Предатель или ...? Часть 8
Я смотрела на Тео, не веря своим ушам. Сын Сирина. Тёмного Повелителя. Того самого, которого боялся мой папа и о котором он рассказывал страшные истории. Как? Как такое могло случиться? Как я могла так ошибиться?
— Как? — прошептала я, чувствуя, как всё внутри меня рушится. — Я же верила тебе, Тео. Ты стал для меня чем-то большим, чем просто другом. Ты был единственным, кому я могла доверять. А ты... всё это было неискренним.
Мой голос дрожал от обиды и разочарования. Всё, что я считала правдой, оказалось ложью. Все наши разговоры, прогулки, шутки — всё это было лишь притворством?
— Лена, послушай, — начал Тео, пытаясь дотронуться до моей руки, но я отдернулась, словно от огня. — Всё это было искренним. Мой отец — командир Лимоор. Я не хотел тебе о нём рассказывать, и когда он узнал, что я знаком с тобой, он начал мной манипулировать. Я даже не знал, что ты дочь бывшего подчинённого моего отца. Когда я тогда пришёл, очень удивился. Это было чистой случайностью. Я скрывал от отца, но потом... сама видишь, он давно решался на это. Он выпорол из меня информацию, где вы живёте, и всё остальное. Я сопротивлялся.
— Ты мог сказать, — возразила я, и слёзы снова покатились по щекам.
— Я боялся, — прошептал Тео, — твой отец и так не питал ко мне доверия. Но когда всё начало налаживаться... мне очень стыдно, прости, Лена. Ты мне правда нравишься.
Он смотрел на меня с такой искренностью, что я на мгновение почти поверила ему. Но тут же мой разум напомнил мне о том, что произошло. О папином крике, о взрывах, о том, как меня уводят прочь от семьи.
Я слушала Тео, и слёзы подступали к глазам, а в голове билась лишь одна мысль: он предатель. Он предатель, он предатель, он предатель. Моё сердце было разбито на миллионы осколков, и я больше не знала, кому верить. Он был сыном того, кто пытался уничтожить мою семью. И он врал мне все это время.
От лица Вари
Я почувствовала, как меня вытащили из дома, грубо толкая вперед. Когда мне наконец открыли глаза и развязали рот, я увидела Влада. Он был связан, но его глаза, полные боли и отчаяния, смотрели прямо на меня. Я увидела в них все то же самое, что видела несколько лет назад, когда меня похитили. Ту же самую боль от бессилия и страх за меня. Только сейчас его страдания были вдвойне сильнее, ведь он не смог защитить не только меня, но и нашу дочь.
Мое сердце сжалось при виде его. Я чувствовала, что он винит себя во всем этом. Я понимала, что он переживает за меня и за Лену, и эта мысль заставила меня собраться с силами. Я должна была быть сильной ради него, ради нас.
Я придала своему голосу твёрдости, насколько это было возможно.
— Влад, всё будет хорошо, — сказала я мужу, стараясь вложить в эти слова всю свою уверенность.
Я знала, что это ложь. Что ничего хорошего сейчас не происходит, но я должна была дать ему надежду. Чтобы он знал, что я не сломлена. Чтобы он нашел в себе силы бороться.
Но несмотря на всю мою решимость, в моем голосе все равно чувствовалась дрожь. Страх за нас всех сковал меня, но я не должна была его показывать. Я должна была держаться. Я должна была верить, что мы все это переживем.
От лица Лены
Слова Тео о том, что он сын Сирина, все еще эхом отдавались в моей голове, когда кто-то резко и грубо схватил меня за руку. Я вскрикнула от неожиданности и отшатнулась. Это был Лимоор, отец Тео. Он оттолкнул Тео в сторону, словно тот был всего лишь надоедливой мухой.
