39. Мне не больно.
Из динамика донесся голос Борисыча, что сообщил о полной готовности забрать моего отца и отвезти в Склиф, что находится в Москве, - поняла, спасибо огромное. По гроб обязана буду, - авто лишь хохотнул и не со зла назвал дурочкой, предупредил, что ждет ответного звонка. Зима, сидевший напротив, с сожалением поглядывал на меня, положив руку на плечо, - я нормально, правда. Но прошу, никому, - друг молча кивнул, аккуратно сжимая мою кожу, кидая взгляд на запястье, которое посинело, от бешеной хватки Туркина.
- Есь, он хоть и мой лучший друг, но если обидит тебя, рожу набью, - Вахит, встав со стула и подойдя ко мне, приобнял за плечи, - если что звони. Сейчас схожу до качалки, а к вечеру вернусь, - я кивнула и пошла провожать его в коридор.
Как только дверь захлопнулась, приступила к поискам наркоты по всей квартире. За полтора часа удалось отрыть семь пакетиков с белым порошком, примерно по 5 грамм каждый, они были распиханы по всем неприметным местам, - что ж ты творишь, - слезы непроизвольно покатились по щекам, когда колени коснулись пола, а руки затряслись.
Адская боль, рвущая сердце и душу на куски, из-за очередного «испытания», накрыла тело волной. Мысли комом окружали голову, смешиваясь со страхом, осевшим внутри, крепко пуская корни.
Создавалось ощущение, что вот-вот эти самые корни пойдут по венам, впиваясь основательно, желая остаться со мной до самой смерти.
Опасаясь о том, что старшие братья прознают о происходящем в наших отношений, решила отдалиться от всех, свести общение на «нет», лишь бы уберечь его от косых взглядов и осуждения, со стороны друзей и семьи. Сейчас только два человека знают о происходящем, и уверенность в их молчании не подвергается сомнением, осталось предупредить Автора о том, что пропаду на какое-то время, не имея возможности брать заказы, достала телефон, набирая цифры, - Дядь Саш, у меня трудности, - выйдя на балкон, закрывая за собой дверь, сжимая в руке пакетики, что стали причиной происходящего, сдавливала всхлипы, - мне нужен месяц, или два, не знаю.
- Дочка, что случилось? Слышу же, плачешь, - заботливый и взволнованный голос мужчины бил по перепонкам. Я сорвалась. Рассказала всё, мне больно держать это в себе. И эта боль жрет изнутри, развязывая узел, что сдавливал эмоции, - понял. Не волнуйся, если нужна будет медицинская помощь, ты всегда можешь позвонить мне, или Ольге, - его жена была глав.врачом наркологической клиники в Москве, - мы поможем, - поблагодарив его, отключилась убирая телефон в карман кофты.
Я не знаю сколько просидела на сраном балконе, смотря на небо, что затягивали грозовые тучи, словно сама погода чувствовала мою боль, пока из квартиры не донесся грохот. Подорвавшись на ноги, влетела в спальню, куда Вахит оттащил Туркина, - что ты творишь? - она была разгромлена: на полу битое стекло, он разбил висевшие на стене фотографии, со стола сброшены все книги, всё содержимое шифоньера валялось, разбросанное по комнате, - ты ничего не найдешь.
Его пронзительный взгляд, наполненный ненавистью, вызвал волну мурашек и холода по коже, - верни. Верни немедленно! - Туркин в два шага оказался рядом со мной, хватая за плечи, впиваясь пальцами, оставляя вмятины на коже, - ты же нихуя не понимаешь! Верни! - он твердил одно и тоже, тряся меня, как тряпичную куклу, - мне нужно!
