По следу Розы

— М-м-м, эти рёбрышки — просто оргазм на кончике языка, — простонала Роза с полным ртом.

Рик расхохотался.

Бар, конечно, выбрала она, но это была не первая их остановка. Предыдущие два заведения чем-то с порога не понравились Вергаре, и она разворачивалась, чтобы продолжить поиски. Рик не жаловался, ведь в конце пути ему обещали алкоголь. В Мексике он пока посещал только бары при отелях, в которых останавливался. А единственная выпивка, которую там подавали и название которой он мог выговорить — какая-то очень разбавленная «Корона».

— Что ты смеёшься? — Роза протянула ему свой надкусанный кусок. — Попробуй! — Она облизнула пальцы. Выпили-то всего по одному бокалу маргариты, Роза сама сказала, что перед текилой стоит немного размяться, как перед марафоном. Рику понравились её метафоры, сейчас он бы с радостью ушёл на недельку в алкогольный марафон, ведь в последний раз в отпуске был года три назад и то, потому что Перес выгнал.

— Нет, спасибо, — он отмахнулся от протянутого рёбрышка, — и прошу, говори потише...

— Я могу прокричать это на весь зал, веришь?

— Верю, Роза...

— Эти рёбрышки, — прикрикнула она и хлопнула ладонью по столу, мало ведь шума создала, — настоящий оргазм!

Кто-то у бара засмеялся, какая-то компания молодых девушек покосились на Розу с отвращением, как на пьяного бомжа, приставшего к ним на улице.

— Ты чокнутая, — выдохнул со смехом Рик и откинулся на спинку дивана.

— Ага, я знаю, — Роза облизнула пальчики второй руки. — А теперь представь, что в моей семье я самая нормальная.

— Бедный ваш отец, вывозить сразу четверых женщин Вергара.

Только на последнем слове Рик понял, что сказанул лишнего, и теперь уставился на Розу, ожидая, как она отреагирует на упоминание отца. Но Роза только улыбнулась каким-то своим воспоминаниям.

— Да, иногда он уезжал из дома даже не по делам, а просто потому что мы с Бьянкой сводили его с ума.

Рик мог себе это представить. Всего одна Вергара за пару дней чуть не заставила его поехать крышей.

Бар был поделён на три небольших зала. В одном находился бильярдный стол, про который Роза при входе сказала: «Сюда мы заглянем позже, и я тебя раскатаю, сосунок». В другом — несколько столиков, танцпол и сцена, на которой сейчас стояли только музыкальные инструменты. И в третьем зале стояли диванчики вдоль стен и столики в центре. Вечер воскресенья, но заведение было почти полным, даже мест за столиками на всех не хватало и многие сидели за баром. Глаз копа по привычке присматривался к подозрительным типам, которые тёрлись рядом с барменом, иногда подходили к гостям, чаще всего молодым девушкам. К туристам у них был особенный интерес.

— Не буравь так взглядом. Ты не на службе, — напомнила Роза вполголоса.

— И что? Я должен игнорировать наркоторговца?

— Да, потому что у тебя нет с собой ни жетона, ни пушки, — вдруг так трезво и разумно заговорила Роза, будто не она только что кричала про оргазмы. — Я передам своим парням, они присмотрятся к барам на этой улице.

Рик снова откинулся назад и положил руки на спинку дивана. В баре были открыты все окна и дверь нараспашку, два стареньких вентилятора разгоняли застоявшийся воздух, но прохладнее не становилось. Рубашка на спине у Рика уже взмокла, и кожа липла к дивану. Но Роза... Ни следа пота или испарины на лбу, она всё так же сияла, особенно теперь, когда алкоголь немного ослабил её защиту и зажёг глаза.

— Конечно, ведь торговля людьми и оружием — это нормально, а вот наркотики — уже ая-яй-яй. — Он пожурил её пальцем.

С лица Розы исчезло сияние, и глаза потухли. Рик сам себя выругал за то, что поднял эту тему.

— Мы никогда не торговали людьми, — отчеканила Роза. Она спешно вытерла руки салфеткой и швырнула белый комок со следами красного соуса на стол между ними. — Никто в моей семье за всю историю картеля Вергара не перевозил незаконно людей против их воли и не торговал ими. — Она ткнула красным ногтем в стол. — Ни в Мексике, ни в Америке, ни где-либо ещё. Твоё дело против абуэлы было построено на пиздеже людей Пепе. — Рику показалось, что она собирается уйти, когда Роза потянулась к своей сумочке, которая лежала на стуле во главе стола. Рик рванулся к ней первым, чтобы не дать Розе уйти.

— Четыре года назад ты говорила так же и обещала мне доказательства. Я их всё ещё не видел. — Он говорил спокойно и ровно, но заставить себя промолчать не смог.

— Потому что за этим доказательством мы гоняемся, бестолочь! — Роза поднялась из-за стола и нависла над ним, но до руки Рика всё равно не дотянулась. — И надо было дальше гоняться, вместо того, чтобы сидеть тут с тобой. Сумку верни!

— Помнишь, у нас перемирие? — Рик приподнял сумочку, показывая, что не собирается в ней рыться и вернёт, как только Роза успокоится.

Роза упала обратно на диван и буравила тяжёлым взглядом то Рика, то сумку.

— Перемирие не значит, что ты выйдешь из этого бара живым, если продолжишь так говорить.

Рик медленно положил сумочку на место, будто вёл переговоры с террористом.

