Глава 20
Алиса
Настоящее время
Утро воскресенья начинается довольно рано. Во-первых, нужно проводить друзей домой (как же я радовалась, когда узнала, что стану крестной!), во-вторых, нужно начать собирать вещи и заказать билеты на автобус. Честно говоря, немного страшно ехать домой, я очень долго не была в Москве. Я очень долго не видела родителей и ужасно по ним соскучилась. Хотя я уверена, что они забыли о существовании своей дочери, так как ни разу не позвонила и ни разу не ответила на их электронные сообщения. Официально объявляю себя самой ужасной и черствой дочерью на свете. Но несмотря на все это, все же надеюсь, что они меня хотя бы пустят на порог. Там уж, если совсем все плохо будет — сниму где-нибудь поблизости к работе квартиру. Денег я успела заработать прилично, правда хотелось обзавестись машиной, но, видимо, пока не судьба. Глубоко вздыхаю, сверля глазами потолок и решаю встать, понимая, что сна у меня все равно нет ни в одном глазу.
Друзья тихонько посапывают, когда я прохожу мимо, резко останавливаюсь около кресла, стоящего напротив дивана и замечаю в нем придремавшего Артема. Сказать, что я нахожусь в состоянии шока и непонятной радости, это не сказать ничего. Я наклоняюсь к Артему, и он моментально открывает глаза, правда смотрит он не совсем на мое лицо... а на майку, у которой, надо сказать, неприлично глубокое декольте. Потихоньку его взгляд скользит по моим бердам и шортикам, которые едва прикрывают мою пятую точку. Я тихо щелкаю пальцами перед его глазами, чтобы он, наконец, перестал пялиться на мое тело, и жестом прошу следовать за мной. Пока мы идем в мою комнату, Артем успевает взять меня за руку и переплести наши пальцы, отчего я ощущаю, как краснеет мое лицо, с треском выдавая меня! Как только мы заходим в спальню, я прикрываю дверь и начинаю шепотом допрашивать Артема:
— Ты когда вернулся? Мог бы хоть позвонить! — Соболев морщится и, наклонившись ко мне, принюхивается. Ох, я и забыла, как от меня несет перегаром... Но вместо того, чтобы постыдится, я наоборот еще сильнее начинаю дышать на Артема. Он смотрит на меня и усмехается, ничего не отвечая на мои вопросы, но говоря свое:
— Пошли спать, еще слишком рано для того, чтобы вставать.
— Нормально, — бурчу я и добавляю: — раздевайся и ложись, у меня сегодня много дел.
— Не думаю, что стоить начинать воплощать свои планы в жизнь в пятом часу утра, да еще и мешать ребятам спать, — спокойно возражает Артем, пока снимает с себя одежду. Я же словно завороженная наблюдаю за тем, как его штаны оказываются сначала на полу, а потом и на кресле. Соболев остается лишь в одних однотонных черных боксерах, и я просто не могу не смотреть на него. Мои глаза словно притянуты магнитом к его хорошо сложенному спортивному телу, к тому, как перекатываются его мышцы на спине, пока он снимает футболку и шипит. Этот звук приводит меня в себя, и я спрашиваю:
— У тебя что-то болит? — Артем некоторое время молчит, но потом все же нехотя отвечает:
— Шея побаливает, да и плечи тоже, — недолго думая, говорю:
— Садись давай, помнем тебя немного, глядишь легче станет, — Артем удивленно скидывает брови и спрашивает:
— Ты и массаж умеешь делать? — я же слегка улыбаюсь и, пожав плечами, бормочу:
— Ты меня недооцениваешь, — Артем хмыкает и послушно садится на край дивана. Я же залезаю сзади и вытягиваю свои ноги так, что они касаются ног Соболева. По моей коже пробегает легкий разряд тока и уносится вниз живота, но я стараюсь не обращать внимания на реакцию моего тела по отношению к Артему. Разминаю руки и начинаю осторожно давить на те места, где могут быть болевые точки, то и дело спрашивая:
— Здесь болит? — Артем поначалу качает головой, но в какой-то момент тихо выругивается, и я понимаю, что нашла то ноющее место. Круговыми движениями начинаю массировать болевую точку, предупреждая Артема:
— Будет больно, но нужно потерпеть, иначе так и будет ныть. Если случайно поцарапаю, то говори, буду тогда осторожнее работать руками, — Артем кивает, и я продолжаю свои махинации. Когда замечаю, что тело Артема начинает расслабляться, понимаю, что могу искать следующую болевую точку, с которой оказалось все намного проще и быстрее. Массирую шею настолько, насколько это вообще возможно, после чего начинаю водить кулачком по всему позвоночнику Артема, чтобы все позвонки были на своих местах, и нагрузка на спину была меньше. Вскоре я заканчиваю свой недомассаж и плавными движениями глажу всю спину Артема.