Я лишь мотала головой, беззвучно плача, ощущая его зверскую хватку. Меня охватил ужас, вперемешку с безысходностью. Это продолжалось до прихода Вахита. Нет, он не ударил меня, но пару раз мое тело поцеловалось со стеной, а в ноги впились осколки, вызывая кровотечение, хоть и не серьезное, - блядь, ты че творишь? - Зима в два счета оттолкнул от меня Валеру, закрывая спиной, - брат, ты рехнулся! Это всё наркота твоя сраная! - ощутив безопасность, ринулась в ванную, закрываясь изнутри и слыша крики друга, - ты убьешь её блядь! Понимаешь своей башкой или всё пронюхал!?
Меня трясло. Трясло так, как никогда до этого. Я впервые в жизни на столько сильно испугалась. Испугалась любимого человека, что сейчас был страшнее монстра, готовый разорвать меня на части, лишь бы вдохнуть порошок.
В коридоре разрывался мой телефон, что валялся где-то на полу, из-за Валеры. Это однозначно был Макс. Я чувствовала, но не могла даже встать, сидя на холодном кафели ванной комнаты, что уже был в кровавых отпечатках моих ног.
Всё тело трясло так, будто меня шарахнуло током, когда в дверь началась долбежка, - Бусинка, немедленно открой! - даже металическое препятствие не скрывало криков брата, - я вышибу эту сраную дверь, если ты сейчас же не откроешь! - меня спас Зима, что вылетел в подъезд, успокаивая двойняшку.
Не теряя времени, достала пинцет, желая избавиться от кусочков стекла в моих ступнях, безжалостно режущие кожу. С дикой болью и слезами, стекляшка за стекляшкой покидали ноги, оставляя после себя кровоточащие ранки, когда в ванную зашел Вахит, - Мышка..,- он подхватил меня на руки, усаживая на стиральную машинку, - скажи, что сделать, - указав ему на перекись и бинты, он быстро обработал и криво замотал ноги, от кончиков пальцев до щиколоток, - не нужно было уходить. Почему это произошло?
- Не отдала ему кокс, - пожав плечами, полностью опустошенная, заметила блуждающий по мне взгляд друга, наполненный ужасом, - ты чего? - он кивнул на руки и опустив глаза, увидела синяки, что быстро проявились, из-за тонкой кожи и слабых сосудах, которые стали таковыми благодаря отвратительному питанию, - черт.. ладно, это не страшно. Что ты Максиму сказал?
Он, обхватив меня за талию и закинув мою руку к себе на плечо, помог дойти до зала, усаживая на диван, - сказал, что тебя нет дома. Первое, что пришло в голову, - прикрыв лицо ладонями, скрывая очередные слезы, услышала шепот, - я вырубил его, но подруга, так нельзя.. - зная, что он скажет, замотала головой, - та, он убьет тебя! Есь, пойми, что сейчас он не тот Валера. Сейчас он нарик, желающий дозу. Его ломает и он не адекватный. А если я не окажусь рядом? Ты представляешь, что может произойти?
Я понимала и принимала правдивость его слов, но настаивала на своём, - как там говориться? В болезни и здравии? Он болен и я его не брошу, - взглянув на наручные часы, прикрывающие уже фиолетовый синяк, буркнула, - мне в больницу надо.
- Ты хоть синяк на скуле замажь чем-нибудь. Он тебя по лицу ударил? - успокоив его тем, что он появился в результате встречи меня со стеной, с болью поднялась на ноги, наступая на цыпочки, - я побуду тут, не волнуйся.
***
С героем по полам добравшись до больницы, держась за перила, упираясь о них, поднялась к Наташе в кабинет, - привет, кудрявая, - Карим Игоревич предупредил её о моём визите и его причине, поэтому на стуле лежал халат и маска, ожидающие меня, - спасибо.
Её глаза расширились, как только я сняла кофту, - милая, что это? От куда!? - подруга подлетела ко мне, осматривая руки и плечи, - кто это сделал?!