— Обычно перемирие именно это и означает. Что люди работают вместе и не угрожают друг другу.

— Только мы не работаем вместе. Мы вынужденно пользуемся услугами друг друга. Без тебя я бы не попала к Сезару. Без меня он бы тебе не ответил. Без меня ты бы не попал на склад. Без меня ты бы не узнал про торговый дом. Без меня...

— Да-да, я понял, — Рик запрокинул голову назад, — без тебя я бы так и топтался в аэропорту немощный и бестолковый. — Он поискал взглядом официантку. — Давай ещё выпьем?

К концу первого графина маргариты, Роза, кажется, подобрела, и они обсудили и план с торговым домом, и адреса, названные Пальмеро. Роза упомянула, что про зеркала для неё кто-то уже ищет информацию. Значит, всё же есть шанс выйти на того, кто продал Агилара этот артефакт.

— Выходит, он проникает на территорию музея с помощью этих зеркал? — предположил Рик и тихо постучал стаканом по столу. Прежде эти старинные маски и статуи не служили орудием в руках преступников, как же проста была жизнь. — Может, ФБР тоже стоит заключить сделку с каким-нибудь божком? А? Не представляю, как нам иначе ловить всех этих ублюдков.

— Эй. — Голос Розы снова стал очень серьёзен. — Не шути так. Никаких сделок. Никогда. Понял меня? — Говорила она так, будто точно знала на сколько это опасно.

— Почему? — Рик подался ближе, подгоняемый не столько жаждой божественного покровительства, сколько любопытством.

— Эти уста запечатаны, — повторила Роза ту странную фразу, и уголок её губ дёрнулся, как от болезненного укола. — Но ты должен мне пообещать. Если к тебе когда-то придут с таким предложением — ты пошлёшь нахрен. Они просят слишком большую цену и дают слишком мало взамен. Никакая цель не стоит того, чтобы сдохнуть в тридцать пять.

— Ты каждый день подставляешь свою шею и можешь сдохнуть в двадцать пять, — заметил Рик. Он и не сомневался, что сделки со сверхъестественным не приведут ни к чему хорошему, но то, как Роза отговаривала, вызывало всё больше вопросов. — Чем это отличается?

— Ничем. Что ты говорил, музеи? — Она посмотрела куда-то вглубь бара и заговорила быстро и складно, лишь бы отвлечь его внимание. — Я же объясняла в тюрьме, нужны два одинаковых зеркала. Если только одно из них не выставлялось в том же зале, то...

Роза и Рик переглянулись.

— Я проверю, не появлялись ли похожие экспонаты в местах прежних краж. — Рик вытащил из кармана телефон и быстро напечатал несколько сообщений Доустену и в отдел аналитики. Роза тоже уткнулась в свой смартфон, но что-то сосредоточенно листала.

— Вот! — выкрикнула она первой, ещё до того, как Доустен прочитал сообщение.

Роза плюхнулась на диван рядом с Риком, оказавшись под его рукой, закинутой на спинку, и показала экран телефона с фотографией выставочного зала Лувра — несколько картин в простых тёмных рамах, чтобы не отвлекали внимание, а в центре огромное зеркало. Даже не во весь рост, а где-то в полтора человека. С резной рамой в виде морских волн и каких-то ракушек, с немного мутным стеклом, плохо очищенным по краям, похоже, реставратор старался работать очень осторожно. И Рик бы поверил в легенду, что этот экспонат невероятно ценный и старинный, что в его сторону даже дышать нельзя. Но тогда какого чёрта он не находится под защитным стеклом? Почему лишь огорожен красной лентой?

Роза зачитала коротенький текст под фото, пока Рик продолжал изучать детали:

— Впервые в Лувре всего на неделю выставляется экспонат «Сказочное зеркало»! Мастер доподлинно неизвестен, бла-бла-бла, работа датируется семнадцатым веком. Бла-бла... Вот! Во временное пользование экспонат передал меценат, пожелавший остаться неизвестным. Ну, что за придурки. — Роза шлёпнула телефон экраном вниз. Только теперь Рик понял, что склонился очень близко к её плечу, вдыхал запах её сладких духов и ногой ощущал тепло её бедра. — Хоть проверяли бы, что им подсовывают! Тем более бесплатно! А потом, ой, нас обокрали, как такое могло случиться, как это они обошли нашу совершенную систему безопасности!

От раскрытия хотя бы одного из секретов ему даже дышать стало легче. И было бы ещё легче, если бы он не боялся лишним движением спугнуть Розу, сидевшую рядом и будто не замечавшую этого.

— По крайней мере, теперь мы знаем, как он проворачивает свои кражи. Это уже что-то, — закончил Рик примирительно, потому что Роза, кажется, не собиралась успокаиваться, так её выбесила тупость отдела безопасности Лувра. И, по всей видимости, ещё десятка мировых музеев.

— Это всё ещё ничего! — Она потрясла руками в воздухе и откинулась на спинку, прямо на руку Рика. — Как его поймать-то? Ни одного следа этот умник не оставляет. Зеркало простояло всего неделю и двинулось дальше.

Рику пришлось сжать кулак, чтобы не погладить её по плечу в успокаивающем жесте.

— Ничего. На аукционе он точно наследит, — вместо этого пообещал Рик. Он не двигался, искоса наблюдая за тем, как её гневное выражение лица сменяется на задумчивое, а после спокойное. Она нашла для себя какое-то объяснение или продумала какой-то план, которым ещё не была готова поделиться, но... Но ничего. Но перемирие закончится на мексикано-американской границе. Но эта последняя ночь, когда они вот так мирно сидят за одним столом. Ему нужно что-то большее, чтобы заставить Розу всё же взять его с собой на аукцион. Большее, чем угрозы или разумные аргументы.

