Глава 9
Год назад
Алиса
У вас бывает такое ощущение, будто весь воздух из лёгких выкачали и оставили одну лишь боль? Которую вы начинаете вдыхать, тем самым все больше всасывая весь этот негатив внутрь. Со временем, конечно, становится легче, но эта боль, она как яд не забудется никогда и при любом удобном случае будет все разъедать изнутри. Знаете, никогда не думала, что настолько скоро вновь столкнусь с этим чувством пугающей пустоты внутри, которая снаружи отражается полнейшим ступором и шоком. Я не могу и не хочу вникать в только что произнесенные Никитой слова. Но конечно же мой мозг не пощадит меня, это его предложение начинает вновь и вновь повторятся внутри моей головы, словно юла, которую раскрутили, и она никак не может остановится. Однако когда все же сознание проясняется, я понимаю, что пропустила половину того, что мне пытался втереть Никита.
Моя голова самопроизвольно начинает покачиваться из стороны в сторону, заставляя чувствовать меня неваляшкой. Однако на этом все "веселье" только начинается, я закрываю лицо руками и начинаю посмеиваться, сначала тихо и так по нарастающей до тех пор, пока Никита не подхватывает меня на руки, спеша отнести в нашу комнату. Хотя, о чем это я?! Какая наша комната? Слово "наше" — это антоним ко лжи Артема и Никиты. Мне хочется одного — забыть этих двоих ублюдков надолго, как минимум на всю жизнь.
— Ты. Чертов. ПРЕДАТЕЛЬ! — срываюсь я на последнем слове и начинаю извиваться, дергать ногами и руками, лишь бы меня, наконец, поставили на ноги!
— Лисёнок, у тебя истерика, пожалуйста, давай дойдем до комнаты, и ты отдохнешь. Вечер обещает быть не...
— И ты, точнее, вы действительно надеетесь, что я буду слушать все это дерьмо?! Тогда вы точно сумасшедшие! Из-за вас я попала в аварию!!! Из-за вас вся моя жизнь полетела под откос. Все это из-за вас... — на этом видимо запас моих сил дал сбой или же здоровье подкачало не вовремя, так как я умудрилась охрипнуть и потерять голос. Зато мои глаза решили поплакать, несмотря на все мои старания удержать эту соль изнутри, чтобы никто не видел насколько мне больно. Чтобы никто не знал, насколько я слаба изнутри. Чтобы никто не знал, что я все равно не могу избавиться от противоречивых чувств, которые испытываю к тем, кто окончательно сломал моё сердце, моё тело, мою душу. Всю меня изнутри... Но... Я ни за что не дам сломать меня снаружи! Словно по команде все мои слезы высыхают, внутренняя пустота заполняется неконтролируемым гневом, за которым вырываются и слова (о которых я позже пожалела).
— Ты мне противен, Никита! Все время, проведенное вместе было сплошным адом и рутиной! Я жалею, что вообще познакомилась с тобой! Я жалею, что впустила тебя в свою жизнь! — Ник отшатывается от меня и хмурится, его желваки слегка подрагивают, а руки сжаты в кулаки настолько сильно, что я замечаю, как сильно у него вздулись вены. Честно говоря, это пугает... Однако мой язык похоже окончательно сошел с ума, так как добивает Ника окончательно.
