Миракль

Когда станешь старше, проще, мудрее,
Не забудешь ли ты обо всех передрягах,
Что породили нас?
Тлея, словно угольки, падая,
Тоскуя под временам, когда мы не сдавались,
Столько лет назад.
И, ну, ты знаешь:

Делай что хочешь, потому что скоро конец,
Все, чего я хотела, — это ты.
На небеса мне никогда не попасть,
Потому что я не знаю как.
Так что поднимем бокал или два.

За все, что я потеряла ради тебя,
Скажи, неужели ты этого не поняла?
Просто чтобы избавиться от меня,
После всего, что я потеряла ради тебя.
Неужели ты этого не поняла?

LP — Lost on you

Мортиша

Мадрид, Испания

Апрель, 2031

Около пятнадцати лет, полных необычайно счастливых моментов взросления детей, Мортиша и Клаус провели в путешествиях по земному шару, надолго нигде не задерживаясь. Скрытые магией Фреи, темными артефактами Кола, они удачно избегали столкновений с тетушкой Далией, днем и ночью ведшей охоту за их первенцем. Их дочь, обладательница великой магической силы двух необычайно древних родов — влекла ее зовом крови.

Родители всеми силами оберегали дочь и сына, меж тем воспитывая их гораздо более лояльно, чем воспитывались они в свое время. Клаусу было сложно проявлять отцовские чувства к Элаю оттого, что он страшился хоть чем-то пойти по стопам отца, испортившего его детство, психику и столетия бессмертия. Верно, оттого чаще нужного избегал его. Однако с Реджиной он был самым что ни на есть образцовым отцом, не испытывающим скованности и страха. С ней он раскрыл свою мягкую сторону, уступая дочери в ее капризах, над чем его младший братец Кол неустанно насмехался, разумеется, по-доброму.

Порой Мортиша, успокаивая сына, чувствующего себя надломленным, просила супруга проявить гибкость, чуждую для него покорность. Клаус заводился, психовал, но к ее советам прислушивался. С ней он был честен, уважителен и осторожен, потому что страшно боялся потерять ее. Упрямая, Мортиша не соглашалась вновь познать бессмертие, как бы семья ее о том ни просила. А уж когда Фрея наложила на нее чары, замедлив старение, она и вовсе заявила, что ни на какие уговоры не поведется и вновь вампиршей не станет.

Неоднократно Клаус подумывал над тем, чтобы насильно напоить жену своей кровью, да только это не представлялось возможным. Около шести лет назад Фрея вместе с Каем сумела создать лекарство от вампиризма на основе крови Мортиши. Времени ушло достаточно, как и сил. Благо, результат себя оправдал, даровав их семье тот самый шанс, который много лет назад стремилась им преподнести матушка Эстер, вот только без потери выбора.

Лекарство использовали многие из Майклсонов.

Первым к человеческой жизни вернулся Кол, получив желаемое — магию. С раннего детства он был искусным ведьмаком, подающим серьезные надежды. И, как вновь стал человеком, таланта не растерял. Используя темные артефакты, он вместе с Люсиль, с его подачей принявшей свою магию, обосновался в Барселоне, живя на широкую ногу, в удовольствие. Враги семьи им страшны не были, магия здорово их выручала, как и гибриды Никлауса в качестве телохранителей, приставленные к семье.

Примеру младшего брата последовал Финн, немногим уступающий ему в магическом ремесле. Он выдохнул с облегчением, когда тысячелетний голод оставил его, и, расправив плечи, с надеждой отправился в благое будущее с Камиллой. Они поселились в небольшом городке в Швеции, день изо дня любуясь красотами природы. Немного позже Камилла узнала о семье нынешнего супруга все, что узнать было можно, и, к счастью, его история ее не оттолкнула. Она приняла его и остальных Майклсонов, которые со временем признали ее как нового, да не последнего члена семьи.

Элайджа, ровно как и Клаус, не имевший выдающегося потенциала к магии, поскольку отец считал, что мужчина обязан держать меч и твердо стоять на ногах, предпочел участь бессмертия. Он привык, полюбил свою вечность, которую разделил с Кэтрин. Уж она-то ни за какие коврижки лекарство не приняла бы. Оно и не надо было, их положение устраивало обоих. В особенности Клауса, выдохнувшего с небывалым облегчением при осознании, что старший брат останется подле него через сто лет, две и добрую тысячу лет. Пусть даже ему придется терпеть Катерину.