Роза, наконец, вернулась к реальности и глянула на свой телефон, на руку Вулфа, лежавшую на столе рядом, на самого Рика, и остановилась на его лице, находящемся сейчас так же близко, как тогда, в тюрьме, но в совсем иных условиях. Куда более интимных. Они чувствовали тепло друг друга, ароматы друг друга, соприкасались кожей. Это совсем не то же самое, что ловить её за руку и цеплять наручники. Это совсем не то же самое, что играючи поправлять воротник его рубашки, чтобы стащить телефон.

— Мы его поймаем, — сказал Рик. Обязан был сказать сейчас что-то такое, что подарит ей хоть каплю уверенности, пусть и не в завтрашнем дне, но в самом Рике.

Роза улыбнулась уголками губ.

— Ещё маргариты? — Она кивнула на пустой графин, забрала его со стола и направилась к барной стойке. А Рик пожалел, что не удержал её на месте, рядом с собой.

Слово за слово, от расследования к шуткам, они не заметили, как перешли на более личные темы.

— Где сейчас твоя семья? — спросила Роза. Рик сидел, склонив голову над своим бокалом пива, потому что от этой злой соли в маргарите уже перестал чувствовать вкус алкоголя. После этих слов Рик посмотрел на неё с недоверием, который Роза, похоже, сразу считала:

— Что? Я не пробивала их. — Он продолжал смотреть выжидающе. — Не в моей привычке втягивать семьи в личные разборки.

— Это первое, на что все и всегда давят.

— Твои родные не виноваты в том, какой путь ты выбрал или с кем поссорился. — Роза равнодушно пожала плечами, и Рик стал перебирать в памяти её дело. Это правда, её парни никогда не трогали семьи даже предателей. Ещё одно отличие картеля Вергара — те же Касильяса или Хименес не оставляли ни детей, ни стариков, если кто-то перешёл им дорогу. Это было предупреждением для следующих смельчаков обобрать или обмануть картель — если тебе не дорога собственная жизнь, подумай о тех, кто остался в другом штате и знать не знает о твоих делишках, но поплатится.

— Они живут в Чикаго, — ответил Рик, и Роза довольно хмыкнула. Похоже, в ответ на то, что он всё же открылся. — Отца несколько лет назад сделали партнёром в его юридической фирме, и...

— Так ты законник до самых корней, поня-ятно. Не удивлена.

Рик покачал головой.

— Порой он защищает людей, с которыми не стоит связываться. Действительно, не стоит.

Несколько лишних секунд Роза всматривалась в его лицо, пытаясь расшифровать это «действительно». Но проморгалась и продолжила расспросы:

— Ты единственный ребёнок в семье? — Роза ткнула в него пустым бокалом, на крае которого ещё осталось чуть белого налёта. Перед первым глотком она прямо слизала соль со стекла. Дразнится, засранка.

— Если не о всей семье, то обо мне-то ты наводила справки, уже всё знаешь. — Рик подался ближе. На столе теперь остались только пара бокалов и тарелка с закусками, к которой никто не притронулся. Из надломанной сырной палочки вытекла и застыла начинка, пара начос, воткнутых в гуакамоле, совсем размякли. — Давай, спроси что-то, чего твои парни не смогли бы нарыть.

В баре играла музыка, но не слишком громко. Похоже, Роза узнала мотив песни и теперь пританцовывала, сидя на месте. Над вопросом она думала чуть больше секунды, будто он, и правда, был у неё заготовлен.

— Почему у тебя не было отношений дольше пары месяцев?

У Рика чуть не сорвался ответ «Из-за тебя».

— Откуда знаешь? — переспросил он. Стоило заказать новую выпивку, лучше сразу уже текилу, чем возиться с этим детским садом, но сначала он задаст Розе свои вопросы.

— Сам же сказал, я тебя пробивала.

— Работа, — сказал Рик. Почти синоним не вырвавшегося у него ответа. Роза каждый день подкидывает ему столько работы, где взять время на здоровые длительные отношения. Так, редкие одноразовые встречи с девушками, которые клюют в баре на качков в татуировках. Каждый раз, как они пытались встретиться снова, договориться о свидании, на горизонте объявлялась Роза, и все его планы летели к чёрту. В Чикаго у Рика были серьёзные отношения, но она не была готова к переезду в Сан-Диего, а на расстоянии их общение продлилось меньше месяца.

Сидя в слежке за Розой, её он тоже не раз видел с разными парнями. То музыканты, то богатенькие сыновья богатеньких родителей, то криминальные лица. Но никто из них не появлялся во второй раз. Нет, порой они возвращались к ней в клуб или приезжали к её дому, но за дверь Роза больше их не впускала. Секс на одну ночь она понимала слишком буквально.

— А у тебя почему? — Рик кивнул в её сторону, будто запустил шарик от пинг-понга, и слова глухо застучали по столу между ними.

Роза тоже колебалась с ответом, проводя кончиком пальца по кромке стакана:

— Тоже работа. И семья. Семья и есть моя работа. — Она поморщилась не то от формулировки, не то от какого-то воспоминания. — Бьянка вот успевает встречаться с парнями, но тоже никогда ничего серьезного.

