Наказание. Ты вспомнишь.

ТГК: Лина Джеймс|начинающий писатель

Грустно осознавать, что это предпоследняя глава 💔 история почти завершена, мне будет не хватать пары Ева&Валера❤‍🩹

После финала Наказания опубликую в канале обложку и описание новой истории, надеюсь, получится что-то крутое 🔥

А пока наслаждаемся длинной главой
____________________________________

Крис и Жёлтый вернулись одновременно с нами, сообщив о том, что всё получилось. Мы разошлись по квартирам готовиться к вечерней вылазке. Ребята взломали дверь в подпольный "офис" Болдариса. Там должна храниться информация обо всех его делах.

Марьяна жила в доме этого ублюдка не один год, девушка подвергалась эмоциональному и физическому насилию избалованного Рената, которому ничего за это не будет. Её поймали в той самой деревне, где скрывался бывший член Щëлковской ОПГ с семьёй. Марьяна была его дочерью, и когда он захотел уйти из-под крыла Болдариса, тот отказал.

Отцу Марьяны пришлось увезти ночью всю семью в деревню, утром они должны были покинуть страну, однако, Щёлковские нашли их раньше. В посёлке была настоящая кровавая баня, ведь резали прямо на улице каждого, кто случайно не вовремя вышел из дома. Всю семью Марьяны задушил на её глазах лично Болдарис, а саму девчонку забрал себе, в качестве трофея, прислуживать ему до конца жизни. Сейчас же Марьяна была важна не только, как трофей, а как и ценный опасный свидетель его преступлений. Марьяна знает всё, и даже больше.

flashback

Марь - уноси свою задницу, Туркина, - спокойно отвечала блондинка, выпутываясь из моей хватки, - у меня тут есть одно дело. Я остаюсь, а ты должна выбраться, у тебя сын.

****

Что тогда делала Марьяна в доме? Когда Пупс валялся без сознания, она подобрала его пистолет и, отправив меня на выход, рванула на второй этаж дома. Дверь в кабинет Болдариса была заперта на ключ, но что может обычный замок против пуль, которыми его обстреливают?

Проникнув в кабинет хозяина дома, девушка обшарила его стол и полки, ища какие-нибудь важные документы. Разумеется, всё важное хранилось в сейфе, открыть который пистолетом уже не вышло бы. Смирившись с неудачей, блондинка уже собиралась покинуть кабинет, имея лишь пару бумаг о незаконных сделках, которые не могут служить основой для обвинения и срока. Но взгляд зацепился за картину над столом.

В кабинете прямо посередине висел семейный портрет в дорогой рамке. Ренат был изображен там вместе с обоими родителями. Мелькнула мысль о том, что раз эти подонки хранят упоминание об умершей матери Рената, возможно, остатки какого-то сердца у Болдариса всё же есть. Не боясь осквернить их память о семье, Марьяна сняла картину со стены и стала ощупывать. Полотно оказалось двойным, тогда девушка, не сомневаясь, разбила раму о стол. Между полотнами действительно был секрет...

Сейчас Егор приехал к нам один, а Марьяну отвёз в надёжное место к друзьям своих родителей, где никто не додумался бы её искать. Самой злой и агрессивной среди нас в этот момент казалось Лиза. Всё дело в том, что вчера ей позвонили из родительского дома в Казани.

Её сестра Вика давно там не живёт, они с Андреем ещё 2 года назад уехали в Бельгию. С тех пор все финансовые махинации проходили через Андрея. Вахиту и Марату он помогал обналичивать финансы, полученные не совсем законным путём со сделок универсама. Валера обналичивал с помощью Андрея деньги за некоторые поставки, вернее за их непозволительный объём, который по закону пришлось бы оплачивать с большими процентами.

Сейчас Вика была в безопасности рядом с Андреем в другой стране. Как только начались проблемы, Вахит отправил родителей Лизы в Европу на отдых, якобы в качестве подарка, на самом деле он обезопасил семью. Но люди Болдариса проникли в их старую квартиру в Казани и звонили оттуда. Это был очередной привет от Щёлковских. Очередная угроза. Поэтому Лиза сейчас была в бешенстве. Однако, недолго Ей пришлось оставаться самой яростной в компании. Прямо сейчас в нашей квартире Валера узнает о том, что было со мной в том сраном особняке.

