ГЛАВА 15. КОГДА БЕЛОЕ ПЛАТЬЕ СТАНОВИТСЯ ЩИТОМ
Свадьба была назначена.
Дата, список, охрана, церковь.
Всё — расписано.
Даже цветы.
Ария стояла перед зеркалом в примерочной.
На ней было белое платье — не окончательный вариант.
Но уже сейчас она чувствовала:
оно не просто наряд.
Оно — броня.
— Ты держишься хорошо, — сказала Сильвия, затягивая корсет.
— Я учусь.
— Ты уже научилась. Осталось пережить свадьбу.
— И не дать себя убить, — добавила Ария сухо.
⸻
Тем временем охрана усиливалась.
Антонио лично проверял списки гостей, маршруты, подмены машин.
— Если они попытаются ударить — то не на самой свадьбе, — говорил он советнику.
— Раньше. Пока мы уязвимы. Пока она не стала моей женой.
⸻
Они выезжали к ювелиру — забрать обручальные кольца.
Три машины.
Чёрный кортеж.
Ария в средней.
Антонио спереди, в отдельной машине, чтобы отвлечь внимание.
— Всё будет быстро, — пообещал охранник. — Две минуты — и обратно.
Но когда конвой свернул с главной улицы —
прозвучал первый выстрел.
Потом второй.
Машина с Арией резко остановилась.
— Засада! — крикнул водитель.
⸻
Окна не пробились, пули отскакивали.
Но шины были пробиты.
Двери блокированы.
Ария лежала на полу, охрана — над ней.
— Где он? Где Антонио?!
— Он жив. Его машина ушла другой дорогой.
Грохот.
Стёкла.
Крики в рации.
— Прикройте её!
— Грузим в запасную машину!
Они выбили боковую дверь, вытащили Арию —
она бежала, сжав зубы,
платье грязное, каблук сломан.
Но внутри — не страх.
Ярость.
⸻
Позже, в доме, она ворвалась в кабинет.
— Ты знал!
— Я подозревал.
— Почему ты не остановил поездку?!
— Потому что я не хотел, чтобы они думали, что мы боимся.
Она смотрела на него.
В глазах — огонь.
— Я почти умерла.
— Нет.
Ты почти показала им, кто ты.
Он подошёл ближе.
Обнял.
Сжал крепко.
Она дрожала.
— Они хотят напугать тебя до свадьбы, — прошептал он.
— А ты должна надеть кольцо — и смотреть на них сверху вниз.
— А если они ударят на самой церемонии?
— Тогда... я застрелю каждого. Прямо у алтаря.
Слово Фальконе.
⸻
В ту ночь Ария снова не спала.
Но не от страха.
А от того,
что свадьба — больше не праздник.
Это — война.
И она должна выиграть ее.