отряд "Феникс"

Жизни проходят сквозь меня,

У меня есть ещё одна жизнь, чтобы жить,

Время ускользает от меня,

У меня нет ничего, чтобы отдать.

Кровь и свет звёзд,

Кишки и очарование,

Похоже, ничто не имеет значения.*

Чанёль даже дыхание затаил, ошарашенный подобным заявлением. Впрочем, остальные члены отряда выглядели не менее изумлёнными. Все они смотрели поочерёдно то на воинственно нахмурившего брови Кёнсу, готового стоять до последнего; то на растерявшегося Бэкхёна; то на не знающего, как поступить Пака. И ни один не раскрыл рта, чтобы хоть немного сбавить тот груз ответственности, что лёг на плечи альфы.

А Чанёль прекрасно ощущал, что он в тупике, из которого только два выхода, и оба ведут в Преисподнюю. Один смотрел на него с затаённой надеждой и полными слёз глазами, другой обиженно пыхтел, не решаясь высказать своё мнение вслух. Пойдёт Пак с Кёнсу — Бэкхён обидится и надумает себе чего-нибудь лишнего. Откажет омеге — и тогда До от отчаяния трахнется с каким-нибудь уродом, что сломает его окончательно.

— Блять, ты издеваешься наверное, да? — потерев руками лицо, хрипло спросил Чанёль.

— Я ещё не блядь, но скоро ей стану. Пожалуйста, Чанёль. — Не выдержав, Кёнсу всё-таки расплакался и медленно опустился на стул.

Сердце альфы разрывалось от вида горьких слёз, текущих по лицу омеги. До был в отчаянии, он не знал, что делать, к кому бежать за помощью. Чонин держался отстранённо, хотя было заметно, что альфе едва удавалось сохранять невозмутимое выражение лица — несомненно, слова омеги больно его задели, и теперь он точно не собирался вставать на его защиту. И Бэкхён, который всегда впереди планеты всей, когда нужно кому-то помочь, впервые упрямо молчал, явно не желая делиться тем, что по праву считал своим. Интересно, если Чанёль всё же согласится на предложение Кёнсу, Бэк будет плакать?

— И что мне делать? — не выдержав, обратился к Слюнявчику альфа.

От ответа мальчишки зависело слишком много, поэтому Чанёль ожидал его с затаённым трепетом, тщательно отгоняя ту мысль, что он просто пытается переложить весь груз ответственности за будущий поступок на плечи шестнадцатилетнего подростка.

— Сделай так, как велит твоё сердце, — спустя долгую минуту произнёс Бэкхён, не поднимая головы.

И от этого показного равнодушия и отстранённости внутри у Пака что-то привычно перемкнуло, толкая его навстречу безумствам, о которых, в скором будущем, он совершенно точно пожалеет.

Со скрипом отодвинув стул, альфа подскочил к рыдающему До, схватил его за запястье и потащил к выходу, почти не слыша голос Шина, что-то кричавшего им в спину. Бэкхён тоже ничего не слышал, кроме звука удалявшихся шагов, вместе с которыми умирало его сердце, корчась в мучительных судорогах.

***

Дежуривший в штабе солдат любезно сопроводил странную парочку до комнаты в конце тёмного коридора, где кроме продавленного дивана и стола с грязными тарелками ничего не было.

Боясь потерять первоначальный запал и пойти на попятную, Чанёль наворачивал круги по крохотной комнатушке, то выглядывая в заляпанное стекло, выходившее на шумную площадь, то косясь на нерешительно замершего у дивана Кёнсу.

— Что стоишь? Раздевайся! — рыкнул он омеге.

