Wie heißt du, Russisch?
— Ich habe mir gesagt, dass ein Militär, der im Laufe des Jahres im Hymmler war und kein Wort über seine Herkunft sagte. Er hat nicht einmal einen Titel zu sagen!
(Мне доложили о том, что военнопленный, который был у Гиммлера за весь год так и не сказал ни слова о своём происхождении. Он даже не соизволил сказать какое у него звание!)
Возмущённо сказал Арендт Шнайдер, рядом с ним шёл Рудольф Леменн уместив руки за спину и внимательно слушал своего товарища.
— Ich habe mir noch Rudolf, die Ihnen einen Gefangenen übergeben. Nun, das sagte ihm nicht, die Hoffnung ist alles auf dich geworden. Wie ist es dir?
(Ещё мне, Рудольф, доложили, что того пленного передадут тебе. Ну, уж не сказал ему, надежда вся стала на тебя. Как тебе такое?)
После сказал посмотрев Арендт на него, ожидая какого-либо ответа. Рудольф сначала молчал, видимо, обдумывал то, что хотел сказать по этому поводу, а затем говорит, краем глазом посмотрев на своего товарища.
— Einmal übergibt es mir, das gleiche werde ich tun, damit er das sagen muss. Es gibt keinen Zweifel.
(Раз его передают мне, то всё же я сделаю, чтобы он рассказал то, что нужно. Сомневаться в этом случае нет.)
И, действительно, сомневаться было нечего, этот человек на протяжении 2 лет войны заставлял любого говорить о себе, что собственно радовало людей вышестоящих, чем он сам. Придя в кабинет человека, отвечающего за всё здание они подняли руку, приветствуя его, мужчина тоже так поприветствовал, а после отпустив сказал посмотрев на 1 немца.
— Arendt, hast du nicht vergessen, dass du nach Polen gehen musstest? Es war deine Pflicht, dort zu sein, dort zu führen!
(Арендт, ты не забыл случаем, что тебе надо было уезжать в Польшу? Твоя обязаность была быть там, руководить вели там!)
— Oh, ich erinnere mich daran, aber haben sie Ihnen gesagt, dass ich heute Abend abreise?
(О, я помню об этом, но говорили-ли вам, что я уезжаю сегодня вечером?)
— Hmm, das wurde nicht erwähnt, aber bist du sicher, dass du heute Abend gehst?
(Хм, об этом не упоминалось, но уверен, что ты уезжаешь вечером?)
— Ja, ich bin sicher
(Да, я обсалютно уверен)
И немец принялся торопливо доставать из кителя письмецо, когда же он достал его, то показал бумажку, где было написан указ вышестоящего командования, что уезжает в Польшу вечером. Другой же немец взял и стал читать написанное, а потом возвращает бумагу человеку.
— Nun, ich weiß jetzt, danke, dass du es gesagt hast, wenn du gehst. - сказал он, а затем посмотрел на Рудольфа. - Weißt du, Rudrlf, dass dir ein Gefangener des Militärs übergeben wird?
(Что ж, я теперь знаю, спасибо, что сказал когда уезжаешь. А ты, Рудольф, в курсе дела, что тебе передадут пленного военного?)
— Ja, buchstäblich auf dem Weg zu Ihrem Büro wurde mir mitgeteilt, dass sie ab heute einen gefangenen Soldaten übergeben werden.
(Да, буквально по пути к вашему кабинету мне доложили о том, что с сегодняшнего дня передадут пленного солдата.)
— Es ist wunderschön. - говорит Альфред, затем он подошёл ко столу и взял трубку телефона, набрав номер поднёс телефон к уху. Через минуту трубку взяли. - Hallo Heinrich Himmler, kommen Sie in mein Büro, Armeegeneral Rudolf Lehmann wartet auf Sie.
(Это прекрасно. Здравствуйте, Генрих Гиммлер, приходите ко мне в кабинет, генерал армии Рудольф Леменн в ожидании вас.)