— Надеюсь, мы больше никогда не увидимся, и больница будет первым и последним местом, где мы пересеклись! — настолько окончательно, что я начинаю ощущать, как воздух пропитывается болью. Нашей общей болью... Черт, нет! Я больше не могу здесь находиться, я больше не могу быть рядом с Ником... Мой мозг обретает власть над эмоциями и начинает просчитывать все варианты дальнейших действий. В итоге, единственное, что я придумала, это сбежать к Линде. Сбежать, сбежать — как же это слово манит и искушает меня... Я подумаю над этим чуть позже, сейчас мне срочно нужно убраться хотя бы из этой комнаты, где все пропитано нашими воспоминаниями. Ухожу вглубь комнаты и, достав сумку из шкафа, закидываю как попало все свои вещи. Будет не страшно, если я что-то забуду. Главное, не оставить в этой стране сердце, которое изъели два урода... Я должна позаботиться о себе, наплевать на всех. Сейчас важнее всего сохранить здравие рассудка, иначе так можно поседеть, да еще и в психушку попасть, не дай бог! Пока я как можно быстрее стараюсь собрать все свои шмотки (господи, почему их так много?!), Никита стоит у стены и молчит. Время от времени я бросаю на него взгляды и каждый раз попадаю на то, что он, не переставая, смотрит на меня. С виду мой лжемуж кажется очень даже спокойным, но шестое чувство подсказывает мне, что на деле все совсем по-другому. В этом мы с ним похожи: терпим до последнего, потом же срываемся на человека и начинаем выплескивать все скопившееся внутри дерьмо. Конечно, чаще всего мы потом жалеем, но разве можно обидные до жути слова вернуть обратно? Увы, нет, давайте будем честно — это было бы слишком. Человек итак многое себе позволяет, хоть в чем-то должна быть справедливость в этом мире. Хотя, чаще всего кажется, что люди забыли о таких словах, как «честь», «отвага», «справедливость», «ответственность» в конце концов! Мы сами роем себе яму, которая беспощадно тянет нас на дно. Правда, это дно мы сами и создаем для себя, из-за своих поступков, из-за того, что совсем не следим за свои языком, да вообще за самим собой! Жить было бы куда лучше, если бы каждый из нас был бы честен с самим собой. Но разве существуют люди, которые до конца верят хотя бы себе? Если вы скажете да, то я посмеюсь вам в лицо! Каждый из нас хоть раз врал и свыкался с той самой ложью. У каждого из нас есть та самая ложь, в которую мы верим и потом считаем за правду. Это неправильно, так чертовски неправильно!
Я вздрагиваю и выныриваю из бесконечного потока свои мыслей (Заметили, да? Я похоже очень люблю рассуждать сама с собой. Даже не знаю, плохо это или нет...) от легкого прикосновения к моей руке, я бы даже сказала неуверенного прикосновения. Я не дышу, ничего не говорю, но почему-то и не пытаюсь убрать руку Ника от своей. Жду его дальнейших действий или же слов, хоть чего-то! Сейчас, в данный момент мне хочется стать маленьким ребенком и подумать, что это все игра или же иллюзия, называйте как хотите, но только не реальная жизнь. А ведь это действительно игра, если задуматься. Реальная игра судеб, где правила устанавливаем не мы. Ниточка за ниточкой, судьбы переплетаются и возможно стоит сделать только один шаг, после которого наступит треск и все! Система нарушена, начинается новый поворот судьбы, на котором стоит бесконечно молиться о том, чтобы снова не столкнуться с людьми, которых не хочешь брать в свое будущее. Которых хочется оставить в дерьмовом настоящем. Но это реальность, детка, она качает головой и едко улыбается, продолжая дальше управлять тобой, словно марионеткой.
Никита, похоже, все-таки взял себя в руки, так как прокашлялся и сказал:
— Это был удар ниже пояса, Лисенок. И я даже поверил бы тебе, но ты ведь выдаешь сама себя. Ты и я знаем, что не безразличны друг другу. Также как тебе не безразличен и Артем. И знаешь... — Ник скрипит зубами, — это конечно жестокий удар по моему самолюбию, но я прекрасно понимаю, что твои чувства к нему намного глубже, чем ко мне. Поэтому давай будем заканчивать всю эту драму, поспим и вечером втроем обо всем поговорим. В конце концов, тебе разве не хочется узнать правду, которую мы довольно долго скрывали от тебя?
Я честно слушала Ника до тех пор, пока он упомянул о драме, после очередная волна гнева заполонила все мое сознание. И я точно могу сказать, что мне стыдно за то, что я далее сделала. Хотя нет, не стыдно. Мы же разыгрываем драму, зачем стыдится?!
