1🦸♂️Последняя битва 🦸♀️
Глава первая - У Каменного Котла
В последние дни Нарнии далеко к западу, за Фонарной Пустошью, у самого Великого Водопада, жил Обезьян.
Лет ему было столько, что никто уже не помнил, когда поселился он в этих местах, и был он умнейшим, безобразнейшим, самым морщинистым обезьяном, какого только можно себе вообразить. Звали его Хитр, и жил он в развилке большого дуба в деревянном, крытом листьями домике. В этой части леса редко встречались говорящие звери, люди, гномы или какой-нибудь иной народ. Однако у Хитра был сосед и друг, осёл по имени Лопух. По крайней мере они называли себя друзьями, но со стороны вам показалось бы, что Лопух скорее слуга Хитра, чем друг, - ведь любая работа доставалась ему. Когда они вместе ходили на реку, Хитр наполнял водой большие кожаные бурдюки, но обратно их тащил Лопух. Когда им нужно было что-нибудь в городе, ниже по течению, именно Лопух спускался вниз с пустыми корзинами на спине и возвращался с полными. А все те лакомства, которые он привозил, съедал Хитр, ещё и приговаривая: «Ты ведь знаешь, я не могу есть траву и колючки, значит, справедливо вознаградить себя чем-нибудь другим». Лопух всегда отвечал: «Конечно, Хитр, конечно, я знаю». Лопух никогда не жаловался: он считал, что должен быть благодарен уже за то, что такой умный обезьян дружит с таким глупым ослом. Если Лопух и пытался иногда возразить, Хитр говорил: «Я, Лопух, лучше тебя знаю, что надо делать. Ты ведь неумён». И Лопух всегда отвечал: «Да, Хитр, это совершенно верно, я неумён», - вздыхал и делал, что ему велели.
Как-то утром в начале года оба они гуляли по берегу Каменного Котла - так называется глубокая котловина сразу под обрывами на западном краю Нарнии. Огромный водопад низвергается в озеро с непрерывным грохотом; с другой стороны вытекает Великая река, вода под водопадом беспрестанно бурлит и пенится, словно её кипятят; отсюда и пошло название Каменный Котёл. Ранней весной, когда в горах к западу от Нарнии тает снег, водопад вздувается и становится особенно бурным. Когда друзья смотрели на Каменный Котёл, Хитр вдруг указал на что-то чёрным лоснящимся пальцем.
- Смотри! Что это?
- О чём вы? - спросил Лопух.
- Что-то жёлтое только что проплыло по водопаду и упало в Котёл. Смотри, вот оно опять плывёт. Мы должны узнать, что это.
- Должны? - переспросил Лопух.
- Конечно, должны, - сказал Хитр. - Может, это что-нибудь полезное. Будь другом, слазай-ка в Котёл и вытащи эту штуку. Тогда мы сможем её как следует рассмотреть.
- Лезть в Котёл? - спросил Лопух, прядая длинными ушами.
- А как же иначе мы её достанем? - сказал Обезьян.
- Но... но... - начал Лопух, - может, вам лучше вытащить её самому? Видите ли, ведь это вам интересно, что это, а совсем не мне. И потом, у вас есть руки, вы можете что-нибудь ухватить не хуже человека или гнома. А у меня только копыта...
- Да, Лопух, - сказал Хитр. - Не ждал от тебя... Я о тебе думал лучше.
- Что я такого сказал? - робко спросил осёл, ибо Обезьян казался глубоко оскорбленным. - Я хотел только...
- ...чтобы я полез в воду, - сказал Хитр, - как будто ты не знаешь, какие у обезьян слабые лёгкие и как легко они простужаются! Прекрасно. Я полезу. Я уже продрог на этом ужасном ветру. Но я полезу. Возможно, я умру. Тогда ты пожалеешь. - Голос Хитра задрожал, словно он сейчас расплачется.
- Пожалуйста, не надо, пожалуйста, не надо, - не то проговорил, не то прокричал по-ослиному Лопух. - Я не хотел сказать ничего такого, Хитр, правда. Вы ведь знаете, я ужасно бестолковый и не могу думать о двух вещах сразу. Я забыл про ваши слабые лёгкие. Конечно, я всё сделаю. Вы не должны сами лезть в воду. Обещайте, что не полезете, Хитр!