А вот Ребекка, сильнее всех желавшая познать материнство и прелести человеческой жизни, около года сомневалась, мучимая страхами. Были моменты, когда она считала свое желание подростковой романтизацией того, чего бы ей хотелось иметь, но не соответствующей реальности. В основе своей жестокой. В одну из их ночей, проведенных в Париже, Кристиан заявил, что примет лекарство вместе с ней и ее сомнения благополучно улетучились.

Около четырех лет назад Ребекка и Кристиан приняли лекарство, став людьми, и ныне у них подрастали двое замечательных близнецов — АстридЗначение: «Божественно красивая», «любимая богами». и Лазарь,Значение: «Божья помощь». которым, к величайшему счастью, Далия не угрожала. Они путешествовали, наслаждались мирной жизнью. Фрея точно так же оберегала их магией и замедляла старение, дабы позволить им провести гораздо больше времени вместе с семьей. Полгода назад случилось нечто, что не сумела исправить даже Фрея: Кристиан, защищая семью, убил троих, впоследствии став оборотнем.

Тогда-то меж супругами впервые случилась серьезная трещина: Ребекка желала простой человеческой жизни, кою имела; Кристиан всерьез подумывал над предложением Клауса, стать гибридом. Так уж сложилось, что первородный гибрид вместе с семьей прибыл к молодой семье, когда узнал о произошедшем. Не изменяя себе, он пошутил о том, что мечта сестрицы исполнилась и она завела щенка, а уж затем, за бокалом крепкого виски в ночи у камина, философствовал с давним добрым другом о прелестях, дарованных немногим — иметь возможность быть представителем сразу двух магических рас.

Мортиша, на стремление Кристиана в самом деле познать возможности двойственной природы Клауса, — отреагировала неоднозначно. С одной стороны, она понимала и разделяла его мотив иметь в запасе вечность; с другой стороны, опасалась худшего — голода, который вполне мог настигнуть ее доброго друга, коим она, вне всяких сомнений, дорожила. С ноткой ревности на ее измышления Клаус отвечал с привычным цинизмом: «Ты, радость моя, унаследовала ген потрошителя, а Кристиан по природе своей, как и я, оборотень. Он рожден, чтобы познать дар, свойственный гибридам».

Кристиан держался стойко, да только не сумел устоять перед медовыми речами Клауса, вскоре став размышлять о том, что может преподнести ему ген оборотня вкупе с вампиризмом. И пусть сейчас меж старыми верными друзьями царили исключительно разговоры из категории: «А что, если бы...», Ребекка всерьез опасалась того, к чему могут привести помыслы Кристиана, озаботившегося безопасностью семьи — ее и их детей.

В остальном жизни Майклсонов протекали мирно, не считая частых переездов и попыток одолеть Далию, продолжавшую преследование в погоне за магией первенца их семьи. А что до остальных? Деймон и Аврора много путешествовали по Европе, не брезгуя поживиться историческими драгоценностями в музеях ночью. На сем поприще они зарабатывали, хоть в деньгах нужды не знали, и развлекались, рискуя попасться людям, оружие которых против них не имели. Все же они вампиры.

С Каем дела обстояли иначе. Все те пятнадцать лет, покамест его племянники росли в любви и заботе, радуя семью успехами, он добивался Фреи. Не так давно она согласилась стать его второй половинкой официально, что стоило ему немалых усилий. Тем не менее ее закрытость и нежелание привязываться его не отталкивали. Напротив, пробуждали интерес вкупе с мотивацией — добиться ее, заполучить ее сердце.

Братья втайне делали ставки: «Насколько хватит Кая?» и «Как скоро крепость имени «Фрея» падет?».

И покамест Кай рвался к Фрее, Мортиша и Клаус вместе с детьми отдыхали в жаркой Испании. Элай и Реджина, числившиеся на домашнем обучении, до обеда занимались непосредственно учебой, в то время как их родители были предоставлены друг другу. Так было и сегодня.

С бокалом мохито Мортиша нежилась в солнечных лучах, отдыхая у бортика бассейна. Клаус общался по фейстайму с Марселем, держа в поле зрения стан супруги. Минули годы, а их страсть и глубокая привязанность оставались все столь же сильны, как и сто лет назад.

Немного погодя Мортиша прислушалась в разговору, заметив перемену в настроении супруга, заметно помрачневшего.

Подхватив соломенную шляпку, Мортиша присела на шезлонг, опустив подбородок на колени Клауса, привычным жестом коснувшегося ее щеки. Он словно бы говорил безмолвно: «Я здесь. Я рядом с тобой, ничего не бойся».

— ...Винсент уверен, что Пустая связана с твоей родословной... Якобы она преследует некую цель и по пути к ней сеет хаос. Мы, как можем, защищаем своих и местных, но... пропадают дети, Клаус.