Я резко развернулась к Никите и поднялась на цыпочки. Притянула его голову к себе и впилась поцелуем в его губы, которые я никогда не оставляла без внимания. Сначала Ник был в ступоре, но как только ответил мне, я сразу же разорвала контакт, по крайней мере, попыталась! Никита не дал мне этого сделать, он прижал меня к стене своими бедрами, и я еле сдержала в себе стон, когда почувствовала, насколько его завело мой действие, а возможно, и наша ссора. Но как я и говорила, это все не правильно! Видимо, эти слова все-таки смогли докричаться до моего сознания, так как страсть (которая на меня, чертовка такая, успела нахлынуть) потухла, и я сделала то самое движение, после которого все парни в фильмах загибаются и начинают ругаться. Вы уже поняли, да, с чем Ник чуть не попрощался? Я в этом даже не сомневалась! Пока лжемуж отходит от моего удара, я быстро обхожу его и хватаю сумку.
— Ты все равно не избежишь вечернего разговора, и ты это сама прекрасно понимаешь. Артем не даст тебе так просто смыться. Он всегда следил за тобой, — прохрипел Никита, тем самым заставив меня на секунду застынуть на одном месте, проанализировать его слова и осознать, что он говорит правду. Но все же я выпрямляю спину и концентрирую свой взгляд на двери, до которой очень мечтаю добраться. И делаю это после того, как отвечаю Никите:
— До вечера есть еще время для того, чтобы осознать всю дерьмовость ситуации и приготовится терпеть вас двоих. До свидания, Ник, — после слова я можно сказать уже шепчу, чувствуя, как одинокая слеза скатывается по моему лицу. Спешу убрать мокрую дорожку с лица и наконец выхожу из этой злополучной комнаты. Мне становится легче дышать. Ник словно камень, который хоть немного, да спал с моих плеч. Но стоило вспомнить об Артеме, как все мое тело оживало, но появлялась беспощадная боль изнутри, которую я не могла задавить безразличием. Мне нужно отвлечься, мне сейчас не поможет Линда, я загляну к ней чуть позже, я знаю, кто мне сейчас может помочь. Однако я не знаю, как его найти... Стоило мне задуматься над новой проблемой, как она решилась сама с собой. Человек, так необходимый мне в данный момент, появился, словно из ниоткуда, спросите почему? Да потому что я не слышала, как он ко мне подошел! Может, он успел подохнуть от цирроза печени и явиться ко мне в виде призрака? Боже, Алиса, прекрати думать о всякой чуши!
— Привет, Алиса, — слышу я его хриплый голос и поднимаю голову. Мне хоть иногда стоит смотреть куда я иду, так как еще бы чуть-чуть и я столкнулась бы с Ваней. Мы смотрим друг другу в глаза, это напоминает такой фрагмент из какого-нибудь фильма, когда двое понимают без слов. Именно так и получилось в нашей ситуации, Ваня кивнул в сторону видимо своей комнаты и мы пошли забываться. Забываться в том, к чему я прибегаю в крайних случаях. Иногда и меня гложет все внутри настолько сильно, что ничего кроме алкоголя не спасет.
Мы входим внутрь, и я непроизвольно оглядываюсь, из меня вырывается смешок (надо же, я еще и на такое после всего пережитого способна), когда я замечаю, как Ваня старается спрятать от моих глаз женское нижнее белье и футболку, которая кажется мне подозрительно знакомой, будто я ее видела уже на ком-то... Но на ком? Похоже, склероз не вовремя решил одолеть меня. Ваня прочищает горло и замечаю, как он старается спрятать улыбку, и что у этого парня порозовели щеки. Вот это открытие века, Иван Гончаров умеет стесняться! И знаете, если честно, это выглядит довольно мило, правда, этот обормот тоже может быть милым, несмотря на все свои «скелеты» в шкафу.
