глава 3.
К вечеру, девушка всё таки выбралась из дома, чтобы дойти до подвала, который казался ей в какой-то мере и жутким местом, но в тоже время манящим, будто медом намазано для её души. Юношеский максимализм играл в Маше яркими красками, девушка жаждала захватывающих дух приключений, чтобы забыть все гнетущие моменты из прошлого, сейчас будто бы трезвый разум сам кричал о помощи, а помощь она могла найти лишь в этих стенах, в этом окружении. Хоть они и казались страшными людьми, в плане поступков, но Маша чувствовала в них защиту.
Маша, с глубокими синяками под глазами, шагала по темным коридорам неизведанного подвала, где разгорались непонятные и опасные деяния группировщиков. Её стопы издавали глухие звуки, утонченные воздухом напряжения. Недосыпание и вечные слёзы превратили её в призрака, блуждающего в мраке, но сейчас это было её единственным спасением. Взгляд девушки был будто бы застывшим, словно уставший от борьбы. Её глаза, тусклые от истощения, скользили по стенам подвала, отражая страх и решимость. Она знала, что в этом зловещем пространстве её судьба может кардинально измениться, и, возможно, лишь здесь она найдет ответы на свои мучающие вопросы. Сумеречный свет фонарей тускло освещал путь Маши, выявляя тайны, которые прятались в темноте. Её шаги звучали как последний стук сердца, напоминая о том, что каждый момент в этом подвале мог стать последним. Но она продолжала идти, преодолевая страх и боль, потому что это помещение стало её последней надеждой. Машинально руки начинали дрожать, когда она прикасалась к старым, облупившимся стенам. Стены подвала были свидетелями многих тайных деяний, невыразимых ужасов и страданий, и Маша стала частью этого мрачного наследия, искала ответы, которые могли изменить её судьбу. Девушка была как жертва в зловещей сети Хади Такташ, но именно здесь, среди опасности, она надеялась обрести свободу. Волосы Маши, замусоренные и безжизненные, ложились на её плечи, словно тень её прошлого, следящего за каждым шагом. В темных уголках подвала витала атмосфера неопределенности, и она ощущала, как воздух пропитан напряжением и страхом. Но для девушки это было необходимое испытание, вызов, который она решила принять, чтобы спасти себя от мучительных теней смертей, которые будто бы преследовали её на каждом шагу. Глаза девочки замерцали, когда она натыкалась на предметы, выдававшие странные звуки. Это был лабиринт, в котором она пыталась разгадать свой собственный путь, и каждый шаг был как перекресток между спасением и бездной. Она знала, что её судьба теперь на весах, и вся её жизнь зависит от решений, которые она примет в этих мрачных коридорах. Силуэты группировщиков мерцали вдали, как призраки, создавая тень, которая грозила поглотить Машу. Но она не останавливалась. В каждом мерцании света она видела возможность вырваться из этого мрака. Она шла вперёд, преданная своему стремлению к свободе и истине, даже если это стоило ей последних сил.
Проходя последний коридор, который вводил её в крохотную комнатушку, с яркими лампами по периметру, девушка слегка сжалась, ведь на нее уже глядели несколько пар глаз, явно не с хорошими намерениями. Слащавые морды, казалось, сейчас лопнут от животных инстинктов. Этот мрачный контакт с новыми знакомыми, которые позже станут, намного больше, чем приятели, оборвал Рафа, который уже проходил к девушке и вытягивал руку, для рукопожатия.
— Я думал, что и не придёшь уже, нужно было бы вылавливать тебя по подворотням, — смеясь, говорил мужчина, паралельно сжимая руку Маши, узловатыми пальцами. Его дикий взгляд, который заострялся на чертах лица, тела, говорил об одном — планы, на девушку грандиозные, но кто бы знал, что они вовсе не радужные, а сумрачные, как и вся эта гиблая контора.
«После разгрома ОПГ «Тяп-ляп», оставшиеся на свободе ребята присоединились к новой группировке, сформированной не так давно, но набирающей популярности — «Хади Такташ». Многие из тогдашних участников группировки жили вблизи улицы, которая была названа в честь известного татарского поэта Хади Такташа (Вахитовский район), которая и дала название банде.
Рафа — автор группировки, был достаточно сдержан, справедлив и категоричен, жил по понятиям и остальных учил, ведь «если прибыл, то будь добр, выполняй». Не раз отбывал наказание в местах лишения свободы, уже в тот отрезок времени, но его уважали, ведь своих не сдавал и не помогал «шить макруху». К ребятам относился по отечески строго, ведь у многих их не было, а если и были, то пили беспросветно. Сам же Рафа, находящийся в стае «стариков», занимался отторжением ребят, которые пытались подмять под себя весь устав и состав «Хади Такташ».