— Стало легче? — интересуюсь я, как только убираю руки подальше от тела Артема, чтобы случайно чего лишнего не сделать. Артем поворачивается ко мне в пол—оборота и отвечает:
— Да, намного, спасибо большое, маленькая! Благодаря тебе, я точно буду хорошо спать, — я улыбаюсь ему в ответ и только хочу отвернуться, как рука Артема оказывается на моей щеке. Он проводит рукой по моим щекам, губам и спускается вниз по шее все ниже и ниже... И я позволяю ему делать все, что он хочет. Я ничего не могу поделать с собой и со своим телом, которое настроено только на Артема и реагирует только на него. Он снимает с меня майку и наклоняется к моей груди. Одной рукой он притягивает меня к себе, а второй передвигает мои ноги так, чтобы уложить меня. В глазах Артема пляшут чертики, ясно давая понять, что это все не закончится просто так. Он стягивает с меня шортики вместе с трусиками и закидывает на кресло, майку же наоборот берет и завязывает мой рот, не буду скромничать — это завело меня еще сильнее, да так, что я начала сводить ноги от нетерпения. Артем же начинает атаковать мое тело: опускается к груди и начинает ласкать поочередно каждый сосок, покусывать и посасывать нежную кожу, так, что однозначно останутся синяки. Соболев помечает свою территорию. Я же изнемогаю от нетерпения и показываю это всем твои телом. Мои ноги машинально поднимаются верх, отчего ласки груди ощущаются еще сильнее, а пальцы Артема наконец оказываются во мне, кружа внутри меня и надавливая на ту самую точку, из-за которой я чуть ли не кричу от удовольствия, наконец понимая, для чего мне завязали рот. Артем же, вдоволь наигравшись с грудью, спускается вниз к свои пальцам, и как только его язык касается моего лона, так я сразу же кричу от накатившего удовольствия, мое тело сотрясается вновь и вновь, пока Соболев не решает дать мне немного передохнуть. Я же наоборот встаю на коленки, намереваясь отплатить Артему, но у него однозначно другие планы. Он берет меня за руку и тянет на себя, в мгновении ока меня подхватывают на руки, и я обвиваю свои ноги вокруг бедер Соболева. Подаюсь вперед и стону оттого, что наконец соединилась с Артемом. Он прислоняет меня к стене и с бешеной скоростью начинается двигаться внутри меня. Я из-за всех сил сдерживаю свои стоны, чтобы ненароком не разбудить ребят. Но с каждой минутой становится все сложнее, так как Артем успевает как умалишенный целовать мой живот, грудь и шею, которая вмиг покрывается мурашками. Артем добирается до моего лица и зубами срывает майку. Он смотрит на меня затуманенным от страсти взглядом и шепчет:
— Рядом с тобой я пропадаю... — и наконец, целует меня, соединяя в этом поцелуе нежность и грубость, страсть и ненависть, любовь и все ее плохие стороны. Невыносимое притяжение ко мне и боль, которую я причиняю ему. Я зарываюсь руками в его волосы, притягивая еще ближе к себе и углубляя поцелуй, в котором мы теряемся. Здесь и сейчас, мы не можем и не хотим останавливаться. Здесь и сейчас, не существует ничего кроме нас двоих и наших больных отношений. Я чувствую, как на меня начинает накатывая новая волна наслаждения, и тяну ногами Артема еще ближе к себе. Соболев же разрывает поцелуй и с последними толчками говорит:
— Не могу без тебя, маленькая. Но и с тобой не могу, — и я осознаю, что это было наше прощальное соединение, последний раз, когда мы одновременно кончаем и чувствуем себя живыми. Так как ровно через несколько минут я словно становлюсь мертвой, ведь Артем забирает у меня самое дорогое — себя.