— Ты этого не видела, ясно? — я выгибаю бровь и стараюсь натянуть на лицо маску удивления, когда отвечаю ему:
— То, как ты прятал чьи-то шмотки или же то, что ты, оказывается, кудряшка-милашка? — Иван пытается хмуриться, но у него это получается точно также, как у меня удивиться. По итогу он проводит рукой по лицу и говорит:
— Не понимаю, о чем ты, Алиса, — я все-таки не выдерживаю и улыбаюсь. Может, он не такой уж и придурок, которым старается себя показать? Возможно, мы даже сможем подружиться, не знаю почему, но я начинаю чувствовать в этом парне родную душу с точно таким же прогнившим характером, как и у меня. И, оказывается, рядом с Ваней мне намного легче все пережить, чем одной. Странно, не находите? Но мне с ним действительно спокойно, как будто не было недавних событий, и он не угрожал нам. Похоже, я, сама того не осознавая, простила его, и это даже к лучшему. Обиды нельзя загонять глубоко в себя и хранить до конца жизни. Ничего из этого хорошего не выйдет, зато нервы подпортит на должном уровне и, соответственно, здоровье тоже.
Пока Ваня возится на кухне, если, конечно, это маленькое пространство можно вообще так назвать, я плюхаюсь на кровать, поднимаю в воздух ноги и начинаю, как маленькая девочка, болтать ими. Это действие отвлекает меня от всех мыслей настолько, что я забываю даже о Ване, пока не понимаю, что он уже некоторое время стоит рядом со мной и наблюдает за всем происходящим. Я вижу, как его зрачки то расширяются, то сужаются в зависимости оттого, поднимаю или опускаю ноги. Я прекращаю болтать ногами и сажусь на кровать в позу лотоса. Не знаю почему, но мне становится неловко оттого, что меня застали за таким делом.
— Не беспокойся, я могила, никому не расскажу, что в этих шортиках были видны трусики, пока ты болтала ногами, — я толкаю Ваню в плечо и посылаю его куда подальше. Этот придурок смеется надо мной и продолжает поддевать, пока я не отвечаю тем же:
— Я хотя бы не прячу от девушки белье другой, — Ваня улыбается и, можно сказать, шокирует меня свои следующим предложением:
— Здесь все по-другому, она не очередная девочка на ночь. И мне бы просто не хотелось, чтобы кто-то влезал в мою личную жизнь, поэтому и прибирал вещи, — я моргаю, после чего пожимаю плечами и говорю со всей искренностью:
— Надеюсь, что у вас все получится. Только не обманывай ее, мы заслуживаем знать правду с самого начала. Иначе ты подведешь и обольешь себя самого грязью, — Иван на глазах становится серьезным и смотрит на меня.
— Я все понимаю и не собираюсь ничего скрывать. Я погасил долг, Алиса, и собираюсь закрывать все это дерьмо. Хватит с меня того образа жизни, я, как и все, хочу счастья и считаю, что, несмотря на все грехи, заслужил свою частицу, — мы улыбаемся друг другу, опять же понимая все без лишних слов, и поднимаем бокалы вверх.
— Отличный тост, — Ваня кивает, и мы чокаемся.
— Пей до дна, — отвечает он мне, и мы начинаем забытье, которое, я так полагаю, Ваня больше сделал для меня, так как у парня, похоже, что все налаживается. И я очень рада за него, парень так и светится от счастья. Счастье — вроде бы простое слово, а сколько же приятностей из него можно получить. Всегда поражало, когда люди спрашивали «Где же мое счастье?», ребят, так оно внутри! В каждой мелочи, в каждой секунде и минуте, главное не пропустить и запоминать эти самые ценные фрагменты в своей жизни. Собирать все кусочки в один пазл, который в дальнейшей будущем будет все больше разрастаться. Кто если не мы позаботимся о своем счастье? Кто если не мы позаботимся о внесении ярких красок в свою жизнь?
— Теперь давай рассказывай, — серьезным тоном прерывает Ваня мои вечные думы. Я непонимающе смотрю на него, ощущая, как приятное тепло разливается по всему телу, растворяясь внизу живота, щеки краснеют, а сознание потихоньку начинает мутиться. Это как раз то, что мне нужно перед вечерним разговором, если, конечно, я буду в состоянии там появится...
— Алис, ты же не дура, не прикидывайся. Ты все прекрасно понимаешь, иначе не сидела бы тут со мной и не распивала бутылку вискаря, совсем не задумываясь о последствиях, — от удивления мои брови приподнимаются, губы же наоборот искривляются в усмешке, будто знают, что их хозяйка готова ответить.
— Это о каких? — Иван, словно зеркало, отражает мою усмешку, пожимает плечами и отводит взгляд.
