Глава 41. Совет. Начало конца
Большой зал Совета напоминал храм — старинные своды, деревянные панели, ряды кресел, в которых сидели люди, от решений которых зависели жизни, семьи, судьбы.
И сегодня впервые на этом мраморном полу должна была прозвучать правда.
От женщины.
От той, кто выжил, когда все молчали.
Лия вошла в зал под руку с Рикардо.
На ней было темно-синее платье с длинным рукавом и высокой горловиной — строго, но властно.
Живот под тканью был заметен — в ней жила новая кровь семьи Бьянки.
А на лице — ледяное спокойствие.
Все замолкли, когда она вошла.
Кто-то отвёл взгляд.
Кто-то поджал губы.
Кто-то, напротив, впервые посмотрел на неё как на равную.
Они с Рикардо подошли к центру зала.
Он встал чуть позади — и дал ей слово.
Лия медленно провела взглядом по присутствующим.
— Меня зовут Лия Бьянки.
И я пришла не за одобрением.
Я пришла за правдой.
Моей. Его. Нашей.
Тишина.
— Я — дочь Рафаэля Бьянки. Незаконная. Скрытая.
Меня вычеркнули, чтобы не мешать политике, чтобы удобство победило честность.
Но я выжила.
Я вернулась.
И теперь я — жена Дона.
И мать его наследника.
Она сделала шаг вперёд.
— Мне сказали, что я не должна говорить.
Что женщина должна молчать.
Нести. Терпеть. Уступать.
Она оглянулась на Рикардо.
— Но этот мужчина не потребовал от меня молчать.
Он дал мне голос.
И теперь я говорю:
Хватит.
Лёгкое волнение пробежало по залу.
Мужчины переглядывались.
Некоторые кивали.
Другие сжимали кулаки.
— Вы прятались за фамилиями, за титулами, за «чистотой крови».
Но кровь не делает человека достойным.
Решения — делают.
И я сделала свой выбор.
Я останусь.
Я не откажусь.
Я не позволю убить ни моего ребёнка, ни мою семью.
Где-то в углу кто-то встал.
Незаметно.
Плавно.
Слишком тихо для этого места.
Рикардо уловил это первым.
Он двинулся вперёд, почти перекрывая Лию.
— Назад! — рявкнул он охране.
Но уже поздно.
Раздался выстрел.
Один.
Глухой.
Сдержанный.
Тело Лии резко дёрнулось.
Она пошатнулась.
Рикардо поймал её.
— Нет. Нет!
Лия!
Она была в сознании.
Пуля не попала в сердце.
Она задела бок.
Кровь — алая, горячая — потекла по платью.
Зал встал. Крики. Суматоха.
Нападавшего скрутили в тот же миг.
— Поздно... — прошептала Лия, сжав руку Рикардо. — Он хотел... ребёнка.
— Ты жива. Ты слышишь? Скорая в пути. Ты жива, Лия!
— Я говорила... правда опаснее выстрела...
Пусть теперь все знают...
И потеряла сознание.
⸻
Родилась паника.
Совет встал.
Охрана перекрыла выходы.
Рикардо с окровавленной рубашкой держал Лию на руках.
В зале впервые за много лет раздался крик дона не в гневе, а в отчаянии:
— Кто коснулся моей жены и моего ребёнка — подписал себе смертный приговор!