Поспешно кивнув, До начал расстёгивать дрожащими пальцами мелкие пуговки форменной рубашки. Чанёль вновь отвернулся, не в силах смотреть на медленно обнажавшееся подростковое тело, чувствуя себя грязным педофилом и насильником. Прислушиваясь к шороху одежды за спиной, треску молнии, он тяжело сглатывал, чувствуя, как внизу живота ощутимо нарастает возбуждение — совершенно необъяснимое, постыдное, но от того ещё более щемящее. Омега пах — не так, как пахнет истинный, но всё же слишком сладко. Среди сотен грязных потных солдатских тел, его было подобно хрупкому цветку, появившемуся не там и не в то время. Если его не сберечь, то тяжёлый сапог точно раздавит, вдавит в землю, не оставив и следа.

Неуверенно обернувшись, Чанёль поднял взгляд на обнажённого подростка и ощутил, как по виску заструилась капля холодного пота. Стоящий перед ним Кёнсу выглядел потрясающе — худенький и гибкий, настоящий омега. Совершенные узкие бёдра, впалый живот и острые ключицы, едва не разрывающие изнутри тонкую кожу. Безумие.

Пак сам не понял, как оказался рядом с Кёнсу. Сгорая от нетерпения и восторга, он провёл широкой ладонью по розовеющей скуле, медленно спустившись на тонкую шею и слегка её сжав. Зрачки До расширились, а губы слегка приоткрылись, тут же соприкоснувшись с Паковскими. Альфа моментально углубил поцелуй, параллельно касаясь подушечками пальцев твердеющих сосков. Омега растерянно простонал и упёрся ладошками в плечи Чанёля, с трудом прервав глубокий жадный поцелуй.

— Как же вкусно ты пахнешь, — пьяно пробормотал Пак, сдёргивая с себя куртку и не глядя бросая куда-то под ноги.

— Спасибо, — смутился Кёнсу, вытерев ладошкой влажные от слюны губы.

Чанёль стянул с себя майку, обнажив подтянутый пресс, которого давно не касались ласковые омежьи руки. Когда же на полу оказались и штаны, сдёрнутые вместе с трусами, До прикусил губу и широко распахнул глаза.

— Прости, что твой первый раз — такой, — извинился Чанёль, стоя вплотную к омеге, соприкасаясь с ним кожей, смешиваясь дыханием.

— Всё в порядке, — неуверенно улыбнулся До, встав на носочки и коснувшись губами чуть колючего от щетины подбородка.

Оглаживая хрупкое тело ладонями и млея от изящности изгибов и бархатистости кожи, Пак уложил омегу на диван и робко сжал тонкий член, вызвав судорожный вздох и сорвавшееся дыхание. До крови кусая пухлые губы, омега едва заметно толкался бёдрами в чужую крепкую ладонь, не замечая, как длинные пальцы аккуратно подбираются к его промежности и начавшей так ароматно пахнуть дырочке.

— Не бойся, — шепнул Чанёль, протолкнув внутрь омеги первый палец.

Тот чуть вздрогнул, но понятливо кивнул и постарался расслабиться. Альфа растягивал его неторопливо, давая привыкнуть к чувству наполненности. И Кёнсу был ему за это благодарен — вряд ли те, кто будут позже, окажутся настолько же тактичными любовниками. Впрочем, ни тому, ни другому не хотелось сейчас думать о будущем. В данную минуту их мир сузился до крохотной комнаты, пронизанной редкими лучами солнца, пробившимися сквозь жалюзи. В них кружилась пыль, поднявшаяся над полом, и отражались тени от двух переплетённых на диване тел.

— Чёрт, презерватив, — выругался Чанёль, уже приготовившись войти в юное тело.

— Не страшно. Моя течка давно закончилась!

— Уверен?

— Конечно, я же врач!

Сложно сопротивляться, когда под тобой лежит молоденький омега с бесстыдно раздвинутыми ногами и раскрасневшимися щеками. Пак сдался — вошёл мягко и неторопливо, получив в награду тихий стон и пару царапин на лопатках.