— К примеру, ты не подумала о том, что я тоже на стороне Артема? Что сдам тебя ему? В конце концов, какого черта ты смеешься надо мной и подкалываешь? Мне твои действия не совсем понятны, учитывая недавнее прошлое, — на последнем слове он резко прерывается и хмурится, его лицо кривится, будто от боли. — Мне очень жаль, правда. Только сейчас я осознаю каким дерьмом был, знаешь, сейчас я стараюсь стать лучше. Смешно, правда? Все равно ведь буду гореть в аду за все свои поступки, в конце концов, за всех девок, которым попортил жизнь, — я поднимаю руку верх и торопливо проговариваю:
— Стоп, стоп, стоп! Не спорю, то, чем вы занимались, было хуже, чем просто аморально. Но я считаю, что в этом есть и вина тех, кто согласился. Они ведь могли отказаться и не вестись на твою внешность или Артема?
— Ты хочешь сказать, что я красавчик? – мягко прерывает меня Ваня, я не сразу понимаю суть его вопроса, и как минимум пару минут торможу. После чего начинаю посмеиваться и толкаю Ваню в плечо. Этот придурок лучиться от счастья и точно также смеется надо мной. Позже, анализируя тот день, я поняла, что он просто не хотел углубляться в прошлое, и я правильно все сделала. Иногда меня не мешает заткнуться в нужный момент, иначе могу наговорить много лишнего или же поднять неприятную тему для разговора.
— Ты не красавчик, ты самовлюбленная задница, — пищу я сквозь неконтролируемый смех. Алкоголь дает знать о себе все больше, хотя бы потому, что мы начали смеяться над всякой неуместной ерундой. Ваня смотрит на меня хитрым взглядом и отвечает мне с широкой улыбкой на лице:
— Ты мне просто завидуешь! Но я тебя успокою, ты тоже ничего, — думаю, стоит пропустить тот момент, когда я схватила подушку и начала колотить ею Ваню, ругаясь получше всякого отъявленного сапожника. Он, недолго думая, хватает другую подушку и начинает давать мне сдачи, в итоге все кончается тем, что я резко прыгаю на спину Вани и валю его. Усаживаюсь на его задницу и начинаю щекотать, не поверите, как он визжал и брыкался. Но со мной так просто не потягаться, он не мог вырваться до последнего. Точнее до того момента пока в комнату не вошли...
— Ванька, я нам вкусняшек целое море принесла! – слышу я радостный и очень знакомый голос. Мы с Ваней застываем и на некоторое время превращаемся в самых настоящих статуй! После чего я из состояния оцепенения выхожу первой и оборачиваюсь. Мои подозрения были верны. На пороге стоит довольная Линдой с огромным пакетом в руках (откуда действительно торчать всякие различные вкусности) и смотрит на нас своими огромными глазами. До меня наконец доходит, что я до сих пор сижу на заднице Вани и я резко подпрыгиваю, встаю с Вани и перемещаюсь на край кровати.
— Не ожидала тебя здесь увидеть, — говорим мы с Линдой в один голос и улыбаемся друг другу, я подхожу к ней, и мы обнимаемся, как же я, оказывается, соскучилась! Честно? Я уже начала беспокоиться, что она сейчас напридумывает себе всяких глупостей, однако, похоже, к общему нашему с Ваней облегчению, все обошлось. Во-первых, я чувствую, как у меня у самому будто падает гора с плеч, во-вторых, я слышу, как с кровати облегченно вздыхает сам Ваня, улыбаюсь и понимаю, что этот парень уже столкнулся с ревностью моей подруги.
— Простите, что прерываю вашу идиллию, но здесь находиться Алиса Громова? – мы резко оборачиваемся и видим раскрытую дверь (как она умудрилась ее так тихо открыть?), из которой к нам заглядывает молодая медсестра, которую я точно еще не видела. Я подхожу ближе к девушке, скрещивая руки на груди, и отвечаю:
— Это я, что-то случилось? — она мило улыбается и сообщает то, чего я совсем не ожидала.
— С радостью могу сообщить, что за вами приехали родители.