Мортиша напряглась от того, как безнадежно, почти устало звучал голос Марселя, всегда звонившего по делу. А что хуже? Повзрослевшая Давина с подрастающим сыном оставалась в Новом Орлеане, точно так же как остальные жители города, находясь в опасности.

— Предлагаешь мне подвергнуть семью опасности, чтобы...

— Защитить город. Твой город, Клаус! — не сдавался Марсель.

Сжав челюсти, Клаус выдержал паузу в разговоре. Он, размышляя о рисках, перевел взгляд на Мортишу. Ей не нужно было говорить, чтобы быть им услышанной. Несомненно, она вместе с детьми последует за ним, если он примет решение вернуться в Новый Орлеан. Вернуться в город, ставший его крепостью.

— Жди, мы приедем.

Мортиша могла поклясться, что слышала, как Марсель расслабился, выдохнув шумно, с явственным облегчением. Не прощаясь, он отключился и, как обещал, выслал полную информацию о некой Пустой.

— Ну что, вновь с вилами на город? — пошутил Клаус, потянув на себя супругу, упершуюся коленями по обе стороны от его бедер. — Готова к очередному приключению, душа моя?

— С тобой хоть на край света.

Мортиша улыбнулась соблазнительно, ладонями обвив его плечи. Он, не оставшись в долгу, опустил руки на ее ягодицы, оглаживая округлые бедра. Не сопротивляясь, она ответила на его поцелуй со всей страстью, однако отстранилась, когда он потянул за лямки ее лифа, оголив грудь.

— Ник!.. наверху дети.

Ухмыльнувшись уголком губ, Клаус прищелкнул языком, прислушавшись к тому, что творится в доме. Элай снова засел за компьютер, погрузившись в игру, порой заменявшую ему реальность. Реджина музицировала, играя Баха. Уж если она села за рояль, до ужина ее не оттащить.

— Не беспокойся, им не до нас.

Со смешком Мортиша ответила на ласку Клауса, в очередной раз доверившись ему без капли сомнения. Ближе к вечеру, сразу после ужина, Майклсоны похватали чемоданы и, в последний раз взглянув на закат Мадрида, отправились в путь.

Новое авто «Порш», Клаус вел уверенно одной рукой, второй оглаживал коленку Мортиши, общавшейся по видеозвонку с Фреей, Ребеккой, Авророй и Кэтрин. С двумя последними ее отношения наладились, достигнув уровня не близких, но подруг.

— ...Разумеется, мы с Элом приедем, раз уж на то пошло, — обещала Кэтрин. — Что насчет рыжули и Сальваторе?

— Рыжули? Ты смелая только по фейстайму, дорогуша?

— Что ты, я ведь любя. Бросай своего Сальваторе и возвращайся в Орлеан. Кто, если не ты, станет выпивать со мной в барах?

— А меня со счетов сбрасываете? — шутливо возмутилась Мортиша.

— Ты человек.

— С тобой не интересно.

Клаус усмехнулся, кивнув.

Молчаливо уловив скучающее выражение лица Фреи, закатившей глаза, Мортиша дернула уголком губ. Дружба Кэтрин и Авроры, весьма тесная, для многих стала своего рода открытием. Впрочем, никто не жаловался, разве что Кай, растерявший подруг.

Реджина и Элай, привыкшие к переездам с детских лет, лишних вопросов не задавали. Они устроили спор, в котором не могли найти золотой середины: Реджина упорствовала, доказывая, что «Мстители» влегкую, как она сказала, нагнут «Лигу справедливости»; Элай деланно смеялся, подражая дядюшке Элайдже, бескомпромиссно отстаивая свою точку зрения.

— Одного Супермена хватит, чтобы порешать каждого.

— Ты невыносим! — От злости Реджина покраснела.

— Я умен не по годам, а ты... — оглядев сестру шутливо, Элай беззлобно улыбнулся, — злючка-колючка, Джина.

— Не забывай главного, я ведьма!

Взмахнув рукой в легком жесте, Реджина с триумфальной улыбкой отняла у брата возможность возразить ей: как бы он ни пытался заговорить, голос оставался глух.

Наблюдая за данной картиной с водительского сиденья через зеркало заднего вида, Клаус давил лыбу, а потом и вовсе шепнул Мортише:

— Моя крошка! Скоро она весь Орлеан на уши поставит, помяни мое слово.

Мортиша, велевшая дочери снять чары с брата, вернула взгляд на супруга, легонько треснув его по ладони, на что он рассмеялся, крепче сжав ее колено.

— Это не смешно, Ник. Не поощряй ее.

Промолчав, Клаус кинул взгляд на зеркало, поймав улыбку дочери, подмигнув ей.