

Так пыткой для него стало любое состояние будь то бодрствование или сон, но теперь, когда его глаза открыты он хоть не чувствует того, что приходит к нему по ночам.

Эдгар поднимается с кресла и, приоткрыв шторы выглядывает в окно. Отсюда виден стеклянный купол оранжереи, часть сада и идеально ровные пруды, вокруг которых размещены стенды для тренировок.

Позади слышится движение. Невидимые руки почти касаются его кожи, но он быстрее. Секунда, и девушка с гулким звоном прижата к окну. Она морщится не то от удара, не то от холода стекла. Голова высоко задрана, крепкая рука мешает полноценно дышать. Запястья в захвате. Ребекка улыбается.

- Подкрадываться ко мне сзади, плохая идея, - серьезно произнёс он, чуть ослабляя нажим на шею, но запястья все также оставались скованы его хваткой.

- Неужели? – Ребекка захлопала ресницами. – Не думала, что ваша железная рука в бархатной перчатке правит в спальне также уверенно, как и на поле боя.

Ее глаз сузились, а губы расплылись в улыбке.

- Ослабь хватку, Морэнтэ, - прошептала она. – Твои враги остались там, где идут сражения.

Эдгар улыбнулся ей.

- Прошу, - снова прошептала она.

И оковы спали с ее запястий, но Эдгар не отошёл.

Взгляд Ребекки принялся блуждать по его телу. Медленно исследуя каждый клочок, словно, она пират, а на его коже карта и ей необходимо отыскать заветный крестик.

Ребекка моргнула и ее исследование прекратилось. Коснулась его груди. Легкая улыбка вновь поселилась на ее губах. Будто вовсе не замечая, как улетучилась нежность со взгляда парня.

- Столько шрамов и ни одного на милом личике, - произнесла она.

Ее руки скользнули по плечам, животу и она отстранилась, зашипев от холода стекла позади.

- И что они делают? – спросила она.

- Спасают меня.

Ребекка была достаточно умна чтобы не спросить от чего и не завести тему, которая наверняка бы навредила их утренней идиллии. В будущем она поймёт какой это было ошибкой, но будет уже слишком поздно.

- Меня ждёт Маргарет, - говорит Эдгар, и его голос становится грубее, серьезней. – Мне уже пора. Да и тебе тоже, - оборачивается он к девушке, попутно одеваясь. – После вчерашней бойни нам прислали ещё шесть человек. Нужно разобраться с ними.

- Вчера было все так плохо? – осторожно поинтересовалась она.

Слухи, которыми наполнился дом ночью ее напугали.

- Как и всегда. Просто мы пошли напролом чтобы сэкономить время. Так хотел Магистр. От этого больше жертв. С обеих сторон.

Последняя золотая пуговица вдета в петлю. Взгляд Эдгара устремляется на все ещё обнаженную девушку у окна. Как бы ему хотелось узнать, что творится в ее белокурой голове. Что подталкивало эту безусловно смелую и сильную девушку на подобное безрассудство? Она не могла ни чувствовать, как тернист этот путь и как он разрушителен. Эдгар отказывался верить в то, что может быть убедителен настолько и потому для него не находилось причин, оправдывающих ее безрассудство. Иронично, что, размышляя так, он сам поступал не менее безрассудно во имя любви, но почему-то для него была огромная разница между его жертвой и жертвой Ребекки.

Эдгар склонился к куче с одеждой и подняв с неё блузку подошёл к девушке.

- Давай помогу, - говорит он.

Губы Ребекки изогнулись в улыбке, и она послушно повернулась спиной позволяя одеть себя.

- Повернись.

И она повиновалась. Потом Эдгар отошёл и вернулся с остальной одеждой. Спустившись на колени, надел на неё брюки и как на живой кукле застегивал пуговицы, расправлял складки ткани. Ребекка же молчаливо наблюдала, как он монотонно слой за слоем возвращал все на свои места, чтобы вечером снова повергнуть все в хаос. И вот когда последняя пуговица ее пиджака была вдета в петлю, лицо Эдгара просияло, и он как оценщик, довольный своим приобретением улыбнулся. Так естественно. Так по-свойски.

- Ты же знаешь, - начала Ребекка. – Я люблю тебя.

Их взгляды встретились. Эдгар заправил ей за ухо прядь волос. Почувствовал какая теплая ее кожа. Не то что взгляд. Хоть он и был пропитан любовью, было в нем что-то, чего хотелось избегать, и Эдгар решил не отказывать себе в этом.

- Знаю, - сказал он и взяв ее за руку повёл к двери.

Чувствовал, как она задумчиво всматривается в его лицо. Даже ощущал как холод поднимается все выше по ее телу. Знал, что ей больно. Поэтому и заставил себя остановиться у двери и ещё раз взглянуть ей в глаза. Поцеловать. Улыбнуться. И наконец сказать:

- Маргарет ждёт меня. Увидимся после завтрака.

И ушёл, оставляя блондинку в одиночестве и с комом в горле.

****

Стоя на поле, он мимолетным взглядом озирал похоронные саваны, озарённые блендой прекрасной луной. Ещё один выигрыш в копилке его побед. Ещё одна капля крови на его руках.