Соврав ей, сказав что-то про тренировку, быстро переоделась, и скрыв лицо, все так же хромая, направилась в реанимацию кардиологического отделения. Отец лежал с закрытыми глазами, его тело было подключено к множественным аппаратам, следящим за его состоянием, - пап? - взяв его за руку, в момент стало стыдно за слова, сказанные днем ранее. Он проснулся и посмотрел на меня, - пап, прости, ты из-за меня тут.. я не должна была это говорить..
- Прекрати, Есь, - благо он был в сознание, а значит не всё так плохо, - мы и правда забыли, что ты давно уже не ребенок и живешь своей жизнью, и мы не можем вмешиваться в твою жизнь, просто потому что нам, что-то не нравится, тем более, если это касается твоей личной жизни, - голос отца был тихим, прерывистым, но искренним, - как там Тася? - мотнув головой, сняла маску, не подумав, что она могла стереть тональник с лица, - что это такое? Это он тебя ударил?
Прикрыв скулу ладонью, слабо улыбнулась, - ну, что ты такое говоришь, пап? Он никогда не поднимал на меня руку. На тренировке прилетело, не больше. А мама.. не знаю, она мне сегодня сказала, что ненавидит и видеть не хочет.. её дело, не хочу об этом, - желая перевести тему, растянула губы сильнее, - ты как себя чувствуешь вообще? - отец кивнул, поглаживая меня по руке, - как только врач разрешит транспортировку, тебя перевезут в Москву, в Склиф. Там уже договорились, - он вновь кивнул, зная, что спорить со мной бесполезно, - вот и хорошо...мне долго нельзя тут находиться, завтра вечером приду, - поцеловав отца в щетинистую щеку, смахнула слезу с лица, - прости, еще раз.
Он по прежнему не отпускал мою кисть, - прекрати, ты ни в чем не виновата, а мать...не думай сейчас об этом, сам потом поговорю с ней. Беги, - попрощавшись с ним, вернула халат Наташе, и таким же образом, держась за перила, терпя боль при каждом шаге, спустилась и вышла на улицу, подходя к машине.
***
Так прошла неделя. Ежедневные крики Валеры в квартире стали привычкой, как и появляющиеся, изо дня в день, синяки. Скрывать их становилось сложнее, как и избегать общение с родными. Вахит, что находился в нашей квартире постоянно, погряз в ссорах с Женей, которая не понимала, что происходит. Как, собственно, и другие друзья и братья, приходящие каждый день, желая попасть внутрь, но Зима умело их выпроваживал, получая кучу недовольств, лишь Вита, в тайне от Матвея и Макса приходила проведать меня, да принести очередные мази от синяков, иногда рассказывая о матери, что уехала в Москву, в след за отцом. Пару дней назад его перевезли и уже занялись лечением, ожидая результатов.
Вот и сегодня рыжая пришла, притащив готовой еды, на которую у меня не было ни сил, не желания. Валера не ел от слова совсем, хоть иногда и удавалось влить в него немного бульона, да воды, - Милая, ты сильно похудела, - тревожный взгляд невестки, бегающий по моему телу, похожего на скелета в мешке, стал привычкой, - почему ты-то не ешь? Доведешь себя так! - отмахнувшись, залезла на подоконник, прижимая колени к груди, - как он?
- Спит, наконец-то, трое суток уложить не могла. Его лихорадило, приходилось бегать и мочить полотенце, обтирать всего, - Валера и правда толком не спал, изредка прикладываясь минут на пятнадцать, а после вновь вскакивая, словно в бреду, - он иссох, а я не понимаю, как ему помочь, Вит, я боюсь, - закрыв глаза руками, обессилено заревела. Рыжая, подойдя ко мне, крепко обняла, гладя по волосам. Не знаю, что со мной было бы, если не она и Вахит, - как там Ри?