Лимоор смотрел на меня с какой-то холодной, изучающей жестокостью. Его глаза, темные и пронзительные, не выражали никаких эмоций. Он словно оценивал меня, как какой-то товар. Я почувствовала, как от этого взгляда по моей коже побежали мурашки.
Его хватка была сильной и болезненной, и я не могла вырваться. Страх сковал меня с головы до ног. Я не знала, чего он хочет, и от этой неизвестности становилось еще страшнее. Он казался таким могущественным, таким беспощадным, словно он мог сделать со мной все, что угодно.
Я посмотрела на Тео, ища в его глазах хоть какое-то сострадание, но он лишь смотрел на меня с виноватым выражением. Он не пытался защитить меня от своего отца, а просто стоял в стороне, словно он был бессилен.
Я снова почувствовала себя преданной. Он не только обманывал меня, он ещё и трусил. И теперь я осталась наедине с этим жестоким человеком, не зная, что меня ждет дальше.
Лимоор, сжимая мою руку, повел меня прочь от остальных. Его взгляд был холодным и отстраненным, словно я была какой-то вещью, которую он собирается переместить.
— Ты пойдешь с Теодором, — сказал он, его голос был резким и властным. — Собери свои вещи.
Он отпустил мою руку, и я посмотрела на Тео. В его глазах я увидела вину, но и какое-то отчаяние. Он не пытался спорить с отцом, а лишь молча кивнул.
Меня терзали вопросы. Где мои родители? Что с ними? Что будет дальше? Куда они меня ведут? Но Лимоор не давал мне времени на размышления. Его приказ был ясен, и я понимала, что сопротивление бесполезно.
Я пошла за Тео, чувствуя, как меня накрывает волна бессилия и разочарования. Мы молча поднялись на второй этаж. Тео не смотрел на меня, он как будто боялся поднять глаза.
Я вошла в свою комнату, и всё здесь казалось таким чужим, таким далеким от того, какой была моя жизнь еще несколько часов назад. Я начала собирать свои вещи, складывая их в сумку. Каждая вещь напоминала мне о прошлом, о моей семье, о друзьях. Слезы снова навернулись на глаза, но я не дала им волю. Я должна была быть сильной, хотя бы сейчас.
Собрав вещи, я не могла уйти просто так. Я повернулась к Тео.
— Зайдём в комнату родителей, — сказала я, и мой голос дрожал от напряжения.
Это была просьба, но и приказ. Мы вошли в комнату родителей. Запах старой книги и пыли витал в воздухе. Тео остановился у двери, не торопясь. Я увидела на полу раскрытый дневник. Он лежал на последней странице, и подсвеченная лампа запечатлела на бумаге аккуратные слова: «Передаю этот дневник своей дочери на 18-летие». Моё сердце сжалось. Это был подарок от мамы. Единственная вещь, которая сейчас связывала меня с ними.
Я быстро подняла дневник, положила его в свою сумку. Внутри меня все трепетало. Этот дневник — всё, что у меня осталось.
Я повернулась к Тео. Мой голос звучал ровно, холоднее, чем я ожидала.
— Куда меня повезут?
Я не ждала ответа. Мне было всё равно, куда. Главное — сохранить дневник, хоть что-то.
Но Тео ответил. Его голос звучал по-другому, как будто он сам не понимал, что говорит.
— Тебя в замок. В бывший замок Сирина.
— А родителей?
— Не знаю.
Я почувствовала, как накатывает волна отчаяния. Всё, что было мне дорого, сейчас так далеко. Родители, их любовь, привычная жизнь, все исчезло, словно растворилось в этом странном, враждебном мире. Дневник был единственной надеждой, но даже он не мог дать мне ответа на главный вопрос. Куда? Зачем? Что будет дальше?
От лица Вари
Я видела, как Влада. Моего сильного, смелого Влада, - тащили, словно мешок, к какому-то большому, мрачному фургону. Они пытались скрыть его от меня, перекрывая обзор своими спинами, своими темными фигурами. Я видела лишь мелькающие куски его одежды, а в глазах стоял его взгляд, полный боли и отчаяния. Мое сердце обливалось кровью. Я не могла ему помочь, не могла ничего сделать, лишь молча наблюдать за тем, как его уводят.