Хитр обещал, и Лопух зацокал копытами по каменистому берегу, ища спуск. Не говоря уже о холоде, совсем не шутка лезть в бурлящую и пенящуюся воду. Лопух целую минуту стоял, поёживаясь и набираясь решимости. Но тут Хитр окликнул его: «Может, всё-таки лучше мне?» - и Лопух поскорее сказал: «Нет, нет. Вы обещали. Я сейчас». - И вошёл в воду.
Волна с силой ударила его в морду, забила рот и ослепила. Потом он на несколько минут ушёл под воду, а вынырнув, оказался совсем в другой части Котла. Тут водоворот подхватил его, закружил всё быстрей и быстрей, отнёс под самый водопад и потянул вниз. Оказавшись почти на дне, Лопух подумал, что больше не вынырнет; а когда всё же вынырнул, увидел, что загадочный предмет тоже понесло к водопаду и тоже утянуло на дно, а всплыл он ещё дальше, чем прежде. В конце концов, смертельно уставший, продрогший, весь в синяках, Лопух схватил-таки его зубами. Он вылез, таща эту штуку перед собой и путаясь в ней передними ногами, так как была она размером с хороший ковёр, очень тяжёлая, холодная и склизкая.
Он уронил её перед Хитром и остановился, дрожа, отряхиваясь и пытаясь отдышаться. Но Обезьян даже не спросил, как он себя чувствует, даже не посмотрел на него: он был слишком занят - ходил вокруг вытащенного предмета, расправляя, поглаживая и обнюхивая его. Наконец нечистый блеск появился в его глазах, и он сказал:
- Это львиная шкура.
- Э-о-о-о-х, неужели? - с трудом выговорил Лопух.
- Интересно... интересно... интересно... - бормотал Хитр в глубокой задумчивости.
- Интересно, кто убил бедного льва? - подхватил Лопух. - Надо его похоронить.
- О, это не был говорящий лев, - сказал Хитр, - об этом можешь не беспокоиться. Выше водопадов в Западных Дебрях нет говорящих зверей. Эту шкуру носил дикий, бессловесный лев.
Кстати, так оно и было. Человек-охотник убил и освежевал этого льва в Западных Дебрях несколькими месяцами раньше. Но это не имеет отношения к нашей истории.
- И всё же, Хитр, - сказал Лопух, - даже если эта шкура принадлежала дикому, бессловесному льву, приличней было бы устроить скромные похороны. Я хочу сказать, что львы - это вообще довольно... довольно серьёзно. Сами знаете, из-за кого. Понимаете?
- Кончай рассуждать, Лопух. Ты в этом не силён. Из этой шкуры мы сделаем тебе шубу.
- Я не хочу, - сказал осёл. - Это будет... я хотел сказать, другие звери могут подумать... ну, в общем, я не хотел бы...
- О чём это ты? - раздражённо перебил Хитр.
- Я думаю, будет неуважением к Великому Льву, если такой осёл, как я, начнет расхаживать в львиной шкуре.
- Перестань, пожалуйста, спорить, - сказал Хитр. - Что такой осёл, как ты, в этом понимает? Ты не умеешь думать, Лопух, так предоставь это мне. Почему ты не хочешь относиться ко мне так же, как я к тебе? Я знаю твои сильные стороны и ценю их. Я позволил тебе лезть в Котёл, потому что знал - ты сделаешь это лучше меня. Но почему я не могу делать то, что я умею, а ты - нет? Позволят мне хоть что-нибудь делать? Будь же справедлив.
- Ну конечно, раз так... - сказал Лопух.
- Вот и я говорю, - подхватил Хитр. - Чем рассуждать, лучше бы пробежался до Чипингфорда и посмотрел, нет ли там апельсинов и бананов.
- Я так устал, Хитр! - взмолился Лопух.
- Конечно, - сказал Обезьян, - и промок, и замёрз, а бег рысцой - лучший способ согреться. Кроме того, сегодня в Чипингфорде базарный день.
Лопух не стал спорить.
Оставшись один, Хитр тут же заковылял к своему дереву то на двух, то на четырёх лапах. Перемахивая с ветки на ветку, он забрался наверх, болтая и скаля зубы. В своём доме он нашел нитку, иголку и большие ножницы - он был умный Обезьян, и гномы научили его шить. Засунув в рот моток ниток (это была очень толстая нитка, скорее даже бечёвка), отчего щека у него оттопырилась, словно он сосал огромную ириску, Хитр взял иглу в зубы и ножницы в левую лапу. Затем спустился с дерева и заковылял к львиной шкуре. Присев около неё на корточки, он принялся за работу.