Движения из плавных и тягучих незаметно переросли в частые, с оттяжкой. Войдя во вкус, Чанёль втрахивал дрожащего Кёнсу в матрас, не забывая ударять его по белоснежным ягодицам, от чего те покраснели и болезненно подрагивали. И всё бы ничего, но Пак никак не мог кончить. Двигался, словно по инерции, смотря на то ли стонущего, то ли плачущего Кёнсу, чувствуя наслаждение, но не доходя до пика. Но стоило на мгновение закрыть глаза и представить под собой заплаканного, изогнувшегося в экстазе Слюнявчика, как оргазм вспорол острыми иглами напряжённое тело и Чанёль выплеснулся глубоко в чужом теле.

Сладкое марево развеялось слишком быстро, оставив после себя весьма понятную горечь и неотвратимость произошедшей ошибки. Альфа сполз с обласканного и едва дышащего Кёнсу, принявшись торопливо одеваться. Верно оценив ситуацию, До с трудом взял себя в руки и последовал примеру Чанёля.

— Я пойду, — ударив себя по карманам, выдохнул Пак.

— Спасибо!

Уже схватившись за ручку двери, альфа кивнул и кисло улыбнулся омеге.

— Подожди!

— Что ещё? — раздражённо рыкнул он.

— Я знаю, что между нами нет любви, но если однажды захочется, всегда можешь обратиться ко мне за помощью, — благодарно улыбнулся Кёнсу.

Чанёль лишь неопределённо фыркнул, выскочив из комнаты и не узнав, как До медленно осел на пол и безутешно разрыдался, поджимая колени к груди. Между ягодицами было липко и неприятно саднило, но сердцу было ещё больнее. Кёнсу был не прав — не согласие стать шлюхой его убило. Окончательно его сломал секс с Чанёлем и осознание собственной ненужности кому бы то ни было. Он сам ощущал себя жалким паразитом, не заслужившим права дышать воздухом, и впервые столь отчаянно желавшим умереть, чтобы прекратить эти мучения.

***

Оказавшись на свежем воздухе, Пак прислонился спиной к облупленной стене здания и с трудом перевёл дух. Хотелось поскорее смыть с себя следы недавнего секса, но если внешнюю грязь ещё можно отмыть, то внутреннюю — никогда.

Потянувшись было за сигаретами, вспомнил, что оставил их в рюкзаке, и грязно выругался. Стрелять у проходивших мимо мрачных солдат Пак не решился, поэтому, спрятав дрожащие руки в карманах штанов, направился на поиски отряда.

Подростки нашлись у одноэтажного здания из красного кирпича, огороженного высоким забором. Вход на территорию, видимо, осуществлялся по пропускам, по крайней мере, стоящий у входа дежурный явно не собирался пропускать внутрь каждого желающего. Благо, рядом с проходной был обнаружен курящий Тао.

— Ну, как? — понятливо дав прикурить, хмыкнул альфа.

— Как Бэкхён? — затянувшись и проигнорировав вопрос, задал встречный Пак.

Хуан пожал плечами и стряхнул пепел себе под ноги.

— Не рыдал, не истерил. Просто сидел и ничего не говорил. Знаешь, как будто из него душу вынули.

— Что ты несёшь? — закатил глаза Чанёль.

— Говорю, как есть!

— Да ничего, блять, постыдного, я не сделал! Ну трахнулись. И что? Я и с Луханом переспал когда-то! — завёлся Пак.

— Как-то неправильно этим гордиться, когда у тебя парень есть, — тихо произнёс Тао, оказавшись тут же прижатым к стене.

— Заткнись, понял? Не тебе меня жизни учить! Что же вы, такие умные, в тот момент молчали, прячась за спины друг друга? — тяжело дыша, шипел в лицо сощурившегося альфы Чанёль. — Я сделал то, что должен был сделать! Я должен был бросить Кёнсу после того, как все от него отвернулись?!

— Да отвали ты! — с трудом отпихнув Пака, прошипел Хуан. — Ищи теперь оправдание!

— Заткнись, сука! — налетев на Тао и ударив его в скулу, заорал Чанёль. — Я никому ничего не должен! И не смей меня в чём-то упрекать!