Тепле руки подруги бережно касались истерзанной кожи, - с бабушкой, не волнуйся, - на кухню, выжатый, как лимон, зашел Зима, - здравствуй, дорогой, - тот лишь слабо улыбнулся, усаживаясь на стул и опрокидывая голову, - ребят, вы никакие, так нельзя, давайте скажем у кому-нибудь! Хотя бы Никите!
- Есь, я согласен с рыжей, Кащей может помочь...но решать тебе, - кивнув, задумалась, - он проснулся, кстати, лежит в потолок смотрит, как овощ, - спустившись на ноги, ступни которых всё еще ныли, придерживаясь за стену, прошла в спальню, подходя к кровати.
Сев рядом, аккуратно прикоснулись к руке, - Валер, - он перевел взгляд на меня. Такой пустой и холодный, что стало страшно, вдруг он таким и останется, - ты как? - его тело вновь покрылось испаринами, легонько подрагивая. Это был редкий момент, когда он спокойно лежит, обычно начиналась очередная волна ломки, от которой Туркин выл, от боли. На теле начали выступать кости, в последствии голодовки, под глазами синяки, цвет кожи стал серым, пугая меня всё сильнее, - сейчас принесу полотенце, - только я начала вставать, он взял меня за руку, не хватая, так бережно, - ты чего?
- Маленькая... - взгляд, забегавший по мне, наполнился ужасом и виной, - это я сделал? - молча подсев ближе, аккуратно обняла, положив голову на грудь, -прости, прости меня, - это первое проявление адекватности за всю неделю, от чего побежали слезы. Я скучала по нему, по своему Валере. Ревнивому, властному, любящему меня всем сердцем Валере, - мне плохо и больно, - его руки, что только что нежно касались меня, вновь сжались, нанося адские ощущения травмированной коже, покрытой синяками. Он вновь потерял контроль.
Терпя боль, зажмурила глаза, - милый, всё хорошо, слышишь? Всё хорошо, я рядом, с тобой, - утыкаясь лбом в его грудь, ждала и молилась за нас двоих, пока чьи-то руки с силой не выдернули меня, оттаскивая в сторону. Плюнув на боль, терпела, сжав челюсть. Не смотря ни на что, я обязана быть рядом с ним, как бы это не было болезненно.
- Ты почему не позвала!? - Вахит, принеся полотенце, увидел происходящее, - нет, Есь, я звоню Кащею. Так продолжаться не может, - согласно кивнув, сидя на полу, прижимаясь к холодной стене, - вот и славно. Он поможет.
Вскоре, в квартиру ворвался Никита, и завидев, как Вита обмазывает мои руки, плечи и ноги, застыл, как замороженный, - это че такое? - как только Вахит объяснил всё в мельчайших деталях, Кащеев взорвался, и скользнув в спальню, схватил Валеру за шею, поволок в ванную, от чего тот выл. Я, оттолкнув руки Виты, сорвалась за ними, рыдая и просив друга ничего не делать, ведь Туркину и так больно, - блядь, Зима, убери её! - последнее, что я увидела, перед тем, как друг подхватил меня на руки, унося в комнату, это то, как он затолкал кудрявого под душ, крепко удерживая и поливая водой.
- Отпусти меня! Зима, я сама убью тебя! - брыкаясь, стараясь вырваться, пару раз заехала другу куда попало, - ему же больно! - я задыхалась от своих же слез, захлебываясь ими и молила друзей прекратить, жалея, что согласилась рассказать все Никите.
***
В квартире Туркиных происходила вакханалия. Пока Кащей разбирался с Валерой, Еся умирала от боли, за любимого. Она вырывалась, царапала и била друга, желая быть со своим мужчиной, не понимая, что это единственный способ быстро закончить мучения обоих.
Виталина, видя страдания подруги, тихо плакала, стараясь её успокоить, но получала лишь гневные высказывания, на которые не обижалась, видя состояние сероглазой.