Рэкет, заказные убийства, наркоторговля, крышевание проституции, азартные игры — всё свидетельствовало деятельности группировщиков, не каждый соглашался на такие зверства, противоправные действия, за что быстро отшивались и последующие годы, проживания в Казани — становились адом, ведь вести об этом разносились со скоростью света. Криминал, который действовал в те времена, можно было описать одно цитатой: Улицы были нашими, но правила игры создавались теми, кто не боялся играть с огнем »
Вот и пришедшая девушка, которая уже была готова играть не только с огнем, входила в мрак тогдашней атмосферы страшных деяний. Громогласные приветствия, после того, как её представил Рафа, одурманили голову, оглушающий шум в ушах, давал понять, что она жива и сейчас стоит на ногах, а не падает. Через несколько минут всё замолкли, ведь Рафа уже начал усаживаться посередине комнаты, которая, казалась, такой знакомой, будто бы все прекрасные годы — прошли здесь.
— Маша — не одна из нас, она не должна придерживаться устава нашей конторы, но исполнять свои обязанности обязана, — глухо промолвил мужчина, доставая из черной, кожаной куртки пачку сигарет. Золотистые буквы на упаковке мерцали в тусклом свете, словно олицетворяя зыбкую ностальгию. Он касался пачки, словно это был священный артефакт, хранящий в себе не только табак, но и частицы прошлого, запечатленные в каждой затяжке. Судя по износу упаковки, она была его верным спутником в бесчисленных приключениях, переживших множество моментов счастья и горя. Проникнутый меланхолией, он вынул сигарету и устремил свой взгляд вдаль, словно пытаясь найти ответы в тени прошлого. Его лицо, отпечатанное временем, выражало мудрость и тайны, сокрытые за каждой морщиной. В руках у него была не просто пачка сигарет, а история, рассказанная дымом и пламенем. Предлагая сигарету рядом сидящему пареньку, который казался достаточно неплохим, но разделяющим взгляды группировщиков, Рафа все так же неподвижно глядел, то на девочку, то на стену, будто бы там транслируются, все моменты пережитого. — Табак – это как путешествие в прошлое, - прошептал он, зажигая сигарету, словно зажигалкой коснулся свечи в храме времени. Дым, медленно поднимаясь в воздух, казался эфемерным мостом, соединяющим настоящее с темными уголками воспоминаний. В каждом вихре дыма мелькали обрывки его жизненного пути – моменты счастья, слезы разлуки, пыль дорог, пройденных слишком быстро.
Собрание было закрытого характера, скорлупу не впускали на такие сборы, ведь здесь обсуждались дальнейшие, чудовищные моменты, которые могут настигнуть каждого участника группировки, но эту информацию супера доносили малышам помягче, хотя она мало отличалась от первоначальной. Когда очередь, чтобы объяснить, чем она будет заниматься в их кругах, девочку сразу собралась поднимать переполох, ведь она не хотела «подписывать договор с дьяволом», чтобы забыться не обязательно убивать людей..
— Маша, как человек с цепкой хваткой, железным духом, нужен нам и она станет неприкосновенной, если не будет выбрасывать фокусы, которые не нужны и вовсе. — говорил мужчина, сидя в полумраке с зажатой, между узловатыми пальцами сигаретой, словно это продолжение его собственных, хорошо отлаженных линий. Взгляд его глубок и задумчив, отражая внутреннюю силу, спрятанную за маской невозмутимости. Темные волосы ложатся аккуратно, создавая контраст с легкой дымкой, которая скользит вокруг него. Он медленно втягивает табачный дым, словно наслаждается каждым моментом этого ритуала. Воздух наполняется ароматом табака, создавая атмосферу таинственности. Когда он наконец выдыхает, дым медленно покидает его легкие. В этот момент его лицо освещается лунным светом из окна, создавая загадочные тени. Облака дыма медленно растекаются в воздухе, словно вихри времени, уносящие с собой его мысли и внутренние переживания. Рафа выдыхает с удовольствием, его губы формируют плотный поток дыма, который медленно поднимается вверх, создавая визуальное воплощение его внутренней свободы. Глаза его сверкают, будто отражая огонь, который горит внутри. Осматривая каждого из присутствующих, он наблюдает за реакцией, ведь невиданно было звать девчонок в опасную среду, они являлись лишь игрушками для группировщиков, а сейчас, какую-то девушку представляют, как нужду для «Хади Такташ», но мужчина продолжает, — Навести справки по тебе, было вовсе не тяжело. Хорошо стреляешь, работники тира показывали мишени, учишься исправно, но с родственниками тяжело, да и денег нет, с чем мы тебе естественно поможем, но за маленькую услугу, — снова оглядывая Машу с ног до головы, мужчина улыбается. Да-да, улыбается, ему нравится её страх и защитная реакция — агрессия, которая ему и нужна.
Она сможет спустить курок ружья, когда это понадобится, ибо это её будущая обязанность. Увы, если бы девушка могла отказаться от этого движения, у неё бы всё равно не вышло, ведь сейчас она в оковах мрака и зловещей жизни, которая настигала СССР, вот-вот уже начнется перестройка, которая поглотит в себя людей, которых преследует кризис, голодовка, недостаточность услуг и продовольствия.