— Ей всего двадцать один, — отмахнулся Рик, — дай девчонке нагуляться. Я в её возрасте... — Он осёкся под внимательным взглядом Розы. — Ничего. Я в её возрасте не делал ничего, за что сейчас было бы стыдно.

Он в её возрасте совершенно точно не собирался жениться через полгода после знакомства.

Этот ответ вызвал её улыбку, и Рик подумал, что больше не хочет возвращаться к серьёзным темам, которые заставят её хмурить лоб или ругаться. Пусть сегодня она только улыбается.

— Надо заказать ещё. — Роза щёлкнула ногтём по пустому кувшину.

— Да, сейчас, — Рик уже подался из-за стола, но рука Розы удержала его за край рубашки.

— Да ты даже воду не закажешь. Доверь это мне.

— Дай хотя бы здесь заплатить. Ты и так меня балуешь, принцесса.

Роза поднялась из-за стола, шагнула ближе к Рику, поставила локоть на спинку дивана позади него и склонилась, чтобы ответить:

— Ты моя шлюшка, помнишь? А я твой Ричард Гир. — Шёпот обжёг ему ухо, и Рик сжал челюсть, глядя на удаляющиеся загорелые ножки в этих коротких джинсовых шортах.

Чтобы отвлечь мысли от Розы — и её бёдер — Рик проверил телефон, ответил на пару сообщений. Доустен написал про зеркала — всё то, что они с Розой уже знали. Агент Армас вернулась в Сан-Диего сегодня утром и отрапортовала, что теперь Рик сам за себя, раз ему так претит чужая помощь. Новостей по артефактам Пепе больше не было, и Рик очень надеялся на этот аукцион. Только как о нём доложить начальству, под каким предлогом получить подмогу в случае, если потребуется брать Агилара на месте. Ордер на его арест был выдан давно, оставалось только поймать ублюдка за руку.

Рик отложил телефон в сторону. Что-то слишком долго Роза не возвращалась. Взглядом он поискал её за баром и заметил красную майку и чёрные кудри. Рядом с ней вился какой-то мужик, длинноволосый, смуглый, похоже, местный. Он что-то говорил с улыбкой и кидал оценивающие взгляды. Роза ему подыгрывала, смеялась и игнорировала бутылку и два шота, которые бармен уже поставил по её заказу рядом.

Стоит ли Рику вмешаться? Эй, помнишь, мы тут по делу. Эй, помнишь, ты со мной сюда пришла, поохотишься в следующий раз. Эй, помнишь, ты мой Ричард Гир, а не какого-то смазливого... Ох, чёрт, да о чём он думает. Пусть Роза делает, что хочет. Пусть хоть на колени этому типу усядется.

После очередного взрыва смеха, Роза положила руку на плечо своему собеседнику. Надо покурить.

На улице, в зоне, которая показалась ему предназначенной для курения, Рик опёрся о стену и несколько раз вхолостую щёлкнул зажигалкой.

— Вам помочь? Вы же американец, да? — Рядом появилась девушка чуть старше Розы. Невысокая блондинка со свежим загаром и американским флагом на футболке.

— Да, спасибо. — Рик прикурил от её протянутой зажигалки.

— Ох, как приятно, наконец, поговорить с кем-то по-английски! — пискнула девушка, будто провела здесь не один год и уже начала забывать родную речь. — Я на испанском вообще ничего не понимаю, везде хожу с переводчиком в телефоне. Я тут в отпуске. А вы?

А вы слишком много болтаете.

— Я по работе, — ответил Рик с вежливой улыбкой. Девушка курила какие-то тонкие сигареты, пахнущие шоколадом. Симпатичная, встреть её Рик где-нибудь в Сан-Диего, уже бы угощал коктейлем.

— А кем вы работаете? — С каждым новым вопросом у неё всё ярче горели глаза. А может, дело было в бокале пива, который она держала в руке и периодически потягивала из него. Рик не был уверен, что в местных барах можно выносить посуду на улицу, даже если выходишь просто покурить. — Меня зовут Карен.

— Очень приятно, — он пожал протянутую руку, — Рик, полицейский, — почему-то ответил Вулф.

— Ого, опасная профессия.

Она не успела рассказать, что думает по поводу опасных профессий, потому что на пороге бара появилась Роза. Перевела взгляд с Рика на блондинку и обратно.

— Ой, простите, — блондинка одним глотком допила остаток своего пива и протянула Розе пустой бокал. — Вот, можете забрать.

Ох, зря-зря-зря-я-я.

— Я тебе не обслуга, — бросила Роза со взглядом маньячки, специализирующейся на расчленении блондинок.

— Прошу прощения за мою подругу, — сказал Рик, обращаясь к Карен, выбросил недокуренную сигарету и шагнул вперёд, чтобы увести Розу подальше. — Нам пора.

— Я похожа на официантку?! — вспылила Роза, не успели они сделать и несколько шагов к своему столику.

— Ты похожа на мексиканку.

— И что, это делает меня официанткой? Я и есть мексиканка!

— Остынь.

— Стоило его оставить, — Роза швырнула свою сумочку на стул и уселась на место. На них снова обернулись люди, — как уже трётся рядом с какой-то блондой.

— Ты со своим Хосе Педро Бельмаседа у бара проторчала минут десять.

— Мм, опять ревнуешь. — Роза склонила голову, чтобы заглянуть ему в лицо, но Рик создал видимость занятости и разлил текилу по замороженным шотам. Блюдце с солью и второе — с лаймом — уже стояли тут же на столе.