Вскоре появился Никита, придерживая Туркина за плечи, как безвольное существо. Он увел его в комнату, кидая на кровать и запирая внутри, вернувшись к подруге, - Царевна, ты с ума сошла? Почему сразу ничего не сказала?! - девушка по прежнему пыталась вырваться из хватки Зималетдинова. Будь она сейчас в своей привычной форме, сделала бы это без особого труда, но не тогда, когда она похожа на живой труп, покрытый гематомами и отпечатками рук Туркина, - ты вообще осознаешь, на сколько он сейчас опасен?! Он в тупую мог тебя придушить в состоянии невминоза, дура ты! - он осел в кресло, упираясь локтями в колени, - сколько он уже такой?
- Неделю, - прошептала Виталина, искренне переживая за подругу, - Никит, ты можешь помочь? Нельзя его оставлять в таком состоянии, - тот лишь неуверенно кивнул, смотря на Острову младшую, с нескрытой злостью, вперемешку с тревогой. Есения ослабла в руках товарища, теряя сознание, от переизбытка эмоций и вечного стресса. Уложив ее на диван, укрывая пледом, они, втроем, ушли на кухню, - господи, у меня сердце разрывается. Сколько она натерпелась за всё время..
Никита, что выглядел чернее тучи, окинул друзей злым взглядом, - а вы то куда смотрели? Он бедную Сеньку довел! Благо, что додумались сейчас позвонить! - Зима, старясь оправдаться, буркнул что подруга сама просила ничего не говорить, за что получил затрещину, - да, она нормально соображать не может! Не видите что ли?! Ладно вы братьям её ничего не сказали, они Турбо бы сразу загондошили, но мне-то могли сказать!
***
С того вечера о страшной тайне знали трое, старательно скрывая правду от остальных, на протяжении нескольких недель. С каждым днем на Есению смотреть было всё страшнее и страшнее, она сильно переживала за возлюбленного, что до сих пор подвергался вспышкам неконтролируемой агрессии, все больше травмируя себя и нанося новые синяки на теле девушки, - милый, ты как? - тихий голос эхом пронесся по комнате, когда она подходила к кровати. Видя состояние любимого, изо дня в день она захлебывалась слезами, и даже мощные успокоительные, что Никита достал через своих знакомых, не помогали.
Сидя рядом с Туркиным, сероглазая медленно поглаживала его по голове, поглядывая в пустые глаза, которые раньше светились счастьем рядом с ней, - Маленькая, - хриплый голос наполнил комнату, больнее пули врезаясь в грудь Есении, что так скучала по прошлой жизни, - нельзя тебе быть со мной, я только боль приношу, - он перевел взгляд на неё, рассматривая открытые участи тела, покрытых фиолетово-зелеными пятнами.
- Мне не больно, любимый, главное тебя вытащить, - смахнув слезы, она наклонилась над ним, оставляя поцелуй в нос, как это делал он, - мы справимся со всем. Вместе справимся, - уместившись рядом с ним, девушка ощутила нежное касание к плечу. Он впервые обнял её, слабо придвинув к себе, - я так скучаю по тебе, - не упуская момент, пока Валера вновь не вспыхнет яростью, зашептала.
Туркин молчал, проводя рукой по коже девушки, не зная, какую боль приносят ей эти касания. С ресниц сорвалась слеза. Там, где-то глубоко внутри себя он всё понимал, понимал, что делает со своей женщиной, но ничего не мог с собой сделать. Парень винил себя, что вновь притронулся к наркотикам, но благодарил Есению за то, что она не ушла. Не бросила его, терпя всё, продолжает быть рядом и вытаскает из очередного дерьма, в которое он впутался сам. Вновь забывая о себе, жертвуя своим здоровьем.