Через минуту после своих слов Альфред кладёт трубку на телефон и оборачивается к двум немцам. Подойдя ближе, мужчина обращает вновь внимание на Арендта и говорит поправив галстук.
— Mietet, du bist frei, du kannst gehen.
(Арендт, ты свободен, можешь идти.)
Кивнув, Шнайдер поворачивается к двери и быстрыми шагами подходит к ней, открыв дверь он скрывается за ней, а после издаётся небольшой хлопок двери и скрипы сапогами по полу, которые немедленно удалялись где-то в далеке. Мужчины, что оставались в кабинете ждали Генриха Гиммлера, но вскоре он подошёл. И подняв правую руку на 50-60 градусов встал прямо, другие тоже подняли руки в знак приветствия. Отпустив руку Генрих посмотрел на Рудольфа, затем дал ему какую-то папку, в ней естественно была фотография пленного и больше ничего.
— Hier können Sie den Gefangenen erkennen.
(Здесь ты распознать сможешь пленного.)
Мужчина кивнул и взял коричневую картонку с бумагами, где надо будет пополнять информацию о военнопленном, а затем вышел из кабинета, по дороге он открыл папку и стал вчитываться, что и следовало ожидать, там ничего не было. Было написано то, что в какой камере он находится сейчас и его фотография. Посмотрев на фотографию Рудольф усмехнулся, судя по внешнему виду был русский. Затем закрыв папку пошёл к лестнице, спустившись вниз зашёл в кабинет другого своего товарища. Постучавшись в дверь, он не дожидаясь ответа сразу же зашёл внутрь и закрыл за собой дверь.
— Hallo, Jung, ich habe einmal gehört, dass du irgendwo einen Sprachführer im deutsch-russischen Wörterbuch hast. Gib es mir, ich brauche es.
(Здравствуй, Юнг, я слышал как-то, что у тебя где-то валялся разговорник по немецко-русскому словарю. Дай мне его, он нужен мне.)
Юнг Неймар резко поднял голову от неожиданности, конечно, он пропустил мимо ушей всё, что сказали и то, что к нему постучались пару секунд назад. Отложив ручку он встаёт и после спрашивает.
— Sag noch mal, was du gesagt hast?
(Повтори, что ты сказал?)
— Hast du einen Sprachführer in Deutsch-Russisch? - Рудольф Леменн сжал кончиками пальцами картонку с бумажками, поджав зубы сквозь них он ответил.
(У тебя есть разговорник по немецко-русскому языку?)
После этих слов Юнг Неймар выходит из под стола и подходит к шкафам, затем начал перебирать множество книг, одну за другой, одну за другой и вот, он нашёл разговорник по немецко-русскому языку. Взяв в руки, мужчина подошёл к своему товарищу и дал в руки.
— Wenn du es für richtig hältst, gibst du es zurück, ich brauche dieses Buch jetzt nicht mehr
(Когда посчитаешь нужным, вернёшь, мне сейчас эта книга не нужна)
Кивнув, Рудольф берёт и уходит не сказав ничего. Дверь захлопнулась, а шаги затихали с каждой минутой, а потом вовсе стало тихо в коридоре. Леменн ушёл. Спустившись после на этаж ниже, генерал армии вышел из здании и направился к зданию, где находились пленные. Вот, подходит к зданию, немцы, что стояли у дверей подняли на него взгляд. Рудольф Леменн неторопливо засунул руку в китель и нащупав карточку, вынул и показал её. Солдаты открыли дверь и генерал зашёл внутрь, дверь после захлопнулась и в коридорах настала тишина. Фриц шёл по коридору, скрипя сапогами, по дороге он вновь открыл папку и по ней стал искать номер камеры. Найдя дверь с такими же цифрами, мужчина подозвал охраняющего, который открыл дверь. Внутрь зашёл генерал армии, а вслед за ним зашёл и охраняющий. Александр Григорьевич поднял голову и посмотрел на них, один был знакомый, а вот другой... Нет. И что ему надо было неизвестно. Рудольф Леменн чуть поморщился, осмотрев сидящего русского. Тот выглядел плохо: взъерошенные волосы, грязное лицо и руки, порванная рубашка, брюки и солдатский китель. Не опрятно, в общем, выглядел.