— У всех людей есть шанс на исправление, — шепчу я, когда мы стоим, уткнувшись лбами. Я ощущаю на своей шее неровное дыхание Артема и его маленькие поцелуи, которыми он кажется старается заклеймить мое тело, я же поглаживаю его спину, стараясь запомнить все, перед тем как упасть в пустоту.
— Ты мне дала шанс, Алиса? — спрашивает Артем и наконец поднимает голову, он внимательно смотрит мне в глаза. Ему точно также больно, но усталость в его глазах победила все.
— Нет, — шепчу я, ощущая, как влажнеют мои глаза. Артем сглатывает слюну и отвечает:
— Вот и я говорю, нет.
***
Прошло ровно три часа с того времени, как Артем покинул квартиру. Прошло ровно два часа с того момента, как уехали друзья, перед которыми я держалась молодцом. И прошло ровно полчаса, как я собрала все вещи, попутно напиваясь виски. Я до сих пор не могу поверить в то, что мы с Артемом этим утром официально стали чужими друг другу. Как только я начинаю думать об этом, так слезы на автомате заливают все мое лицо, а рука тянется к алкоголю. Но как ни странно, мой мозг совершенно не затуманен напитком с градусом, наоборот, он развил активную деятельность. Вскоре в моей голове окончательно выводится план по тому, как дальше пытаться жить. Я видела лишь один способ забыть Артема, и я постараюсь сделать все так, чтобы он был последним человеком, кто узнает о моих намерениях. Хотя, не думаю, что Соболеву есть до меня дело, явно уже доехал до Лерки и успел перепихнуться с ней пару раз. Да еще и посмеяться над тем, как я ему легко отдалась. Ничего, Алиса, завтра будет последний день, когда ты будешь видеть Артема настолько близко к себе.
Артем
— Ты уверен, что это хорошая идея? — спрашивает меня Никита, пока мы подъезжаем к дому Леры.
— Приятель, ну конечно я уверен, вы подойдете друг другу на все сто процентов.
— Я думал, она твоя пассия, — я усмехаюсь, следя за дорогой и отвечаю не без доли грусти:
— Ты спутал Леру с маленькой черноволосой несносной девицей. Изначально Лера и должна была стать моей девушкой, правда на ночь. Потом я серьезно задумывался о том, чтобы попробовать построить с ней отношения, но не получилось. Я переоценил свою возможности и недооценил всю глубину чувств к Алисе.
— Но ты ведь и не с ней.
— Не с ней.
— Почему?
— Потому что Алиса слишком поздно одумалась, когда я уже потерял интерес к отношениям.
— Но ты не потерял интерес к Лисе? — я качаю головой, чувствуя непонимающий взгляд Никиты.
— В чем твоя проблема, парень? За любовь никогда не устают бороться! В конце концов, за свое счастье можно все пережить! Как ты не понимаешь, что не уживешься с другой девкой, потому что она не будет Алисой?! Она будет какой-нибудь Валей или Настей, но точно не тем, кем бы ты хотел, чтобы они стали. Бесполезно заменять любовь на притяжение. Притяжение — пройдет, а любовь — она останется. Навсегда. Ты ее ничем не сможешь вычленить, разве что вновь полюбишь. Но это уже будет совсем по-другому. Говорят, первая любовь никогда не забывается, даже я до сих пор о ней вспоминаю и понимаю, что никто уже не переплюнет ту сучку. Никто уже не западет в сердце настолько сильно, брат, — Ник вздыхает и добавляет: — дайте вы уже друг другу шанс на счастье и перестаньте валять дурака. Вам там наверху уже всю судьбу расписали, игра окончена, осталось лишь сделать правильные шаги навстречу друг другу.
— С этим-то у нас как раз и проблемы, — Никита мотает головой и говорит:
— Сейчас проблема в тебе, Темыч. Судя по твоему рассказу, Алиса образумилась. Возможно, она даже хотела с тобой поговорить, но не представилось возможным. Подумай о том, кого и что теряешь, Соболь. А теряешь ты свое сердце, которое может и смыться в любой момент из города.
— До завтра точно не успеет улететь, я уже смотрел все рейсы, — Никита усмехается и, посмотрев на меня, продолжает:
— Она и завтра может сбежать так, что ты и не заметишь. Ты что, забыл, как она нас обвела вокруг пальца в больнице? Ты ведь не хочешь опять потерять ее? — я сглатываю и отвечаю:
— Нет. Даже если мы не будем вместе, я все равно не хочу терять ее.