Эдгар смотрел на тела и понимал, что эта победа была его заслуга, все это понимали. Теперь знания, которые он получил от Луизы и клуба направилась против них. Он передал их тем, кто шёл под его началом, видя эти молодые непуганые зачастую обречены лица он желал дать им шанс на жизнь. В этой войне не было верных сторон и ему отчаянно хотелось дать шанс этим ещё совсем молодым людям. Тем нескольким сотням верным ему. Тем, с кем он спал под одной крышей. Он обучил их тому, что знал, показал, что умел. Теперь они опережали лучших солдат правительства, могли часами следить за жертвой, использовать редкие руны и оставаясь незамеченными вблизи, разглядеть все что потребуется. И всем им казалась бледной земля, по которой они ступали, небо было тусклым для их взгляда, а воды бескрайних морей становилось мало. Влияние речей Магистра было виновно в этом или безумие, к которому неизменно приходил каждый из них на поле боя. Ты либо становился великим и мог совладать со всем, либо умирал от ловко выведений руны, клинка, стрелы, яда. Других вариантов не было, разве что сойти с ума, что тоже случилось со многими.

Эдгар видел, как лекари пытались привести в чувство десятки сотни солдат после бля. Те начинали бредить, теряли реальность, но каждый кто ещё мог ходить был потенциально ценным и его пытались спасти, но потом это оставили. Госпитали завалили трупами солдат Магистра и солдат правительства. У кого из них дела обстояли хуже сложно было сказать, но вскоре стало ясно, что у вторых все куда печальнее. Они совсем не щадили своих людей как иронично бы это не было, а может солдаты Магистра были жёстче и проворнее, у них не было запретов, кроме запрета на собственную смерть.

- Пора возвращаться генерал.

Эдгар обернулся. Перед ним стоял Джей бледный как полотно и уставший как мул после работы в поле. Щеки его впали, а под глазами проступили темные, как бездонные пруды круги. Его измученный вид говорил о тяжёлой ночи. Все они, за эти шесть часов кровавого боя состарились на несколько лет. Однако в глазах Джея Эдгар видел уважение, проступавшее за пеленой усталости. За что они его уважали?

Раздался свист метала разрезающего воздух. Послышался выкрик. Громкий, просто оглушительный и полный ужаса. Взгляд Эдгара устремился в сторону звука. Один из солдат правительства пришёл в себя и видимо обезумев от ярости и крови, вывел первую попавшуюся руну. Та попала в парня в десяти шагах от Эдгара и отсекла ему руку до самого плеча. Кровь хлестала ручьём и мешалась с грязью. Подобие человека извивалось в грязи среди трупов. Эдгар ожидал что к нему подбегут остальные. Но измученные кровью и насилием люди лишь озирались как в бреду. Тогда солдат вывел ещё одну руна, и она уже точно знала свою цель. Эдгар отразил ее прежде, чем Джей выкрикнул слова предупреждения, и парень ещё раз поблагодарил жизнь за долгие часы тренировок. От вспышек защипало глаза. Еще одна руна попала точно в цель, но уже была выведена Эдгаром. Солдата рассекло на двое, и он кровавой кашей повалился на землю. Эти люди безумны, глупы и посредственными. Война показала, что спрятано за покровами кожи. И парень должен был признать, что в головах тех, против кого они сражались была полная каша.

Именно здесь на поле боя Эдгар впервые столкнулся с собственными заблуждениями. Люди, к которым он какое-то время испытывал сочувствие, оказывается совершенно его не заслужили. Их души полные драмы, глубины и добра оказались пустыми. Эти люди маркировали поступки других своими мотивами. Затыкали уши и закрывали глаза чтобы картинка в их головах соответствовала реальности. Он понял, что они и правда убеждены, что основная причина жестокости приближённых — это корысть. Будто они стремятся к чему-то осязаемому, материальному. В их жизни это было так важно. Им не понятна вся ситуации. Думают, что проживут без магии и ее потеря никак не отразиться на них. Им не понятно, что можно рисковать всем, потому что есть то, что намного важнее. Их не просили поддерживать, их просили просто не мешать. В конце концов Эдгар понял, что общество прогнило. Не видя сути в, казалось бы, таких простых вещах. К нему пришло осознание зачем Магистр выбрал именно этот путь. Стало понятно почему отказался от механизмов, которые использовал вначале. Так его голос был услышан, нет, даже больше. Он получил поддержку от тех, кто никогда бы не пошёл просто за словом. Как бы то абсурдно не звучало, но идеи оказалось недостаточно. Возможно, люди всегда будут призирать таких как Магистр и называть их тиранами, и может даже никогда не поймут, что они же их и породили. Не будь Магистр Магистром ничего бы этого не было. Без крови, одними словами и демократией он бы не пришёл к тому, что имеет сейчас, и речь совсем не о власти которой он обладает. Хотя это безусловно имеет свой вес. Но стать властелином мира не входило в его план. Эдгару был уверен в этом, как и в том, что подобная стратегия просто показалась ему более надёжной и быстрее переносящей результаты. Пусть на крови и на трупах, но ему удалось создать новый мир и возможно когда-нибудь таким как он будет под силу перекроить общество. Конечно, Эдгару не чужды были такие понятия как любовь к родине, где он родился, также, как и сострадание к народу кровь которого кипела в нем. Его мать засыпала и просыпалась под топот солдат, брат был вынужден накинуть мантию смерти. Эдгар пытался быть честным хотя б с самим собой. Просматривало сводки новостей, читал независимых свободных журналистов и чем больше он смотрел на людей, что видели только чёрную сторону, тем больше понимал, что у человека, выросшего в системе патологической лжи – зависимо все. И врут все. Они не поверят, что независимость — это свобода. Также как и не поверят, что система, в которой они жили годами лишали их ее. Правительство находилось под влиянием дворца, а дворец под влиянием церкви. Все устои рухнулись, а золотые цепи слетели. Теперь, когда выстраивается новая система каждый может обрести свой человеческий мир. Куда они никогда не пустят лжецов и людей в расписные нарядах. Но, к сожалению, не каждый захочет.