— Mont würde ihn verkleiden, ficken Gimmler. - подумал тот.
(Мог бы и одеть его, чёртов Гиммлер.)
Посмотрев в лишний раз в папку, генерал армии убедил, что перед ним тот военнопленный.
— Aufstehen. - вскрикнул Рудольф.
(Вставай.)
Но русский солдат ничего не сделал, было такое впечатление, что Александр не знает немецкого языка.
— Du verstehst nicht, was ist? - спросил тот, смотрят на него.
(Ты не понимаешь, что-ли?)
В ответ тоже ничего. Тишина. Затем открыв словарик, стал искать подходящие слова. Долго искать пришлось и наконец нашёл.
— Ты гаварить па нэмэцкий? - кое-как выговорил мужчина, смотря на страницы, а затем поднял взгляд на него.
Русский после этих слов покачал отрицательно головой. Фриц недовольно хмыкнул, а затем вновь посмотрел на страницы книги и стал искать то, что ему нужно было. Было слышно, как немецкий генерал шелестит пальцами страницы, перелистывая их.
— Ты...Ты... Вставать... И...И...Идить за мнай. - еле как выговорив, сказал Рудольф и закрыв книгу, посмотрел на Александра.
Замысел писатель понял, поэтому он встал и неуверенно, недоверчиво подошёл к нему. Затем Рудольф отойдя назад к двери, взял за руку и толкнул его к выходу, так Александр оказался в сером коридоре. Вслед за ним вышел и генерал армии, а за ним и охраняющий. Дверь охраняющий закрыл, а вот Леменн повёл солдата Красной Армии в сторону какой-то комнаты. Александр Григорьевич заметно занервничал, ведь он не знал, что его ждет там. Дойдя до неё, немец открыл дверь, внутри была душевая. Посмотрев, Воробьёву не хотелось туда заходить. Рудольф не долго думая толкнул его туда и сказал, что мыться тот будет не больше 10 минут. Зачем дверь захлопнулась. Напряжение нарастало. Подойдя к душу, на свой риск, включил. Оттуда полилась еле живая вода, волнение немножко легко. Сняв одежду, стал настраивать воду, а потом взяв мыло с мыльницы стал мыться. Александр мылся 10 минут, затем положила мыло на мыльницу. Тело дышало, чувствовалось свежесть. Выключив душ, мужчина вышел и стал искать глазами полотенце, но что-то в глаза оно не попадалось. Зайдя в другую душевую кабину, то увидел висящую полотенце на крючке. Взяв полотенце, стал вытираться. Слава Богу, что полотенце было чистое, а не какое-то грязное. Вытерся полотенцем, солдат положил на сушилку. Затем послышался хлопок двери, кто-то зашёл в душевую. После показался тот же генерал, что забирал из камеры русского. Он сразу стал осматривать тело Александра, которое было покрыто многочисленными ранами, ушибами и синяками. Так же он был худее, чем ранее. Уж голодом морил Гиммлер. Усмехнувшись, нацист дал ему одежду, подобно его роста, так было написано в папке, и это то, что вообще было написано, если не считать того, что была фотография, номер камеры, роста и веса. Русскому было немного постыдно, что на него, на голого, смотрят. Поэтому он немного прикрывался одеждой, которую ему сейчас дали. Генерал армии вышел из душевой, а Воробьёв немедленно стал одеваться. Одевшись, писатель взял свою одежду, в которой был ранее и вышел из помещении, а у дверей ждал Леменн. Посмотрев на русского солдата генерал чуть улыбнулся от его нового вида, будто перед немцем стоит совершенно другой человек. Затем подняв руку, махнул в сторону, как бы призывая его следовать за ним, а после этого развернулся и пошёл прямыми и большими шагами вперёд. Солдат последовал за ним, в итоге они вышли из концлагеря и пришли в здание, где были офицеры, генералы и другие вышестоящие люди. Они пришли в кабинет, Рудольф кинув папку и книгу на стол, сел за стол и лениво растянулся в кресле, а вот рядовой стоял в середине кабинета и смотрел на немца.