— Не больше, чем ты к моей блонде, — ответил Вулф, пододвинув к ней шот, налитый до краёв. — Пьём?

* * *

— Почему ты стал законником? — спросила Роза и бросила на блюдце кожуру от лайма. Да что с её вкусовыми рецепторами? Соль ложками готова есть, лайм целиком сжевала.

Рику и прежде не раз задавали этот вопрос, но тогда ответ был проще. Потому что он считал это правильным решением, потому что хотел защищать и помогать, потому что его мозги и физическая подготовка позволяли приносить пользу обществу и ловить преступников. Скорее всего, если бы не Перес, Рик бы так и остался копом, дослужился бы до детектива и брал бы дела покрупнее, чем мелкие наркоторговцы, проститутки и вооруженные ограбления. Скорее всего, даже работа детектива и расследование каких-нибудь заковыристых убийств наскучили бы Рику. Сколько бы интересных дел, заставляющих шевелить мозгами, ему попадались? А сколько из них были бы простыми и линейными по избитому сюжету? Сколько из них завершались бы хорошо? Сколько преступников несли бы наказание равноценное их проступку? А сколько выходили бы из здания суда свободными, потому что такие адвокаты, как отец Рика, виртуозно жонглировали фактами?

А возможно, если бы не Перес, Рик бы уже был одним из солдат Обсидиана, вместе с сержантом Белтраном. Потому что Рика нахрен выперли бы из полиции после того скандала.

Нет, это тоже вряд ли. Он не смог бы стать солдатом, который не задаёт вопросов и строго следует приказам. Рик всегда нуждался в задачках с усложнениями, ему слишком быстро становилось скучно. ФБР давало ему эти усложнения, в которых десять неизвестных равняется бесконечному количеству проблем. И Роза. Роза его проблема номер один. Его задачка с таким усложнением, что порой кажется, будто проще вышибить себе мозги, чем найти решение.

— Хотел помогать людям, — в итоге сказал Рик, потому что уже слишком затянул с ответом. Роза поморщилась так, как не морщилась от ядрёного лайма.

— Есть столько способов помогать людям, а ты выбрал самый... — Она отвернулась к наполовину опустевшему залу. Фоновый шум совсем перестал беспокоить Рика, её голос, её забавное урчание после того, как Роза опрокидывала в себя рюмку, её смех перебивали все остальные звуки. Роза, наконец, нашла слово и повернулась к нему, щёлкнув пальцами. — Самый глупый и рафинированный.

— Рафинированный? — Рик со смешком подался ближе.

— Угу. Ты выбрал путь, за который тебя гарантированно погладят по головке, за который будет стабильная, пусть и паршивенькая зарплата. Тот, который общество как будто бы одобряет, но по факту само тебя опасается.

— В Мексике, может, и опасается, но в Америке...

— Ага, ведь тот же BLM не научило людей бояться копов.

— Но не ФБР.

— Какая разница. — Роза махнула рукой на пустой зал. — Коп он и есть коп, как не назови. Законник, который служит не обществу, а государству. И знаешь, в чём проблема таких законников, как ты?

— И в чём же? — Рик сложил руки на груди. Ему не нравилось, к чему идёт разговор, и как лицо Розы становится серьёзнее.

— Когда всё становится, действительно плохо, вы разводите руками и говорите, что ничего не можете сделать, не можете вмешаться. Или вам затыкают рты пачкой денег. Или вы так ссытесь за свои шкуры, что отводите глаза добровольно. И тогда приходит время замараться таким как я. Потому что плевать на закон, который позволяет творить то, что происходит у меня дома. Потому что закон защищает только тех, кто без страха его сам нарушает. И не смотри на меня вот так снисходительно, — она поводила рукой с пустой рюмкой, зажатой между указательным и средним пальцами, — ты знаешь, о чём я говорю. И такая херня не только здесь, в Америке её не меньше. В Англии. Во Франции. В Германии. Сука, везде. Но почему-то плохой всё равно оказываемся такие как я.

Этот спор продлится, пока кто-то из них двоих не сдастся. И Рик отступать не планировал.

— Если человек между полицией и преступным покровителем, выбирает второго, — начал Рик тихо, — значит, ему самому есть что скрывать. Или он не хочет, чтобы его обидчиков наказали, а ждёт, что их убьют, запытают, заставят чувствовать то же, что испытал он. Но судебная система, увы, работает не так, и глаз за глаз не отнимает.

— А порой стоит.

— Хорошо, что не тебе это решать.

Странная проволока появилась в её взгляде. Не опьянение, но какая-то... мечтательность?

— Ты мог бы стать юристом, пойти по стопам отца, — заговорила она вдруг почти словами его матери. — А после поднялся бы и до судьи. Ты бы принимал решения и помогал людям сам, а не отдавая это в чужие руки. Но ты выбрал силовые структуры. Ты хотел наказывать преступников, выбивать из них дерьмо. Сам. Ты такой же как и я, просто еще не принял это в себе. Общество в тебе этого не примет, а ты так хочешь быть хорошим в их глазах.

Её тирада на мгновение оборвалась, будто Роза передумала говорить вслух последнюю реплику. Общество этого не примет. А я приму.

Ага, в ваших мечтах, спецагент Вулф.

Несколько долгих секунд они сидели, глядя друг на друга. Разделял их не только этот стол со следами уже испорченного вечера, но целая пропасть. И Рик бы сделал первый шаг, если бы знал, что Роза шагнёт к нему. Но этого никогда не случится.

