Глава 16
Я не была готова.
Я не была готова открывать глаза, вновь начинать ощущать боль и осознавать, что все -реальность, а не просто ночной кошмар, после которого Алан обнимет, прошептав: «все хорошо, огневласка. Ложись спать, я буду оберегать твой сон».
Пошевелиться тяжело, но стоило мне сделать небольшое движение – Алан, уткнувшийся лбом в мою руку, проснулся, подскочил с места. Похоже, его сон стал чутким как никогда прежде.
-Сабрина,- он тут же бережно обхватывает мою руку.- Ты проснулась,- он выдохнул? Так, будто боялся, что могу и не проснуться?- Прости меня,- нежно целуя ладонь, прислоняя к щеке.
Он шептал слова извинения, как верующий - молитву, без остановок и с придыханием. Так, словно действительно в чем-то виноват. Но разве дело в Алане? Разве не я была тем человеком, который создавал его проблемы, буквально провоцируя на безумные поступки?
Из-за меня Алан избил Майкла, из-за меня сжег клуб Луи, из-за меня убил моего отца, из-за меня бил Уолтера, из-за меня давал обществу новых сплетен, заставляя тех вспоминать его прошлое. Даже сейчас он чувствует себя дерьмово из-за меня.
-Ты не побрился,- произношу пересохшими губами, чувствуя его щетину. Хотела бы лучше взглянуть на него, но повязка на лице, так же закрывающая один глаз не дает такого маневра.- Сколько я так лежу?- пытаясь осмотреть хотя бы место. Больничная койка.
-Что?- не понял он, выбираясь из своего мира самолинчевания, смотря на меня как на пришествие святой.- Элиот и дядя Эйдан держали тебя в медикаментозном сне, чтобы ты не чувствовала боли,- его взгляд режет меня без ножа. Умоляющий о прощении, сожалеющий.
-Мне больно, Алан. Но это другая боль,- пытаюсь погладить его по щеке. Удается плохо и тогда Алан помогает, сам трется об нее.
-Я не должен был. Не должен был оставлять тебя одну. Не должен был забивать на этих ебанных сталкерш! Не должен был быть таким беспечным и перевозить тебя в дом без охраны,- с каждым последующим словом он распалялся все больше, к концу перешел почти на крик.
Алан встал, стал измерять комнату шагами, метался, как загнанный лев в клетке.
Но разве в этом есть толк, если сделанного не вернуть?
-Красивые цветы,- заметила их позади него. Вся комната была уставлена свежими розами. Такие яркие, живые, красивые. Чего явно нельзя теперь сказать обо мне.- Насколько все плохо?- пытаюсь показать на свое лицо, но рука не поднимается. Не потому, что не может, а потому, что дрожит от отчаяния.
Алан остановился, посмотрел на меня, будто вообще не понимал, о чем я.
-Ни зрение, ни слух не пострадали,- выдыхает он.
-Я не об этом, Алан,- тяжело вздыхаю, пытаясь быть как можно более равнодушной, но слезы начинают душить меня.- Насколько уродом я стала?- глупо надеяться, что кипяток не оставит шрамов.
Глаза Алана округлились, а с отросшей щетиной на вымученном лице он еще больше стал походить на бродягу. Сколько он так уже живет в этой палате со мной?
-Никогда больше не произноси такую чушь, Майерс,- серьезно отвечает он, нахмурившись.
-Забавно, уродом стала я, а отрицать это хочешь ты,- смешок вырвался со стоном боли. Слезы требуют, чтобы их пролили соленой рекой.
-Сабрина,- он сел на больничную койку возле меня. Так, что теперь я вижу его лицо лучше.
Смесь эмоции из гнева и сожаления отражается на нем тенью. Он пытается совладать с собой, но глаза мерцают, как и мои – от накатившихся слез. Разница лишь в том, что Алан пытается их сдерживать.
-Сабрина, ты лучшее и самое прекрасное, что случалось со мной в жизни. И ничто в этом мире не заставит меня думать иначе,- он аккуратно, немного дрожащими руками, берется за концы повязки, чтобы начать медленно снимать ее.- Ты была, есть и будешь самая красивая женщина во всем этом гребанном мире.
Слой за слоем он разматывает бинт, оголяя как можно больше. На самом деле Алан Алистер оголял мою душу, такую уязвимую перед ним.
-Остальное пока снимать нельзя, чтобы не занести инфекцию,- предупредил меня.