Почувствовав на себе пристальный взгляд, Пак передёрнул плечами и медленно обернулся. В отдалении стояли омеги — Минсок, словно безумный, оттирал свои ладони и трясся всем телом, а поддерживающий его Лухан, не удосужившись стереть чужую кровь с подбородка, насмешливо смотрел на Чанёля.

— Где Бэк? — подлетел к ним альфа.

— Я убил его. Убил, — словно заведённый, повторял Минсок.

— Кого ты, блять, убил? — на секунду опешил Пак.

— Ты бы хоть засосы свои спрятал, — выплюнул ему в лицо Лухан и заботливо расцепил руки Кима, успевшего расцарапать их до крови.

— Где Бэк?! — не выдержав, заорал альфа.

Резко прекративший бормотать Минсок, поднял на него остекленевший взгляд и, согнувшись пополам, выблевал жалкие остатки завтрака Чанёлю на ботинки.

— Тихо! Тихо! Всё в прошлом, — осев рядом с омегой на землю, тихо шептал Лухан.

А Пак смотрел на заплёванную обувь и думал, что это лучшее из того, что он заслужил.

***

Отряд поселили в общем блоке для солдат. Выделили для них отдельный угол, где стояли пять двухъярусных кроватей, пара тумбочек и небольшой стол. В большом помещении с высокими потолками было душно и шумно. Казалось, здесь никогда не бывало тишины — одни приходили, другие уходили, кто-то спал, кто-то играл в карты. Люди смеялись и плакали, делились эмоциями, щурясь в неровном свете тусклых ламп. На новеньких никто не обращал внимания — они появлялись здесь с завидной периодичностью и с такой же частотой исчезали. Даже наличие двух омег не прибавило интереса к малолетней компании, смотревшей на мир, как стая маленьких диких зверят.

Кёнсу к ним не вернули, видимо, как и обещали, поселив отдельно от остальных. Сехун, на правах командира, отправился к Шину, чтобы выяснить судьбу омеги. Чонин, старательно делая вид, что ему на всё плевать, улёгся на одну из кроватей и демонстративно отвернулся к стене. Чанёль же, не сводя взгляда со Слюнявчика, за которым весь день упорно следовали беты, лишь чертыхнулся сквозь зубы.

Пак понимал, что им необходимо поговорить, но с чего начать не знал. Он молчал во время обеда, когда их накормили вонючей баландой в столовой, больше напоминавшей свинарник. Не заговорил и в душевой, где оттирал от себя ощущение чужих прикосновений, желая содрать их с кожей, если понадобится. Бэк находился за стенкой, в отсеке для бет, но Паку казалось, что он слышит его всхлипы даже сквозь кирпичную стену.

Тао оказался прав — Бэкхёна было не узнать. Он словно умер, но продолжал жить. Словно из него кто-то вынул душу. Словно этим кем-то стал Чанёль.

И всё же альфа решился на разговор. Стоило бетам на минуту ослабить оборону, как он схватил вздрогнувшего Бэка за плечо и потащил за собой. Беты хотели было побежать следом, но притормозили, увидев искрящийся ненавистью взгляд Пака.

Выйдя на улицу, Чанёль решительно зашагал в поисках тихого уголка, уже начиная сомневаться, что на территории «А» вообще есть таковой. Наконец, протолкнув в незаметную дыру в заборе несопротивляющегося Слюнявчика и забравшись следом, Пак осмотрелся и облегчённо вздохнул — ни души.

Пока Чанёль пытался прикурить, то и дело ломая спички, Бэк сел на холодную землю и сложил острый подбородок на колени.

— Встань, блять, простудишься. — Схватив мальчишку за плечи, альфа силком поставил его на ноги, но упрямый Слюнявчик плюхнулся обратно. — Хуй с тобой!

Сев рядом, он всё-таки закурил и блаженно затянулся, чувствуя, как напряжение немного отпустило.

— Понравилось?

Чанёль от неожиданности закашлялся дымом и недоумённо взглянул на мальчишку — он тут речи придумывает, а это чудо уже пошло в атаку.