Их квартиру окутала тишина, ограждая их от всего мира. Рано утром Вахит решился сходить домой и наконец-то поговорить с Женей, скрывая происходящее, ведь девушка сильно обижалась на него, да и свою подругу, что беспричинно заявила о своем не желании общаться со всеми, выдумав какую-то бредовую причину. Никита обычно приходил к вечеру, проверяя, всё ли нормально, если это можно так назвать. Ему было страшно за девушку и стыдно перед её братьями, которые мучались в догадках, стараясь понять, что происходит с их сестрой, которая так настырно выпроводила с порога, даже не пустив в квартиру.
Вита не появлялась уже пару дней, малышка Ри заболела, и нуждается в маме, которая так мучается из-за своей подруги.
***
- Есть кто? Дверь открыта была, - незнакомы голос донесся после скрипа входной двери. Взглянув на Валеру, что наконец-то уснул, аккуратно выбралась из его объятий и направилась в коридор, прихватив пистолет, - ау! Турбо!
Выйдя из спальни, увидела парня, что стоял ко мне спиной. Наведя дуло четко на затылок, рыкнула, - ты кто, мать твою, такой и что тебе нужно? - услышав характерный звук пистолетного предохранителя, незнакомец замер, - отвечай.
Медленно повернувшись, он расплылся в улыбке, - ты, должно быть, Еся? Я Пит. Друг Валеры, - с подозрением отнесясь к его словам, махнула головой в сторону кухни, - понял, не дурак, - он прошел и сел за стол, складывая руки в замок.
Сев напротив него, смотря исподлобья, тихо заговорила, - что тебе тут нужно? Он болеет.
- Я вижу по тебе, как он болеет, давно? - Пит пробежался взглядам по рукам и ногам, тяжело вздыхая. Услышав фразу «больше пяти недель» потер переносицу, - говорил же ему, завязывай! Идиот. Ты не пугайся, а то уже пушку достала, наслышан я про тебя, Кровь, не хочу пулю в лоб, - он хмыкнул, подпирая голову рукой, - кто-нибудь в курсе?
Я не успела ответить, как в квартиру влетел Никита, - Царевна! - он, тяжело дыша, стоял в кухонном дверной проеме, держась за косяк, - это еще кто такой? - устало протерев глаза, шикнула, мол «тише».
Усадив его за стол, достала две чашки, - друг Туркина, - поставив чайник, решила сходить до кудрявого, - чай сами нальете, пойду его проверю, - оставив их одних, вернулась в комнату, где Валера всё еще спал, - высыпайся, родной, тебе нужны силы.
Я было хотела вернуться на кухню, но тихий шепот остановил, - полежи со мной, - он приоткрыл глаза, словно в бреду ища меня взглядом. Как только оказалась рядом с ним, ощутила то, на сколько он горячий, его опять лихорадило.
- У тебя температура, Валер, нужно обтереть тело, - он не отпустил меня, прижал к себе, хаотично хватая за руки, что-то бормоча, - хорошо-хорошо, я тут, никуда не ухожу. Я рядом, не бойся.
Так мы и уснули. Ночь была спокойнее других, но раз пять приходилось вставать и обтирать его. Усталость и слабость в теле дали о себе знать к семи утра, когда моя голова вновь коснулась подушки и я отрубилась. Не знаю, сколько проспала, но когда открыла глаза, Валеры рядом не было.
Подорвавшись с кровати, пулей вылетая из комнаты, проверяя всю квартиру, нашла его на кухне, в компании с Питом, что остался тут, помогая всю ночь мне, - Господи, у меня чуть сердце не остановилось, - облегченно выдохнув, рухнула с грохотом на стул, обхватывая голову руками, что уже несколько дней беспрестанно болела.
- И тебе доброе утро, Еся, - так и не узнав настоящие имя, виновато покосилась на парня, стоящего в фартуке и что-то готовя, - я тут у вас похозяйничать решил, ладно он не жрет, оно и понятно, а тебе, девочка, есть нужно, - с этими словами, Пит поставил передо мной полую тарелку яичницы с сосисками, от которой я отмахнулась, почувствовав приступ тошноты, - жуй давай!