— Пройдёмся? — спросила она и кивнула в сторону выхода. Их бутылка текилы ещё не опустела, и Рик прихватил её за горлышко. Попытался оставить чаевые на столе, но Роза сразу сгребла их и сунула ему в задний карман джинс. — Даже не думай.

После пекла дня Рик ожидал душную ночь, но снаружи их встретила приятная, почти нежная прохлада. Воздух пах совсем иначе, чем в загазованном Сан-Диего или дождливом Чикаго. Здесь пахло солью, хотя, может, это Рика всё ещё не отпустила маргарита. Тихуана представлялась ему чем-то вроде огромного бара, набитого ребятами с запрещёнными таблеточками в каждом кармане. Хорошо, что Роза не услышала этого сравнения, назвала бы его жутким расистом, но Рик читал слишком много новостных сводок о том, что творят картели по эту сторону границы, и где они активнее всего.

Только место, по которому они не спеша прогуливались сейчас, походило на всего лишь прибрежный городок с узкими улочками и невысокими домами, с яркими вывесками, громкой музыкой и улюлюканьем даже в такой поздний час. Половина второго, но никого подобное не заботило. Где-то вдалеке раздалась полицейская сирена, но спешно удалилась.

Очередная улица, на которую свернула Роза, спускалась резко вниз, и где-то там, в конце блестела вода. Рик прикрыл глаза и представил, с каким бы кайфом сейчас окунулся в море. Как тёплые волны окатили бы его с головой, как успокоили бы мысли и расставили всё по своим местам, как отступили бы сомнения.

И как Роза бы вошла следом, хихикая от того, что как вода щекотит непривыкшие к прохладе ноги. Как намокли бы края её джинсовых шорт, когда она бы стала подходить ближе. Как прилипла бы майка к её телу, но Рик бы этого уже не увидел, потому что прижимал бы её к себе и целовал.

Не иначе чем текила развязала не только его мысли, но и язык, потому что Рик вдруг нарушил тишину:

— Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах.

Чёрт, ну зачем?

Роза, которая чуть опережала его и так по-детски шагала по кромке бордюра, расставив в стороны руки, теперь обернулась с любопытством.

— И что бы было при других обстоятельствах? — спросила она, выделив нужное слово тоном.

Рику очень захотелось откусить себе язык. Нужно отправить её домой прямо сейчас, пока они не сделали чего-то, о чём завтра пожалеют. Пропасть между вами, помнишь? Рик успел напечатать короткое сообщение, прежде чем Роза оказалась перед ним и отобрала телефон.

— Ответь, детектив, — попросила она и спрятала трубку за спиной.

— Почему ты всё время зовёшь меня детективом? — Рик шагнул мимо неё, чтобы не смотреть в блестящие от опьянения глаза, но Роза за ним не последовала. Только развернулась на пятках, глядя теперь ему вслед.

— Ладно, отвечу на это, но потом ты расскажешь про другие обстоятельства. Я зову тебя детективом, потому что нравится, как это слово звучит на английском. Хлёстко. — Она повторила будто на пробу. — Детектив. Что такое «специальный агент Ричард Вулф»? Фе. — Рик остановился, потому что Роза так за ним и не шла. — А на испанском вообще не то. Детективэ. Слышишь? Ерунда какая-то.

Роза сделала шаг ближе, подняла перед собой телефон, но так, что Рик не дотянулся бы со своего места.

— Теперь отвечай, — велела Роза. — Если бы ты встретил меня где-нибудь в баре, и не знал кто я, кто моя семья. Что бы тогда было?

Она облизнула краешек губы, на которой совсем не осталось красной помады, только чуть-чуть соли. Впервые за вечер Рику чертовски захотелось ощутить эту соль на языке.

— Я бы угостил тебя выпивкой. — Он шагнул к ней. — Предложил бы потанцевать. — Ещё шаг. Роза тоже приблизилась и усмехнулась.

— А что потом?

— Не знаю, — соврал Рик. Он отлично знал, что было бы потом. — Зачем ты спрашиваешь? — Он забрал телефон, проверил, что сообщение прочитано, и перевёл взгляд обратно на испытующее лицо Розы. — В этой теоретической ситуации мы всё равно никогда не окажемся.

— Но мы же можем пофантазировать. — Она чуть склонила голову, кудри рассыпались по плечам. — Что было бы после? Что если бы после танцев и напитков я бы предложила поехать ко мне.

Рик против воли сжал кулаки. Она испытывает его и дразнится, она делала так годами, этот флирт на грани угрозы убийством, эти шуточки, эти комментарии в духе «Идите медленнее, детектив Вулф, я наслаждаюсь видом». Почему сейчас, здесь это вдруг должно значить что-то иное, чем попытка вывести его из равновесия? Потому что вместе они пережили погоню и перестрелку, потому что пробрались в тюрьму, потому что строили планы вместе и помогали друг другу? Сколько раз за эти дни она подчеркнула, что они не напарники. Она даже на этот клятый аукцион не собиралась его брать, хотя как справится там одна — только богу известно!

— Я бы отвёз тебя домой, — отсёк Рик холоднее, чем стоило, но Розу это не остановило:

— И всё? — Её брови насмешливо изогнулись. — И не зашёл бы на кофе?

Рик смотрел поверх её головы, провожая взглядом две плетущиеся тачки и шагающих рядом с ними девушек в узких джинсах.

— Нет, — сказал Рик, но всё же добавил более честно: — Может, попросил бы твой номер телефона, чтобы встретиться снова.