— Обычный секс, — пожал плечами альфа.

— Он же омега. Всех альф тянет к омегам. Я не осуждаю тебя, — меланхолично отозвался Бэкхён. — В конце концов, ты прав — ты ведь ничего мне не обещал. Мы просто попробовали, и у нас ничего не получилось. Так бывает.

— Ты сейчас себя или меня успокаиваешь?

— Я знал, что однажды ты найдёшь себе омегу, на котором женишься, с которым заведёшь детей. Но не думал, что это случится так скоро и что этим омегой станет Кёнсу. Это… больно, — жалобно поведал Бэкхён, жмуря глаза, но не плача. — Но это нормально. Потому что ты настоящий альфа, а он омега. Вы природой предназначены друг другу…

— Хватит! — отбросив сигарету, Чанёль схватил Бэка за плечи и развернул к себе лицом. — Что за чушь ты несёшь? Зачем всё это говоришь?!

— Я хочу, чтобы ты был счастлив!

— Да иди ты, знаешь куда, со своим желанием всех понять и простить! Не строй из себя жертву! Проходили, знаем! Давай, наори на меня, ударь, закати истерику!

— Это удел омег, а я бета, — нахмурился Слюнявчик.

— И что дальше? Ты теперь не человек?

— Ты захотел переспать с ним, а не со мной! Вот и катись к нему! — звонко закричал Бэк, оттолкнув Чанёля.

— Вот! Уже лучше, — обрадовался альфа.

— Отстань от меня! От тебя воняет чужим омегой! И засосы свои дурацкие спрячь! Видеть тебя не хочу! — разревелся Бэкхён, вздрагивая всем тельцем.

— Ладно, хватит уже! Не драматизируй! Это всего лишь секс. Я должен был пойти навстречу Кёнсу. Ты же понимаешь, как ему несладко.

— А мне сладко? — горько плакал мальчик, не позволяя себя обнять.

— Мы потрахались разок и всё! У меня на него, вообще, еле встал! И запах у него так себе. Честное слово! — оправдывался Чанёль, приводя всё новые доводы.

— Ваши стоны были слышны на весь этаж. Он звал тебя по имени, а ты кричал что-то о том, какой он узкий и горячий. Здесь тонкие стены, Пак Чанёль, — прошептал Бэк, но альфа прекрасно его услышал. — Ты сделал свой выбор, когда ушёл вместе с ним, и мне нечего к этому добавить. У нас был шанс, но мы его упустили. Всё кончено, Чанёль.

— Нет, нет! — Стоило Бэку подняться, как Пак схватил его в охапку и крепко прижал к себе. — Прости, ладно? Не сердись, малыш!

— Я не малыш и я не сержусь. Просто отпусти, не нужно всего этого, — покачал головой мальчик, спрятав покрасневшие глаза за отросшей чёлкой. — Может, другие и смогут с этим жить, но не я. Ты был с Луханом — я простил и постарался забыть. Но то, что случилось с Кёнсу — нет. Ты мне нравишься, и я хотел быть рядом с тобой, но предав меня однажды, предашь и потом.

— Ты сейчас говоришь эту чушь под влиянием эмоций. Знай, что я никому тебя не отдам, — прижимая Бэка к себе, шептал Чанёль ему на ухо.

Вывернувшись из собственнических объятий, мальчик отскочил на безопасное расстояние и спокойно поправил одежду.

— Я тоже хотел, чтобы ты был моим первым, но сейчас уже не нуждаюсь в этом. Ты был первым для Кёнсу, а мне такого не нужно. Мы могли быть только друг для друга, Чанёль. Ты сам всё разрушил.

Не сказав больше ни слова, Бэк пролез в дыру в заборе, оставив альфу в одиночестве. Пак ещё какое-то время ждал, что Слюнявчик одумается, вернётся и бросится к нему на шею. Но время шло, а он продолжал мёрзнуть в одиночестве, отупело глядя на разбросанные по небу звёзды и понимая, что Бэкхён прав и его не вернуть.