Валера перевел на меня стыдливый взгляд, - поешь, ты не должна из-за меня голодать, и так настрадалась, - осматривая каждый синяк, на открытых участках тела, прошептал, - нельзя было оставаться тебе, - буркнув что-то про кофе и сигареты, получила в лоб деревянной лопаткой.
- Какие тебе сейчас сигареты, дамочка? Лучше поешь и сходи воздухом подыши, а я присмотрю за этим оболтусом, - чуть ли не силой вталкивая мне еду в рот, и таким же способом заставив одеться, закрывая синяки, выгнал из квартиры, - раньше чем через два часа не смей возвращаться! - и дверь захлопнулась перед моим носом.
Спустившись вниз, вышла из подъезда. Летнее солнце, лаская своими лучами лицо, иногда пряталось за облаками, когда ноги сами меня понесли в сторону набережной, где прохладный июльский ветер трепал ветки деревьев. В последнее время погода не шибко радовала жителей Казани, больше напоминая раннюю осень, нежели чем лето.
Заглянуть по пути в ларек, купила свои вишневые сигареты, и уместив одну из них меж губ, двинулась к любимой лавочке, что пряталась в листве Ивы, создававшая тенек. Усевшись на деревянные рейки, поджала колени к груди, наблюдая за речной гладью, пока знакомые голоса не привлекли внимание. Компания из моих братьев и семейства Суворовых, в компании своих жен, медленным шагом шли в нескольких метрах, благо крона дерева скрывала меня, укрывая своими пышными лапами, - и всё же, я не понимаю что происходит с Бусинкой, меня это сильно тревожит, - услышав разговор, ведущейся про меня, сердце затрепало, - каждый день ощущаю боль, словно её избивают, я от этого с ума схожу.
- Придет время, сама расскажет. Наверняка, что-то Турбо вычудил, как обычно, - Марат, ненавидящий Валеру, не пойми за что, не сдержался, что бы не выкинуть очередной ядовитый комментарий, в сторону бывшего супера Универсама, - как она вообще его вечно прощает, я не понимаю. Узнаю, что руку на нее поднял, лично шею сломаю.
Голоса звучали всё приглушенней, и вскоре вовсе пропали, оставляя меня вновь одну. Я задумалась о том, как в дальнейшем повернется наша жизнь, после того, как мы окончательно избавимся от последствий употребления Валеры. Жить в Казани желания не было, этот город принес слишком много боли, хоть и подарил любимых людей.
Мысленно поблагодарив Пита, за то, что сунул мой телефон в карман кожанки, набрала заученный номер, - дядь Саша? Да, всё хорошо, налаживается понемногу, если так можно выразиться. В общем, лучше чем было.
- Молодец, что позвонила. Мы начали переживать, да и брат твой, весь мозг чайной ложкой проел. Кстати, мы, с Ольгой, хотели у тебя кое-что спросить, - услышав мое любопытные мычание, продолжил, - как ты смотришь на совместный отпуск? Ближе к концу августа, мальцы заскучали по тебе, - Игореша и Глеб, мальчишки погодки, шести и семи лет, дети Автора, что покорили мое сердце три года назад, не отлипая от меня, после знакомства на даче Шведа, до его предательства Ореховских.
Немного задумавшись, буркнула, - я только с радостью, но сами понимаете, что если вы уедете, кому-то нужна будет делать дела, плюс вы сами говорили на счет альянса с Казанью, организация которого легла на меня, - мужчина понимающе угукнул, - когда-нибудь вместе отправимся!
Вскоре его жена вырвала телефон, заболтав меня практически до самого вечера. Когда солнце плавно поплыло к закату, уступая место вечерним сумеркам, медленно пошагала в сторону дома, выкуривая очередную сигарету, что прекрасно подавляла голод.