Следила за каждым его вздохом и движением глаз. Если бы хоть на микро секунду я заметила в его глазах ужас или отвращение, то это разбило бы меня навсегда. Но на лице Алана ничего не дрогнуло. Он продолжал смотреть на меня так, словно ничего и не было, словно я была все той же, его огневлаской.
-Ты злишься?- не понимала его эмоций.
-Никогда на тебя,- уверенно качает головой.- Я восстанавливаю справедливость, но оказалось есть то, где эти законы справедливости не работают,- он положил ладонь на мою здоровую щеку, гладит большим пальцем нежными движениями.- Я так часто бывал в огне, в самом сердце пожаров, взрывов, высоких температур. И ни разу не получил ни единого ожога. Это я заслуживаю этого. Я, но не ты.
Не согласна с ним, не считаю, что он заслуживал чего-то подобного. Но так же и не понимала, чем заслужила я? Кто был этим человеком, что решился на то, чтобы облить меня кипятком? Стоит сказать спасибо, что это была не кислота?
-Дай мне зеркало,- тихо прошу я.
-Нет,- Алан вздыхает. И я могу понять его. Он осознает, что до меня не доходит все то, что он говорит. Я не беспокоюсь о том, кто и чего заслуживает, где справедливость и месть. Я все равно больше беспокоюсь о том, что Алан не примет меня такой.
Да, Алан сказал, что для него все это ничего не меняет, но будет ли он говорить так же через неделю? Месяц? Год? Когда чувство вины притупится и он оглянется, замечая сколько красивых женщин жаждет его внимания. А я навсегда останусь такой... куклой с лицом, подтекшим, как воск на использованной свечи.
-Дай мне зеркало,- более требовательно.
-Здесь нет зеркал,- и почему я уверена, что именно он позаботился об этом? Он даже снял телевизор со стены, в котором я могла бы увидеть свое отражение.
Тогда я решила встать и найти сама. Алану ничего не стоило одним легким движением уложить мое ослабленное тело обратно.
-Алан, пожалуйста,- мои голос надрывался.
-Как только тебе станет немного лучше, то обещаю, что ты сама сможешь дойти до зеркала. Но сейчас тебе нужен отдых,- легкий поцелуй в висок.
Мне ничего не оставалось, кроме как лечь обратно. Но Алан прекрасно знал меня, знал, что я все равно попытаюсь, когда он уйдет. Поэтому Алистер не уходил, не давал мне и секунды побыть наедине, словно зная, что смогу закрутить себя мыслями и обрасти колючей от него стеной.
Алан покормил меня, помог сходить в туалет и даже принять душ. Комок застрял в горле, когда пришло осознание, что такой как Алан должен наслаждаться жизнью, в ванной трахать девушек, а не мыть калек.
-Я знаю, о чем ты сейчас думаешь,- говорит он, стоя передо мной на коленях, пока я сидела на стуле, и насухо вытирая мое тело полотенцем.- И вот, что я тебе скажу, огонек,- поднимает голову, заставляя смотреть ему в глаза.- И в горе и в радости, Сабрина, очень надеюсь, Алистер.
-Ты делаешь мне предложение?- удивляюсь я, хотя мимически из-за ожога это было сделать очень сложно.
Алистер стоит передо мной, совершенно голой, на коленях и смотрит так, что я вновь, как и в первый раз, вижу эти искорки в карих глазах.
-В тот день меня не было не потому, что я собирал кровать, а потому что покупал кольцо,- он достает коробочку из кармана брюк.- Выбирал долго, с потными ладошками, но не советуясь с кем-либо,- уголок его губ ползет вверх от улыбки.- Сабрина, ты позволишь мне быть твоим мужем? Твоей опорой и защитой, надеждой и любовью, иногда с запахом керосина?
Онемение касалось лица, но не губ. Только вот почему-то именно они предательски не хотели двигаться. Всегда, когда Алан говорил мне о своих чувствах я думала, что уже ничего более сокровенного и теплого не услышу, но каждый раз Алан Алистер удивлял меня.
Он не спрашивал выйду ли я за него, он спрашивал выберу ли я его. Словно это у меня целый гарем-сталкеров, где бы я могла выбрать любого нужно только свистнуть.