Меня грубо втолкнули в какую-то машину. Я почувствовала, как закрывается дверь, и машина резко трогается с места. Мир вокруг закружился, и меня охватило чувство полной беспомощности. Я отчаянно пыталась понять, куда нас везут, куда они увозят Влада, но машина ехала все дальше, унося меня прочь от моего любимого человека, прочь от дома, прочь от моей прежней жизни.
Я смотрела в окно, но видела только размытые силуэты деревьев и домов. Меня окутывал густой туман страха и беспомощности. Куда? Зачем? Что они собираются с нами делать? Я чувствовала себя пойманной в ловушку, без всякой надежды на спасение. Мое сердце разрывалось от беспокойства за Влада и за Лену. Я молилась, чтобы они были в безопасности, молилась, чтобы мы снова были вместе. Но в глубине души понимала, что всё, что было раньше, закончилось. Начинается что-то новое, страшное и неизвестное.
От лица Лены
Я ещё немного постояла в комнате родителей, вдыхая запах пыли и старых книг. Всё вокруг казалось таким пустым и ненужным. Тео медленно подошёл, взял меня за руку и повёл прочь. В тот момент всё, что скопилось во мне за весь этот безумный день, выплеснулось наружу. Слезы хлынули из моих глаз, и я рухнула на пол, беззвучно рыдая.
Тео, закусив губу до крови, присел рядом. Он обнял меня, и его руки были такими теплыми и надежными на фоне всего ужаса, который происходил вокруг. Он прекрасно понимал, что виноват. Он знал, что своими действиями и своим отцом он привел к этой ситуации, и он не смог ничего с этим поделать. Но в голове крутились и другие мысли. Если бы я не знала его, если бы я тогда не проигнорировала предупреждения отца, если бы я послушала его подозрения, возможно, всё это можно было бы избежать. Я виновата. Всё это моя вина. Я плакала, а он тихо шептал мне на ухо: "Прости... прости... пожалуйста..." В его голосе было столько боли и раскаяния, что мне стало ещё хуже. Я чувствовала его вину и отчаянную попытку исправить ситуацию. Но уже было слишком поздно. Всё было разрушено.
Тем временем от лица Дениса Волкова:
Я лежал на кровати, глядя в потолок и чувствуя, как скука гложет меня изнутри. День выдался каким-то пустым и бессмысленным. Ничего интересного, ничего, что могло бы хоть как-то зацепить. Я перекатывался с боку на бок, перебирал телефон, но ничего не цепляло.
И вдруг меня осенило. День рождения Лены! Черт, как же я мог забыть! Сегодня же её восемнадцатый день рождения. Я чуть ли не подпрыгнул от этой мысли.
Я схватил телефон и, не раздумывая, набрал сообщение. Не буду тянуть, просто поздравлю её.
"Привет, поздравляю тебя, Ленок."
Просто и по-доброму. Я отправил сообщение и откинулся на подушку, ожидая ответа. Может, она уже гуляет с друзьями и просто не видела сообщения. Или, может, она сейчас на каком-нибудь праздничном мероприятии. Я улыбнулся. Интересно, что она сегодня делает?
От лица Лены:
Закончив рыдать, я чувствовала себя опустошенной. Тео бережно помог мне встать, его руки были теплыми и почему-то успокаивали меня. Он потянул меня к выходу из комнаты, но тут я вспомнила о телефоне. Он завибрировал в кармане, и я почувствовала прилив надежды. Сообщение от Волкова! Это мой шанс!
Пока Тео отвернулся, я быстро выхватила телефон и начала печатать сообщение. Пальцы дрожали, но я старалась быть как можно более быстрой и точной:
"Мне и моим родителям нужна помощь! Около моего дома..."