🎧Наутилус помпилиус - Крылья🎧 (как всегда, в ТГК по тегу #музыка)

За эти 2 дня, когда я держалась от Валеры подальше, он понял, что я хочу побыть одна, что мне нужно время. Поэтому когда мы вошли в квартиру, он привычно ушёл в гостиную и уселся на диван, чтобы подождать, пока я оденусь. Но я взяла его за руку и повела с собой. Оказавшись в спальне, я долго стояла, боясь пошевелиться. Большая нежная ладонь легла мне на плечо успокаивающим жесте.

Т - красавица, ты снова мне душу рвёшь, - прохрипел кудрявый, всё ещё держа дистанцию.

Е - я расскажу тебе, Валер, всё расскажу, но пообещай, что не убьёшь Болдариса. Он должен страдать, а не умереть, я не хочу, чтобы он спокойно подох и не заплатил болью за всё, что сделал с нами, - уже дрожащим голосом тихо просила я, воздух в помещении буквально вибрировал от его злости, но эта злость никогда не угрожала мне.

Т - слово даю, девочка, я слышу твои желания с первого раза, ты же знаешь, - Туркину было сложно, но он согласился. Я начала свай рассказ, параллельно снимая одежду.

flashback

Е - убей уже меня, или собрался пытаь меня своим старческим бубнежом?

Б - никакого бубнежа, не беспокойся, - поднимаясь с места, проговорил мужчина, - преподам тебе урок, маленькая, глупая птичка.

По негласной команде отца, Ренат одним движением разодрал мою футболку на спине. Я вздрогнула и замерла, за секунду пронеслись перед глазами жуткие картинки, я представила его мерзкие руки на своём теле, думала, что этот подонок собирается надругаться надо мной, от одной мысли об этом тошнота комом подошла к горлу и сковала мои движения.

Следующие мгновения тянулись вечность, я слышала лязг металла за спиной, но даже не могла обернуться, лишь застыла в оцепенении, продолжая гордо выдерживать взгляд Болдариса, чтобы не остаться униженной даже в таком положении. Мне было до безумия страшно.

Но когда раскалённая кочерга из камина коснулась нежной кожи выше лопаток, стало до безумия больно. Сцепив зубы, я сдержала крик, но не надолго. С полным равнодушием и лёгкой походкой Болдарис ушёл, а гостинная вновь содрогнулась от моего пронзительного крика.

Ренат не молчал, он унижал меня, говорил отвратительные вещи, я даже не знаю, что причиняло больше боли - металл, что разрывал мою кожу, выжигая её до глубоких ран, или его слова о том, что такая же учесть ждёт моего крошку-енота.

Каждое касание оставляло волдыри на коже, которые лопались, когда Ренат снова и снова прикасался к ним красным от жара металлом. Казалось, я расплавилась давным давно от этой пытки. От невыносимой боли я теряла сознание, но пощёчины и нашатырь возвращали меня к реальности раз за разом, чтобы Пупс мог продолжать свои игры.

Слезы стекали по щекам, а губы рвались каждый раз в новом месте от моих криков. По спине стекала жуткая мерзкая смесь из крови и пота. Болезненные язвы будут заживать ещё долго, но раны в душе от этих издевательств исцелит лишь кровь. Кровь и боль моих врагов. Не мы начали эту войну, но мы её закончим.

***

Пока я рассказывала, снимая с себя лёгкую, рубашку, Валера плотно сжимал зубы от гнева и боли за меня. Теперь его душа действительно рвалась на части.

Боясь причинить мне боль, кудрявый осторожно уложил мне руки на талию, не касаясь грубых борозд, покрытых коркой, на спине. Тёплое и нежное касание снова вернуло мне ощущение безопасности и защиты, а сухие губы, что оставили мягкий поцелуй на плече, напомнили о любви.