-Да,- произношу я, после действительного долгой паузы. Я знала, что ни на каком из уровней своего сознания не смогу отказать Алану. Не могу и не хотела. Даже если часть меня все еще твердила: «будет ли он так же любить меня, когда повязки и пластыри снимут, а мое лицо будет по-прежнему отвратительно?».- Только пусть кольцо еще немного подождет,- кладу руки на его, которые собрались достать кольцо, чтобы надеть на мой палец.- Оно слишком красивое, чтобы носить его в госпитале.
Это было ложью. Это понимала и я, и Алан. Я вижу его внутреннюю борьбу – он хочет надеть кольцо на мой палец, но не хочет давить на меня. Эта внутренняя борьба дается ему тяжело.
Однако кольцо и правда было прекрасным. Настолько, насколько неправильно блеск множества бриллиантов в тонком серебряном ободке отражался от лампочек больничной ванной комнаты. Такому самородку из Ван Клиф стоит красоваться на изящных длинных ухоженных пальцах, а не на еле сгибающихся и перебинтованных моих. Похоже, рана от битья руки о скол раковины все же была глубокой.
-Можешь не говорить правду, но когда-нибудь твои лживые причины закончатся, Бри,- качает головой и закрывает коробочку, кладет ее в нагрудный карман, ближе к сердцу.- Тебе придется столкнуться с реальностью, но я всегда на подхвате и не дам тебе утонуть в жалости к себе.
Алан донес меня до кровати, где помог надеть больничную рубашку и лечь удобнее. Сам же устроился на кушетке рядом, где, скорее всего он и ночевал все это время, пока я была без сознания. Как бы я не хотела отвернуться, Алан держал мою ладонь в своей даже если ему самому это было не удобно.
И он всеми силами показывал, что так будет всегда. Он всегда будет крепко держать мою руку. И это не о физическом.
-Все гораздо лучше, чем мы предполагали, Сабрина,- заключил дядя Эйдан после того, как меня осмотрел целый консилиум врачей. Кажется тут были даже доктора, приглашенные из других клиник.- Может быть потому что ты упала на пролитую холодную воду, да и регенерация у молодого организма отличная.
-Зачем вы приуменьшаете свою работу?- шепчу я, болтая ногами на кушетке в смотровом кабинете, где мы остались один на один. –Было ведь несколько сложных операций,- я подслушала это из разговоров хирургов.
Алистер поднял на уши весь город. На моем лице сделали тот максимум, который можно было только представить. Интересно, не будь Алистеров, их влияния и денег, то на каком этапе все остановилось бы? Наверное, хорошо, если бы просто наложили повязку.
-Было. И не из простых,- кивает он.- Но поверь, мы сделали лишь часть дела. Самая большая работа все равно за тобой, девочка.
-Что вы имеете ввиду?
-Принять себя, принять Алана и научиться жить дальше,- дядя Эйдан протягивает мне зеркало, а по ощущениям – гранату без чеки.
Выдыхая, принимаю. Теперь, когда мои лицо и голова полностью свободны, я могла оценить ущерб.
Я не обращала внимания на припухлость лица и век, красные глаза и ссадины. Все мое внимание ушло на размытое пятно, тянущееся от кожи лба по виску и до самого подбородка. Так и хочется закричать, что тут сбой в матрице и мое лицо не полностью загрузилось. Так инородно и вычурно.
-Со временем, как и любой шрам, станет немного лучше и менее заметно,- добавляет мужчина, замечая с какой осторожностью дотрагиваюсь до лица, ощупывая.
-Менее заметно?- с ненормальной улыбкой хмыкаю я.- Наверное,- все, что могу произнести.
Ослабляю резинку, заставляя волосы распуститься и чуть спрятать лицо. А если сделать косой пробор, то можно сказать и закрывает все, будто ничего и не было.
-Сабрина, пожалуйста,- выдыхает дядя Эйдан.- Не поступай так с собой,- он просит не как доктор или близкий человек семи Алистер, а как мужчина, которому я гожусь в дочки.- Ни с собой, ни с Аланом,- он имеет ввиду не то, что я пытаюсь спрятать ожог волосами, а то, что тем самым я начинаю замыкаться в себе и отгораживаться от Алана.- Не думаю, что это может придать тебе уверенности, но знаю, что они сговорились не рассказывать тебе,- он поворачивается и достает из ящика в столе новостную газету, которую так же отдает мне.