Сразу прикинув, что туловище шкуры великовато для Лопуха, а шея коротковата, он отрезал большой кусок от туловища и смастерил из него длинный воротник для длинной ослиной шеи. Затем он отрезал голову и пришил воротник между головой и плечами. С обеих сторон шкуры он продел бечёвку, так чтобы она завязывалась у осла на брюхе. То и дело над ним пролетали птицы, и Хитр останавливался, озабоченно поглядывая наверх. Он не хотел, чтобы кто-нибудь видел его работу. Но все эти птицы были неговорящие, так что он мог не волноваться.
Лопух вернулся поздно вечером. Он не бежал, а устало трусил.
- Апельсинов нет, - сказал он. - И бананов тоже. И я очень устал. - И он лёг.
- Иди сюда и примерь свою новую львиную шубу.
- Надоела мне эта шкура, - ответил Лопух. - Я примерю её утром. Сегодня я слишком устал.
- Какой же ты злой, Лопух, - сказал Хитр. - Если даже ты устал, что же говорить обо мне? Пока ты разгуливал по долине, я не покладая рук трудился над твоей новой шубой. Мои лапы так устали, что еле держали ножницы. А ты даже не сказал спасибо, даже не взглянул, тебя совсем не трогает, - и... и...
- Дорогой Хитр, - мгновенно поднялся Лопух, - простите меня, негодного! Конечно, я хочу её примерить. Она просто потрясающая. Примерьте её на меня сейчас же.
Пожалуйста.
- Ладно, стой здесь, - сказал Хитр. Шкура была слишком тяжела для него, но наконец, пыхтя и отдуваясь, он напялил её на осла, завязал бечёвку под его брюхом, привязал ноги к ногам, а хвост к хвосту. Тот, кто видел настоящего льва, не ошибся б и на секунду. Но тот, кто льва не видел, глядя на Лопуха в львиной шкуре, мог бы принять его за льва, если, конечно, не подходить слишком близко, или при слабом свете и если Лопух не стал бы кричать по-ослиному или стучать копытами.
- Ты выглядишь замечательно, просто замечательно, - сказал Обезьян. - Если кто-нибудь увидит тебя сейчас, он подумает, что перед ним сам Аслан, Великий Лев.
- Это было бы ужасно, - ответил Лопух.
- Нет, напротив, - возразил Хитр. - Все бы делали то, что ты прикажешь.
- Да я не хочу ничего приказывать.
- Подумай только, сколько добра мы могли бы сделать! - сказал Хитр. - Я бы тебе советовал, конечно. Я бы придумывал мудрые указы. И все подчинялись бы нам, даже король. Мы навели бы в Нарнии полный порядок.
- Мне казалось, что в Нарнии и так полный порядок, - сказал Лопух. - Разве нет?
- Как! - вскричал Хитр. - Полный порядок?! При том, что нет ни апельсинов, ни бананов?
- Ну, знаете, - сказал Лопух, - не так уж многим... я думаю, вряд ли они нужны кому-нибудь, кроме вас.
- И сахар тоже, - добавил Хитр.
- М-да, - промолвил осёл. - Его бы хорошо побольше.
- Итак, решено, - сказал Хитр. - Ты выдаёшь себя за Аслана, а я советую тебе, что говорить.
- Нет, нет, нет, - испугался Лопух. - Не говорите таких ужасных вещей. Так нельзя, Хитр. Я не умён, но это я знаю. Что с нами будет, если вернётся настоящий Аслан?
- Надеюсь, он будет очень рад, - сказал Хитр. - Возможно, он послал нам львиную шкуру специально, чтоб мы навели порядок. Как бы то ни было, пока он не возвращается.
В этот самый момент прямо над ними раздался страшный удар грома, и земля задрожала под ногами. Оба зверя потеряли равновесие и повалились на землю.
- Вот, - с трудом выговорил Лопух, когда к нему вернулся дар речи. - Это знамение. Мы сделали что-то чудовищное. Сейчас же снимите с меня эту ужасную шкуру.
- Нет, нет, - возразил Обезьян (голова у него работала очень быстро). - Это совсем другое знамение. Я только что хотел сказать, что настоящий Аслан, раз уж ты его помянул, пошлёт нам землетрясение и гром, чтобы выказать своё одобрение. Я почти уже начал, но знамение произошло раньше, чем я успел произнести хоть слово. Теперь ты просто должен. И пожалуйста, не будем больше спорить. Ты прекрасно знаешь, что не разбираешься в таких вещах. Что может осёл понимать в знамениях?