— Зато Алиса в таком случае сделает все возможное, чтобы выветрить тебя из своей головы, — это последнее, что говорит Ник, так как мы подъезжаем к дому Леры. Мы прощаемся, и Никита уходит со всякими вкусностями. Уверен, что у этих двоих будет настоящая любовь к друг другу, несмотря на то, что говорил Медведь.
***
Алиса
Все утро меня потряхивает, пока я собираюсь на работу. Сумка к отъезду готова, посадочные талоны распечатаны. Осталось лишь выжить последний день на работе и забежать домой за всем, прежде чем улетать. Родителям я позвонила еще с вечера и уведомила о своем прилете. На мое удивление, они были очень рады и не сказали даже ни одного упрека по поводу того, что я столько времени не давала о себе знать. Они у меня самые лучшие, я говорила это? Если нет, то буду исправляться. Осталось лишь поговорить с начальником наедине... Именно подготовкой собственной речи я и занимаюсь на протяжении всего пути до офиса. Успеваю параллельно пообщаться с Машей обо всем на свете и конкретно ни о чем. Когда вижу здание нашего офиса, то меня начинает уже далеко слегка потряхивать. Соберись, Алиса! Ты сможешь аккуратно разъяснить Олегу Ивановичу все так, чтобы он понял тебя!
— Спасибо, Маша, за все, — говорю я коллеге, когда мы выходим из машины. Она как обычно кивает и почему-то решает поинтересоваться, что там да как с моим переводом в Москву. Правду я ей все равно не рассказала. Посмотрим, что в итоге получится. В конце концов еще пока ничего не известно.
Как только я захожу в офис, мне выпадает шанс поговорить с начальством, пока есть возможность. Здороваюсь со всеми и прохожу в кабинет к Олегу Ивановичу.
— Давай рассказывай, что хотела, — говорит начальник, и я, опустив глаза, решаю рассказать о последних делах. После небольшого рассказа о работе, решаю больше не ходить вокруг да около, рассказываю примерную правду о своей ситуации и прошу заявление об увольнении по собственному желанию. Несколько минут начальник качается на кресле и обдумывает мои аргументы. Олег Иванович встает и подходит ко мне:
— Хорошо, дам свое добро, раз уж такое творится в твоей жизни. Давай подпишем заявление на увольнение и прочие бумаги, после которых можешь уже идти собираться, Леру пусть Артем и тренирует.
— Спасибо вам большое! — широко улыбаюсь и спешу подписать все необходимые документы. После чего возвращаюсь к себе на место, собираю все вещи и все-таки еще пару часов помогаю Лере. Тем более что Артем неизвестно где пропадает. Когда рабочий день оканчивается — Соболев появляется, я же не смотрю ему глаза, а просто прохожу мимо. Еще чуть-чуть и я могу опоздать на рейс, чего бы мне совсем не хотелось.
За двадцать минут я доезжаю с Машей до дома, где еще раз ее благодарю и желаю долгосрочной работы в компании и, конечно же, повышения в карьерном росте, без этого никуда.
Забегаю в квартиру, хватаю сумку и все заранее приготовленные документы. Ровно через пять минут появляется хозяин квартиры, и я выплачиваю ему всю оставшуюся сумму за съемку моего временного места жительства, точно также благодарю и уже выбегаю к подъехавшему такси.
— Аэропорт Пулково, пожалуйста, побыстрее, на регистрацию опаздываю, — водитель кивает и творит чудеса, так как ровно через полчаса мы оказываемся на месте.
— Благодарю! — быстро говорю я таксисту и плачу за дорогу с хорошим добавлением к основной сумме. Сама же скорее бегу в здание аэропорта. Слава богу, почти все уже успели пройти регистрацию, и я попадаю в очередь буквально из трех человек. Наш рейс объявляют как раз тогда, когда я успеваю пройти регистрацию. Пока все складывается хорошо, надеюсь, что и дальше так будет.
Занимаю свое сидение в самолете и пока мы начинаем набирать высоту, я прощаюсь с полюбившемся мне Питером и всеми теми хорошими воспоминаниями об Артеме, которые у нас здесь появились и тут же и похоронились.