-... замыкание проводящих сетей... пожар забрал по меньшей мере десяток жизней молодых и перспективных студентов, судьба еще пятерых остается неизвестной... ведутся поисковые работы под обломками восточного корпуса... Что это?- поднимаю взгляд от газеты, хотя прекрасно понимаю, что происходит.
И это будоражит.
-Алан был недоволен. Он хотел подорвать весь университет, чтобы все таблоиды писали его имя, но Дэван никогда бы этого не позволил. Самым весомым аргументом стало не то, что он отправился бы на пожизненный срок, а то, что тогда он не сможет увидеть тебя,- мужчина оперся о стол и скрестил руки под грудью.- Поэтому Кальвин помог и вычислил главных заговорщиков, а после... замыкание проводки, неисправность системы предохранителей, выключенные АПИ, ложные схемы эвакуации, вдруг запертые запасные выходы. Алан загнал их и сжег живьем, со стороны наблюдая за тем, как те пытались выбраться из окон.
Алан сделал это... когда говорила о подобном, то скорее была на эмоциях, но он правда это сделал. Он, мать его, спалил людей! Хотя нет, не людей, а мразей. И буду ли я психопатом, если скажу, что мне их не жаль?! Если скажу, что я хочу кричать Алану, своему личному богу возмездия и справедливости, «спасибо»?!
-И если уж я рассказываю, то расскажу до конца,- принимает решение, заставляя меня волноваться еще больше. Это не все?- Пятерых, что занимались сталкерством за вами, их под обломками не найдут. Им обеспечена другая жизнь, почти та, какую они хотели. Я просто взял грешок на душу и почитал немного этот чат,- признался он.- Но видео не смотрел,- тут же добавляет, заставляя меня выдохнуть.
-Что значит «другая жизнь»?
-В этом вопросе Дэван остался в стороне, дав власть Алану. Он же предложил девушкам два варианта. Так что они сами выбрали исчезнуть и остаться под покровительством мужчин в другой стране,- очень аккуратно выбирал слова.
-Он отдал их в рабство? – не поверила своим ушам.
-Это не совсем так, но достаточно похоже,- хмурится дядя Эйдан.- Но надеюсь ты никогда не проговоришься об этом Ноэль. Как бы не любила своего сына, этот поступок она никогда не оправдает, так как сама когда-то чуть не была продана своим же братом.
От всей этой информации в душе вновь образовались два разных моря чувств. Я замерла, не зная, как правильно реагировать. Есть ли правильная реакция? Поступок Алана... то, через что прошла его мать... и все же не смотря на это он поступил так, как считал будет безопасно для меня и для него в будущем.
-Но Алан их не продавал и не получал за это деньги. У них был выбор,- он ведь сам сказал об этом. Пусть я и не знала, что было другим вариантом, но факт остается фактом – это их выбор. Перед тем, как вынести мою личную жизнь на публику и изуродовать меня, мне никто не давал право выбора.
Это совсем не здоровые мысли, но я бы оправдывала и защищала Алана даже если бы он решил взорвать планету.
-Но все это между нами,- он приложил указательный палец к своим губам.- Кажется твоему Отелло уже не терпится забрать тебя, пока сюда не сбежались все Алистеры,- косится в сторону двери.- Пожалей парня, он и так отпугивал всех от твоей палаты, пропуская только цветы.
Уверена, Алан знал меня лучше меня самой и так же понимал, что я расклеюсь еще больше, если бы все они пришли жалеть меня.
-Спасибо,- тихо говорю я, откладывая газету и вставая на пол.- За все спасибо,- впервые после произошедшего мои губы трогает искренняя улыбка.
-Жду приглашения на свадьбу,- делает вид, что выгоняет меня, махая листами с анализами.
Свадьба... не думаю, что пока готова к этому. Пока ожог все еще свеж, то будет слишком сильно контрастировать с белым платьем. Или я вновь ищу отговорки, все еще убежденная, что Алан заслуживает лучшего? Нет, я не отрицаю, что он любит меня, достаточно увидеть, как он смотрит на меня даже сейчас, вышедшей ему на встречу. Но я так же убеждена, что Алан заслуживает лучшего.
-Поехали домой, огневласка,- прижимает к себе, наверно думая, что сбегу.
Теперь некогда уютный дом превратился в особо охраняемый объект. Территория ограждена двухметровым забором, внутри на страже два охранника, а на дверях кодовые замки с главным пультом управления в кабинете Алана.
Что там говорила Ким про золотую клетку?