— Какие мы разные люди, — выдохнула Роза почти разочарованно и шагнула ещё ближе. Рик чуть наклонил к ней голову. Теперь, если Роза решит поцеловать его... — Я бы тебя трахнула, не раздумывая.

От того, с какой силой он сжал кулаки, заныли руки. Всё нутро свернулось узлом, кровь отлила от мозга. Держи себя в руках, ты, чёртов профессионал!

— Как жаль, что мы не окажемся в этой теоретической ситуации, — шепнула Роза, и её дыхание обожгло ему грудь в расстёгнутом вороте рубашки. — О, а это не твой отель? — Она указала на вывеску, под которой они, оказывается, остановились, и жёлтый свет от сотни фонариков подкрасил кудри Розы. Рик медленно закрыл глаза. — Пойдём. — Она поймала его руку и потянула за собой внутрь.

— Роза, — позвал он, но разве её что-то остановит, если чертовка уже всё решила.

— Ола! Какой у него номер? — Роза остановилась у столика ресепшена, где сонный мужик смотрел сериал и замер, не донеся чипс до рта. — Перепил, вспомнить не может. — Роза виновато улыбнулась и пожала плечами.

— Двадцать третий, сеньорита, на ключах написано.

— Грасиас! — И она снова потянула Рика дальше.

Давай, выдави уже хоть слово, останови её, придумай что-то, будь единственным из вас разумным взрослым, который принимает решения не под влиянием бутылки текилы.

У двери с номером «23» Роза остановилась и повернулась к нему с этой нахальной улыбкой.

— Роза, тебе лучше поехать домой, — глухо сказал Рик, не торопясь доставать ключ. — Пожалуйста.

— Что случилось в Тихуане, остаётся в Тихуане, — ответила она.

— Там было «в Вегасе», — подсказал Рик.

— Американцы опять неправильно перевели. Ну, так? Ключик?

Пришлось собрать все свои силы, чтобы отстраниться, выровнять голос и сказать:

— Я написал Фернандо, чтобы он приехал за тобой. Серьёзно. Это самое худшее решение, которое ты могла бы принять, ты перепила, и завтра будешь об этом жалеть. Пожалуйста, поезжай домой, выспись и отдохни. Завтра начинается новая гонка, и...

— Откуда у тебя номер телефона Фернандо? — нахмурилась Роза. Видимо, опять подозревает, что он блефует, но Рик и правда взял у того номер телефона сегодня утром, когда они ехали в Ла-Меса. Как раз на такой случай, когда Розу нужно будет откуда-то забрать, и Рик не решится отправлять её одну.

Лампа в коридоре мигнула, будто, чувствуя напряжение между ними.

— Нужно куда больше, чем пара бокалов маргариты и пара шотов текилы, чтобы заставить меня принимать неверные решения. — Отвлекая его лукавой улыбкой и почти мурлычащим тоном, Роза вынула из заднего кармана его джинс ключ от номера и открыла дверь сама.

Рик тихо выругался. Что ему делать? Закинуть её на плечо и отнести под ледяной душ? Да к чёрту, снова эти фантазии про мокрые майки и дорожки воды, убегающие в декольте. Вывести её на улицу и запереться в комнате? Она же не маньяк, преследующий его с ножом. Всего лишь девушка, которая пообещала его трахнуть, и кто Рик такой, чтобы противиться этому так остервенело.

Он коп. Она преступница. Он отправил её бабушку за решётку и собирает дело на неё саму. Он воспользуется первым же шансом, чтобы отправить под суд её сестру, а будь жив их отец, он бы уже прострелил Рику голову. И вот она здесь. Ходит по его номеру, по-хозяйски бросает сумку на постель, стягивает кроссовки и разминает пальчики ног, запрыгивает на подоконник, потому что знает, что только так почти сравняется с ним ростом, потому что так Рику будет удобнее наклониться к ней для поцелуя, прижать её к себе, заставить обхватить ногами его бёдра.

— Я никуда не уйду, — сказала Роза.

Да что творится в этой хорошенькой, но такой чокнутой голове?

— Пожалуйста, — тихо ответил Рик и закрыл за собой дверь. — Пока я ещё держу себя в руках, — он попытался обернуть всё шуткой. — Уезжай. Иначе мы пропустим наши завтрашние рейсы.

— Ты только хвалиться и можешь, — Роза посмеялась, — прямо-таки два дня безудержного секса? Тебе уже не двадцать, детектив.

— Не двадцать, опыта куда больше, чем у твоих сосунков. — Зачем, зачем, на кой чёрт он подыгрывает ей, на кой чёрт подходит ближе. — Два дня, три дня, неделя, — покачивая головой, он поравнялся с ней, упёрся руками в подоконник вокруг Розы и склонился, не касаясь, но выдыхая последние слова ей в губы. — Ты не хочешь проверять.

— Очень хочу. — Она развела колени шире, позволяя ему ещё приблизиться, пальчики Розы легли на пояс его джинс и потянули за верхнюю пуговицу.

Рик удержал её за руки. Кровь пульсировала в ушах, её дыхание, её запах, её глаза и губы так близко, что даже тянуться бы не пришлось, всего пара дюймов, и он ощутит её касание, всего лишь отпустить её руку, не сопротивляться, и Роза расстегнёт его джинсы, стянет его рубашку, прильнёт к его телу. Она взрослая девочка и знает, что делает. Зачем ты пытаешься решать за неё?