Я не успела дописать, как Тео выхватил у меня телефон. Его лицо исказила паника.
– Ты что?! – прошипел он, – если отец узнает... удали сообщение сейчас же!
– Тео, – попыталась я его уговорить, вкладывая в свой голос всю свою мольбу, – пожалуйста...
Но он не слушал. Его глаза были полны страха и какой-то вины. Тео выхватил у меня телефон и быстро удалил сообщение.
Моя надежда рухнула, словно карточный домик. Я почувствовала укол отчаяния. Я надеялась, что сообщение успело отправится хотя бы частично, и Денис получит уведомление. Может быть, этого будет достаточно, чтобы он понял, что со мной и моими родителями что-то не так. Может быть, он не оставит это просто так. Я очень на это надеялась, это была единственная ниточка, за которую я могла сейчас ухватиться.
Через несколько часов
Я проснулась от ощущения холода. Какая-то сырая комната, каменные стены, тусклый свет откуда-то сверху. Я села, оглядываясь. Сердце пропустило удар, когда я заметила Тео, лежащего рядом. Он спал, но его лицо было напряженным, словно даже во сне его мучили кошмары.
– Где мы? – прошептала я, касаясь его плеча.
Тео резко открыл глаза. Его взгляд был потерянным, словно он сам не понимал, как здесь оказался.
– Что ты здесь делаешь? – мой голос звучал холодно.
– Это темница, – ответил он, глядя в одну точку, – для заключённых.
От этих слов меня пробрал озноб. Темница... Значит, мы действительно пленники. Но почему Тео здесь?
– Я здесь, чтобы быть с тобой рядом, – сказал он, наконец, переводя на меня взгляд. – Не хотел оставлять тебя одну и уговорил отца остаться с тобой.
Я посмотрела на него в полном недоумении. Он бросался из крайности в крайность. Ещё несколько часов назад он тащил меня прочь от семьи, и вот теперь он здесь, рядом со мной, в тюрьме.
Сначала я удивилась. Потом меня охватил гнев. Он пронзил меня, как острая стрела. Ярость заполнила каждую клетку моего тела.
– Лучше бы ты ушёл, – прорычала я, глядя ему прямо в глаза, – предатель!
Мои слова были полны ненависти и боли. Я не могла поверить, что он здесь. Его присутствие было для меня оскорблением. После всего, что он сделал, он смеет находиться рядом со мной? Он не понимал, что его «забота» была для меня ничем, только дополнительной пыткой. Я не нуждалась в его сочувствии. Мне нужно было, чтобы он исчез из моей жизни.
Глаза Тео не выражали удивления или обиды от моих слов. Он словно ожидал такой реакции. Его голос был тихим, но спокойным.
– Это нормально, – сказал он, глядя на меня с каким-то странным сочувствием. – Сначала ты плакала, чувствуя бессилие, теперь ты злишься. Я знаю, я виноват.
Его слова прозвучали, как констатация факта. Он словно хотел сказать, что понимает, что я чувствую, но мне это не помогало. Меня раздражало его спокойствие, его попытки выставить все так, будто он понимает, что я переживаю.
– И буду каждый день просить у тебя прощения, – добавил он, его голос был полон какой-то обреченности.
Меня передернуло от его слов. Прощения? Как будто это что-то изменит!
– Толку от твоих слов? – выпалила я, чувствуя, как гнев снова поднимается во мне. – Твои слова прощения не вернут мне прежнюю жизнь!
Я не хотела его извинений, не хотела его сочувствия. Я хотела вернуть свою жизнь, своих родителей, свой дом. А он... Он был лишь напоминанием о том, что всё это потеряно. Каждое его слово ранило меня сильнее, и его попытки облегчить мои страдания только усиливали боль. Он был причиной моего горя, и его раскаяние было для меня пустым звуком.