Наша любовь исцеляет души, эта любовь рушила расстояния, боль, страх. Эта любовь могла разрушать миры и строить новые. Возможно, для кого-то такая связь непонятна, но меня это не волнует, меня волнуют лишь зелёные глаза, что, смотрят на меня с нежностью, даже тогда, когда мы собираемся пойти на верную гибель или грязное убийство. Он никогда не сомневается во мне, а я не сомневаюсь в нём. Он никогда не предаёт меня, а я не предам его. Он никогда не позволит мне отдать за него жизнь, а я отдам и не спрошу разрешения.

Единственный якорь, что держит нас обоих - это наш сын. Сейчас кудрявый мог бы броситься в огонь, мог бы, как раньше, дать волю своей вспыльчивости и помчаться убивать Болдариса и Рената, но он дал слово. Он обещал уберечь меня, обещал всеми силами стараться вернуться к сыну, обещал, что вернёт мне семью.

Один порыв безумия ему сдержать всё же не удалось. Отстранившись от меня, Валера сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, это не помогло, и полка для книг полетела на пол от удара. Теперь зелёные глаза пылают яростью, грудь Туркина так быстро вздымается, что мне даже не удаётся сосчитать количество нервных вздохов.

Не в силах больше дышать без его касаний, я прильнула к мощной груди и крепко обняла Валеру обеими руками. Запах родного человека. Вот, что нужно было мне для того, чтобы прийти в себя. Слезы после воспоминаний о ночи в особняке всё ещё душили меня, а кудрявый, как всегда, сдался при виде моих влажных ресниц.

Т - тише, девочка, я рядом, - прошептал муж, когда взял меня за щеки обеими руками, нежно и бережно, - красавица, за твои слезы, страх и боль я сотру в порошок эту мразь. Верь мне, стервочка, кровь прольется.

Эти слова звучали скорее жутко, их было сложно назвать проявлением любви, но для меня любовью был его взгляд, его нежные и самые нужные губы, что впились в мои властным поцелуем, его сильные руки, что нежно поглаживали маю талию, не задевая ран. Боль утихала, страх отходил куда-то в глубину. На смену сомнениям приходила решимость. Сегодня всё закончится.

Через час мы были на месте. Вечер уже похитил закатное солнце и утащил глубоко за горизонт. Сумерки разбавлялись уличными фонарями. Сегодня вторник, люди спешат по домам после долгого рабочего дня, по улице никто особо и не гуляет.

Хотя офис и не охраняется большим количеством людей, но войти толпой было бы подозрительно. Первыми пошли Вова, Марат и Валера. Антон снова включил свой режим "телохранитель Евы" и не отходил от меня ни на шаг. По дороге сюда Валера с моего разрешения коротко рассказал ребятам о том, что сделал Ренат, поэтому сейчас злыми и настороженными были все.

Здание было неприметным - обычный жилой дом, пятиэтажка. Один из входов был похож на дверь обычного подъезда, однако там находилось небольшое, но светлое помещение. Окон в комнате не было, на потолке ярко светили белые лампы. Посреди кабинета стоял большой дубовый стол и кожаное кресло. Стеллажи с документами выставлены по периметру у стен, а в углу кабинета были заботливо уложены двое здоровых лысых мужиков - охрана.

Е - мертвы? - равнодушно поинтересовалась я, глядя в зелёные глаза.

Т - пока что в отключке, стервочка, - ухмылка тронула его красивое лицо и Туркин поцеловал меня в щеку, - прикончу их, когда закончим здесь.

Я лишь кивнула, мы разбрелись по кабинету в поиске нужных бумаг. План был ненадёжным, опасным и глупым, но мы не дураки, бросились бы на амбразуру, Болдарис раздавил бы нас по щелчку. Даже Питерские не выстояли бы против Щелковских головорезов. На помощь Бауманских рассчитывать нет смысла, Степан Аркадьевич почти полностью перешёл в легальный бизнес, у него осталось совсем не много людей, и они не справились бы с таким напором.

Л - да, сучка, выкуси! - вполголоса блондиночка порадовалась, привлекая внимание, и исполнила победный танец.

З - что нашла там, снежинка? - Вахит подошёл к супруге и наклонился над столом, заглядывая в монитор компьютера.

Лиза из нас всех самая умная. Кроме того, что она гений фармакологии, Бестия имеет фотографическую память, знает английский и французский в совершенстве, отлично разбирается в компьютерах и она чертовски красивая. Гремучая смесь, это девушка чертова богиня, и знает это.