— Уйди сейчас, пока мы всё не испортили, — признавая своё поражение, выдохнул Рик. — Мы не справимся с поисками и всё запорем, если сейчас... Если сейчас сорвёмся.

— Это всего лишь секс, зачем ты усложняешь? — Роза чуть отстранилась и скривила недовольную гримасу, но руки с его пояса не убрала. Вернее, из его ладони. — Физическая разрядка. И не говори, что ты меня не хочешь, я же...

— Чертовски хочу. — Секундная слабость, и он за талию придвинул Розу к себе, ощущая жар её тела, бархат её кожи. Роза положила ладонь поверх его, но вместо того, чтобы убрать его руку, спустила ниже, к бедру, сдвинула назад, к заднице, и чуть сжала, издеваясь над Риком. Второй рукой расстегнула пару пуговиц его рубашки, кончиками коготков касаясь кожи, оставляя мурашки, как будто его впервые в жизни коснулась женщина. С закрытыми глазами Рик признал: — Я хочу тебя так, что несколько дней ни о чём другом думать не могу, кроме как представляя тебя.

— Несколько дней? — переспросила Роза, кажется, удивлённо.

Недель? Месяцев? Лет?

— Прошу тебя, — он из последних сил заставил себя убрать руку с её попки, и Роза издала разочарованный стон, — давай вернёмся к этому... разговору после того как поймаем Агилара, после того, как... После всего.

Роза скривила губы, но всё равно расстегнула оставшиеся пуговки и сдвинула край рубашки, чтобы взглянуть на его грудь и пресс. Рука скользнула Рику за спину, едва царапнув.

— Посмотрим, — бросила Роза. — Если ты доживёшь до того времени.

— Если ты не сядешь до того времени, — ответил Рик и сглотнул слюну. Роза сидела к нему всё так же близко, он всё так же чувствовал её бешеное сердцебиение своими рёбрами. — А пока сделаем вид, что ничего не было.

Её коготки пробежались по мышцам его спины, задержались на кромке джинс.

— Чтобы делать вид, что ничего не было, нужно чтобы было хоть что-то.

И свободной рукой она притянула его за шею к себе, впилась губами в его для голодного поцелуя. Сладкая-сладкая малышка с привкусом текилы. Везде ли ты такая сладкая?

Рик подхватил её за задницу и чуть приподнял. Роза за поясницу притянула его ближе, почти толкнула на себя, тихонько застонала под весом его тела, когда Рик вдавил её в окно, когда запустил руку ей в волосы и чуть оттянул назад, заставляя поднять к нему голову, когда прикусил её за губу, и Роза ответила уколом коготков под резинкой его трусов.

Что ты со мной делаешь, чертовка...

Рик отшатнулся от неё, будто его обдало огнём. Хотя почему будто, Роза была настоящим пламенем в крохотных шортах и с такими длинными изящными ножками, что теперь крепко держали Рика, не позволяя отступить ещё дальше. Рик провёл ладонью вверх по её бедру, чуть сжал у самого края шорт.

— Прошу тебя... — прерывисто выдохнул Рик. Сегодня он точно не сможет уснуть, пусть даже опустошит мини-бар. — Если я не сдержусь...

— Я буду очень этому рада, — мурлыкнула Роза ему в шею и чуть прикусила кожу у кадыка.

Рик удержал её за плечи и отодвинулся, глядя в игривые глаза. Пусть увидит, что он серьёзен, пусть знает, чего ему стоит отказаться.

— Если я не сдержусь, то перестану уважать себя, — сказал он.

— И меня? — Она приподняла брови с этим её дурацким вызовом.

— Нет.

Нет, она останется ангелом, сколько бы крови не было на её руках, останется прекрасной, сколько бы преступлений не совершила. Останется недостижимой, сколько бы поцелуев ему не подарила.

Пару секунд Роза прождала, будто вот-вот Рик должен был передумать и продолжить, но он отпустил её плечи и шагнул в сторону, освобождая ей дорогу к выходу. Пиликнул телефон сигналом смс-ки — похоже, Фернандо приехал забирать её. Идеально вовремя.

Роза спрыгнула с подоконника, дошла до брошенных кроссовок, наклонилась, чтобы поднять их и подарить Рику новый микроинфаркт.

— Спокойной ночи, детектив Вулф, — бросила она, всё ещё босая переходя порог его номера. Лампа в коридоре снова мигнула.

Рик осел на подоконник позади и скрестил руки.

— Надеюсь, я приснюсь вам в самом эротическом виде, сеньорита Вергара, — пожелал он на прощание.

— Ну не две же ночи подряд, — рассмеялась Роза и захлопнула за собой дверь, а Рику оставалось только догадываться — это очередные её шуточки или её тоже мучают фантазии с его участием?

Конечно, мучают, он видел как она оценивала его в ателье. Он видел эти её взгляды сегодня в баре. Его губы ещё ныли после того, как она остервенело кусала их. На его рубашке ещё сохранилось тепло её груди, когда Роза к нему прильнула. Под его руками всё ещё жгло от мурашек на её коже.

Чертовка поселилась в его мозгах и теперь никакие обязательства не смогут её оттуда выкурить.

В дверь постучали. Роза что-то забыла? Сумку с постели забрала, кроссовки. Только бутылка текилы осталась на мини-холодильнике как единственное доказательство того, что это было реальным, а не очередной фантазией Рика. Не спрашивая, кто там пришёл, он раскрыл дверь. В коридоре стемнело, и чей-то силуэт шагнул в луч света из комнаты.