— Ich erlaube dir heute, mit mir in meinem Bett zu schlafen, während du dich hinsetzst. - после 5-ти минутной тишины послушалась немецкая речь.
(Я тебе разрешаю сегодня поспать со мной на моей кровати, а пока садись.)
Простой рядовой смотрел на него, но ничего не делал, что говорил сейчас Леменн, даже не потоптался на месте! Он лишь переменал пальцы и смотрел на немца проклятого. Фриц лишь стиснул зубы от лёгкой и нарастающей злобы, он взял в руки словарник, открыл его и стал шуршать страницами, перелистывая их и ища то, чем бы послужило предложением, чтобы советский солдат сел на кровать. Но ничего не такого мужчина там не нашёл. Тогда закрывав книгу с хлопком, встал и не жалея её кинул на стол, а сам подошёл к простому солдату и взял за руку. Дойдя с ним до кровати посадил на кровать, а сам подошёл ко столу и сев за стол начинает заниматься своими делами. А вот русский солдат сидел на кровати и держал уже старую одежду, и размышлял о том, что будет дальше и какая будет его судьба с этого дня? И это напрягало и пугало солдата СССР. Через время Леменн берёт папку и открывает её, он вновь обращает внимание на фотографию, а после посмотрел на него, разглядывая его сидящего, и что-то русский солдат сейчас сделал, но что - не понятно.
— Wie heißt es dir? - через послышался голос немца.
(Как тебя зовут?)
Солдат почти было спал, но резкий голос фрица заставил открыть глаза и сесть прямо на кровать. Рядовой посмотрел на генерала, и видно, что он не слышал, что ему задали. Рудольф что-то прорычал, его уже злило, что этот русский солдат не знает немецкий язык, да и с другой стороны не обязан он его знать. Леменн взял в руки книгу и открыл её, он сразу шелестеть страницами, ища ему нужные слова. Найдя что-то похожее, нацист посмотрел на русского, а затем вновь посмотрел в книгу.
— Как...Тэбя...Завут? - кое-как выговорив, немец посмотрел на солдата СССР.
Александр молчал, Рудольф ждал ответа, но его не последовало. Генерал армии подошёл к нему, положил руку на плечо, он его сильно сжал. Александр зажмурившись, чуть поёрзал по кровати.
— Как тэбя завут? - более уверенно сказал немец.
Но в этот тоже ничего. Сплошная тишина, было слышно, как тикали часы, которые висели на стене. Рудольф стиснув зубы, отпустил его плечо, солдат приоткрыв до конца глаза посмотрел на него. Затем последовала пощёчина, щека спустя секунду стала гореть от боли и покраснела. Солдат положил на щеку ладонь, но в ответ тоже тишина, казалось бы, что он был немым. Вышестоящий человек после моментально схватил за горло Воробьёва и стал сжимать пальцы на них, Александр широко распахнул глаза посмотрев на него. Александр Григорьевич понял, что жить ему сейчас хочется как никогда раньше.
— А-Александр... - послышался тихий, хриплый голос рядового.
- Алэксандрэ? - сказал тот, перестав душить пленного.
— Алэксандрэ?...
— Алэксандрэ. - ядовито улыбнувшись, мужчина отпустил его, он смотрел на него, а голубые глаза сверкнули.