Л - пора хоронить этого зануду, - голубоглазая самодовольно хмыкнула и откинулась в кресле, Вахит наметил ту же улыбку и поцеловал её в висок.

З - ты невероятна, - Зима щёлкнул по клавишам и через несколько минут достал из компьютера диск со всей информацией, которой хватило бы на несколько пожизненных.

Л - это моя прелесть, - Лиза сделала максимально вредный вид и стащила коробочку с диском прямо из рук мужа, он не возражал, только выключил компьютер, и мы собрались покинуть помещение.

Как только Валера с улыбкой, не предвещающий ничего хорошего, подошёл к охранникам, чтобы завершить начатое, дверь со стуком резко отворилась. Всё происходило слишком быстро, в небольшой кабинет забежали больше десяти таких же головорезов, как те, что до сих пор лежали в углу.

Сердце ушло в пятки, перестало биться, страх и ощущение полного провала овладели мной. Это конец, нам не выбраться отсюда живыми... Парни пытались давать отпор, но их было гораздо больше, нас всех скрутили, не обращая внимания на то, девушка была в руках охраны Болдариса или взрослый мужчина, жестоко обращались с каждым.

Заломив руки за моей спиной, один из громил грубо пихнул меня к столу. Терять мне уже нечего, смерть ледяным дыханием щекочет затылок, мы проиграли, а значит, нет смысла сдерживать себя.

Е - любишь грубо? - бросила я мужчине неприятному на вид, когда он сильнее надавил на мои предплечья, - можем поиграть, пупсик, я трахну твоё сердце пулей.

Т - не смей касаться её, тварь! - рыкнул Валера, его руки также были скручены за спиной двумя мужиками, влажные кудрявые волосы липли ко лбу, зелёные глаза горели яростью, а его губы, плотно сжатые от гнева, сейчас так и манили меня. Чертов Апполон, как же я люблю тебя, Туркин.

В шаге от неминуемой смерти я смотрю на своего мужа и представляю сладкий вкус его губ, который хочу ощутить в последний раз. Всё ушло на второй план. Сейчас я вижу только зелёные глаза мужчины, что не перестаёт бороться за меня даже в момент, когда у нас нет шансов. А в голове лишь эхом разносится звонкий смех нашего малыша, которому мы обещали вернуться. Мы просчитались.

Валера сильнее всех присутствующих, а ярость делает его силу сокрушительной, смертоносной. Мне не удаётся вырваться из хватки, как бы то ни было, я женщина, а тот, кто меня удерживает - огромный натренированный мужик, а не мелкий подросток, каким я могла противостоять раньше. Валера всё же выдернул руки и сделал шаг ко мне, через секунду его повалили на пол, а меня, за то, что дёрнулась навстречу, грубо впечатали в стол головой. Пах моего палача упёрся в ягодицы, но я даже не успела подумать о том, насколько это мерзко, после пыток я всё ещё была слаба и от удара головой отключилась...

Пришла в себя я уже в дороге. Это был автобус ритуальных услуг. Все мы сидели связанные, руки за спиной, отчего мои раны снова сочились и горели жуткой болью, одежда неприятно прилипала к ним, создавая дополнительное трение, делая ещё больнее. Никто не сидел рядом друг с другом, всех нас разделяли Щёлковские. Прямо посередине, как это всегда бывает в автобусах похоронных бюро, стоял гроб. Я одна была в отключке, только я не знала, что происходит. Лихорадочно скользя взглядом по салону, я цеплялась глазами за каждого, чтобы понять, все ли на месте.

Вова сидел справа от меня, Марат слева, Лиза там же. Напротив Лизы Вахит, Кристина и Вадим были через сиденье друг от друга, место между ними занимал Щёлковский головорез. Егор и Антон устало смотрели друг на друга с болью и обречённостью, а мой взгляд ловил Валера. Когда наши глаза встретились, он покачал головой и выдавил слабую улыбку, стараясь убедить меня, что всё хорошо. Но в его глазах плескалась горечь и вина за то, что нам не удалось...

Гроб не давал мне покоя. Все были здесь, Марьяна была далеко. Кто мог оказаться внутри? Фролов... Как только эта мысль коснулась моего сознания, я судорожно втянула воздух, непроизвольно глотая всхлип.

