Strangers [Минсоны]

Джисон искренне надеялся, что утром он не откроет глаза. Но судьба была к нему жестока и с первыми лучами солнца, попадающими в хижину, Джисон распахнул глаза и уставился в потолок. Деревянное полотно казалось предательски холодным и даже наличие теплой погоды не делало этот день лучше. Хан хотел, чтобы его жизнь оборвалась прямо в этот момент. Он больше не боялся молиться всем богам и существам, не боялся просить о своей смерти, потому что знал, что это сработает, нужно лишь хорошо просить. Но на его просьбу никто не откликнулся.

Парень так и лежал на холодной постели, глядя в потолок, позволяя по щекам течь горячим слезам. Даже обиды не было, потому и жаловаться кому-то нет смысла. Джисон привык, что его поддерживают родители, но теперь, когда их не стало, он один в этом жестоком мире терпел все его невзгоды. О Минхо Хан старался не вспоминать по той простой причине, ему было страшно и больно. После проведенной ночи вместе, все тело ужасно ломило, голова раскалывалась, а среди мыслей была каша.

Хан не хотел вставать с постели, но несмелый стук в дверь вынудил его привстать на локтях и тут же пожалеть об этом. Джисон старался не издавать ни звука, чтобы не вызывать лишних вопросов.

-Джисон, ты здесь?- спросил один из немногих выживших жителей деревни, а Хан смог только что-то невнятное промычать в ответ,- у моего сына началась лихорадка. Я бы не стал звать тебя, но его тело покрылось какими-то пятнами.

-Дайте мне десять минут и я приду к вам,- хриплым голосом промурлыкал Джисон, пытаясь встать с постели.

В поясницу сразу же стрельнула боль, а ноги задрожали. Слабые руки совсем не держали, а голова начинала кружиться от слишком быстрой попытки встать. Джисон не смог сдержаться от болезненного стона, все-таки рывком вставая на ноги с постели. Он сразу же ухватился пальцами за изголовье, осматривая мятую простыню, на которой то тут, то там виднелись темно-коричневые засохшие пятна крови. От самого себя было противно. Но Джисон понимал, что времени на то, чтобы подумать о случившемся у него нет, поэтому он дошел до большой бочки с водой и умылся, вздрагивая от леденящего холода. Вода немного отрезвила его, но не надолго. Хан решил, что ему жизненно необходимо было нормально одеться и взять свою сумку с лекарствами. Добираться до дома оказалось той еще задачей, но и парень был не из слабаков. Хан старался не шипеть и не показывать, что ему больно. И его сейчас мало волновало, что почти вся деревня была мертвой и на улице оставались лишь псы и дикий скот. Джисон задумался о том, что нужно будет поделить всех животных поровну между выжившими и заботиться о них.

Когда Хан прошел к дому господина Юна, его ноги сильно болели, а на глаза наворачивались слезы. Глава семейства встречал лекаря у ворот, с обеспокоенным выражением лица провожая младшего в дом.

-Джисон, тебе плохо? Ты выглядишь бледным, а еще на твоей шее синяки. Кто-то обидел тебя?- тихонечко поинтересовался господин Юн, получая в ответ лишь тихий вздох,- не давай себя в обиду. Покажи, что ты, вообще-то, сильный и умный.

-Никто меня не обижает, не переживайте, просто ночка выдалась ужасная,- соврал Хан, отводя взгляд в сторону, когда они с господином Юном выровнялись и старший мог смотреть ему в глаза.

Джисон внимательно и очень тщательно осматривал заболевшего мальчика, в итоге ставя диагноз - ветряная оспа. На испуг со стороны главы семейства Джисон отреагировал спокойно: он дал специальную мазь и настой.

-Будете давать ему три раза в день настой и столько же раз мазать. Через дня три-четыре, по идее, все должно пройти. Если будет лихорадка, не натирайте уксусом. Я оставлю вам настой от лихорадки.

-Спасибо, Джисон. Правда, большое спасибо за то, что даже несмотря на то, что ты и сам в таком плохом состоянии, ты пришел на помощь. Я не знаю, как могу отблагодарить тебя,- со слезами на глазах говорил господин Юн, слегка дрожащими руками беря ладони Джисона в свои.

-Простого спасибо мне достаточно. А его вы уже сказали. Так что вам не стоит сильно переживать. Ваш сын справится с болезнью, я уверен. И у вас все будет хорошо,- Джисон впервые за последние несколько суток позволил себе слегка улыбнуться, а потом поспешил прочь.

Стоило ему только выйти со двора господина Юна, как на его лице вновь появилась гримаса боли. Хан был разбит и морально и физически. И даже на полтора часа притворства его не хватило. Хотелось лечь и просто лежать, но он знал, что нужен выжившим. Именно по этой причине Джисон занес свои вещи домой и, приведя в порядок своей тело, отправился помогать оставшимся животным. Джисон медленно подходил к цепным псам и после кормежки отпускал их гулять, а домашний скот поил и кормил. Некоторые выжившие жители, завидев лекаря за такими простыми и нужными делами, шли рядом с ним и помогали в осуществлении плана по спасению живности.

-Я предлагаю собраться всем жителям вместе и обсудить, что мы будем делать дальше,- тихонечко вздохнул Хан, когда его небольшая группа помощников закончила и собиралась расходиться по домам,- думаю, нам есть о чем поговорить.

-Ты прав. Мы придем завтра к твоей хижине.

Люди согласно закивали, а потом, попрощавшись, все же стали расходиться по домам. Джисон направился к себе. И когда он остановился около дома, то в его голове вдруг возникло осознание, что он не знает, куда ему идти. Дом был пустым, холодным и чужим, а с хижиной были связаны не самые хорошие воспоминания. Хан проклинал Минхо, искренне боясь, что божество услышит его и придет мстить. Из двух зол Хан выбрал наименьшее - пошел ночевать домой. Там хотя бы не было ужаса среди стен, поэтому, зажигая по всему дому лампы, Хан стал готовить себе быстрый перекус из того, что было в наличии, а потом, позволив себе хорошо искупаться, пришел в свою комнату и стал укладываться спать. Парень понимал, что его будут мучить кошмары и даже морально к ним готовился, но для него стало совсем неожиданно то, что как только его голова коснулась подушки, его сразу же затянуло в царство Морфея. И там ему уже было абсолютно все равно на больное тело, страх перед будущим и его личного палача - Минхо.