Е - нет нет нет, - зашептала я себе под нос и вскочила со своего места, никто не ожидал, что я стану дёргаться, поэтому удержать меня не успели, а когда грубо кинули на место, я уже толкнула крышку гроба, что легко поддалась.

Т - грабли сраные убрал от неё! Я кишки тебе выпущу, утырок! - снова закричал Валера, я испуганно таращилась на него, боясь перевести взгляд себе под ноги, где стоял гроб. Туркину нанесли удар в челюсть, такой силы, что его лицо дернулось в сторону, но Валера снова посмотрел на меня и указал глазами к гробу, - всё хорошо, девочка, не бойся ничего.

Я верила. Даже в объятиях смерти я ему верила. Наконец, я решилась взглянуть вниз, из щели между гробом и его крышкой было видно лишь белое полотно. Гроб оказался пуст. Я выдохнула с заметным облегчением, а мой взгляд снова приобрёл холодность и остранëнность.

Ехали мы ещё долго, но все молчали. Так же молчали и по приезду, когда нас всех, как котят, выволокли из автобуса. Избитые, обессиленные, сломленные, мы стояли на коленях на обрыве. Холодное и чересчур спокойное озеро отражало лишь свет луны. Вдалеке слышался лай собак из деревни. Перед нами стояла вся Щёлковская ОПГ, впереди всех с самодовольной улыбкой Ренат, а на шаг ближе его чëртов папаша, что вальяжно шагал из стороны в сторону.

Мы были выставлены, как манекены, в полукруг, чтобы каждый видел каждого, за нашими спинами гордо возвышались люди Болдариса с удавками в руках. Они покорно слушали речь своего лидера, ожидали команды.

Часто Болдарис душил своих пленников своими руками, но это была показательная казнь. Сейчас он отдавал приказ. Чужими руками он отнимал наши жизни. Его голос резал слух, от улыбки Рената тошнотворные мурашки ползали по спине, задевая еще свежие раны.

Б - добегались, малыши, - голос гремел над водной гладью, никто из нас не обращал внимания на бредни сумасшедшего, - а я говорил, птичка, - сказал он, глядя на меня, - преподам тебе урок. Мой сын - всё, что у меня осталось, я не позволю никому безнаказанно и пылинку уронить в его сторону. Я буду рад смотреть, как ваши тела тонут в темных водах, пуская пузыри.

Я смотрела в глаза мужа, мысленно прощаясь. Жалела лишь о том, что не смогла сдержать обещание вернуться к своему крошке еноту.

З - снежинка, я люблю тебя, - Чертово спокойствие даже сейчас передавалось вибрациями от голоса Вахита.

Л - я тебя тоже люблю, всех вас, - никто низ нашей троицы безумных фурий не смог содержать слез.

К - Вадим, обещай, что в следующей жизни будешь со мной, - Кристина всхлипнула, а потом будто стала задыхаться, когда рядом с ней на колени рухнул её отец, приведённый одним из Щёлковских, - папа...

Фр - дочка, всё будет хорошо, верь мне.

Ж - буду, опасная, в любой жизни.

Ад - мелкие, не надо дёргаться, - Вова обратился к нам с Маратом и мы болезненно улыбнулись друг другу, - ещё свидимся.

М - а я буду вас кошмарить и после смерти, - привычно гордая улыбка не сползала с лица моего братишки, даже стоя на коленях, на последнем вздохе, он будет таким же гордым, сильным, смешливым и настоящим.

Мр - ты мне и тут надоел, знаешь ли, - усмехнулся Антон, будто не готовился умереть.

Кл - этот дед такой зануда, - Болдариса действительно никто не слушал, мы даже прощались друг с другом и жизнью с улыбками и колкостями.

Е - Валер... - зеленоглазый перебил меня.

Т - не говори ничего, красавица, - нежная улыбка очень больно уколола меня в самое сердце, - до последнего вздоха.

Эти слова означали вечную его любовь ко мне, а я лишь кивнула, давая ту же клятву без слов. Мы на коленях. На обрыве на самом краю Чумного озера. Готовые к смерти, которую встретим достойно.