Зайдя во двор, заметила Марат, что терся возле подъезда, и развернувшись на пятках, быстро пошагала в обратную сторону, - а, ну, стой! - началась игра в «кошки-мышки», друг пытался догнать меня, когда понесся следом, - Еся, блядь, стой, я тебе говорю! Вечно убегать не получится, - сократив расстояние между нами, схватил за руку, сильно надавив на синяк, что прятался под рукавом кожанки, от чего я зашипела, - что происходит!?
- Да, отпусти ты! - стряхнув хватку, прижала руку к груди, сдавливая ноющую боль, - ничего не происходит, Марат, - рыкнув на друга, что знатно натерпелся моих выкиднов за пять лет дружбы, хотела было уйти домой, - когда придет время, тогда и расскажу, а сейчас, прошу, отстать от меня со всеми расспросами, и остальным передай. Вы же так любите обсуждать меня, да Туркина, - намекнув ему о том, что знаю о их разговоре, обогнула его и зашагала в сторону дома.
Он, не желая прерывать разборки на такой ноте, поплелся следом, - что он с тобой сделал? Если Турбо поднимает на тебя руку, не молчи! Еся, мы же поможем! - всё. Терпение лопнуло.
Развернувшись к нему лицом, зашипела, - ты ничерта не знаешь! Никто из вас не знает, - подойдя вплотную, тыча пальцем в его плечо, сорвалась, - вы умеете только осуждать его, да, он не идеален, как и все мы, но если вы говорите, что мы друзья, будте этими друзьями и просто примите мой выбор, чертовы вы эгоисты! Я не лезу в вашу жизнь, - теряя рамки адекватности, толкнула его так, что он шмякнулся на задницу, - вы научились лезть в чужую жизнь, не обращая внимания на свою! Отвалите уже от нас, у вас есть свои семьи, нашу не трогайте!
Чужие руки схватили меня за талию, отрывая от земли, - всё, успокаиваемся и домой! - Пит, присутствие которого я не заметила, потащил меня домой, - Сеня, успокойся, не время устраивать разгон полетов. Я аж с пятого этажа твои вопли услышал, - Марат так и остался там, не понимая, кто меня забрал. Как только я перешагнула порог квартиры, в обуви ринулась в ванную, закрываясь изнутри, - Есь? - тихий стук, и мое молчание, - ладно, не буду трогать пока.
Появившийся из ниоткуда друг Валера превратился в курицу-наседку, ухаживая за нами двумя, словно мы маленькие дети, что нуждаются в няне. Возможно, так оно и есть. Мои силы на исходе, вечная боль, физическая и моральная, доводит до сумасшествия. Видеть страдания Туркина невыносимо, хоть и понимание, что избежать это невозможно, пришло еще в ночь свадьбы Матвея и Виты, когда мы разговаривали в машине.
Синяки сойдут, перестанут болеть, но этот период врезался в память на всю жизнь, оставляя физические раны.
Наполнив ванную, стянула всю одежду, разглядывая фиолетово-синюю кожу, на которой не было живого места, залезла в воду, окунаясь с головой. Несколько секунд шума в ушах и собственного сердцебиения, что явно было выше нормы, довели до очередной истерики, и резко вынырнув, хватая ртом воздух, разрыдалась, не сдерживая всхлипы, - маленькая? - голос Валеры донесся из-за закрытой двери, - открой, пожалуйста, - ручка настойчиво задергалась, не поддаваясь его натискам, - любимая, прошу..
Взяв себя в руки, выбралась из воды, укрываясь полотенцем, отодвинула щеколду. Наши глаза встретились, впервые за долгое время они не были мутными, наоборот, наполнены осознанием и стыдом, - всё хорошо? Тебе плохо? Болит что-то? - завалив его вопросами, совершенно забыв о своей истерики, с тревогой оглядывала Валеру. Но он лишь мотнул головой, и еле дотрагиваясь, притянул к себе, целуя в макушку, - милый, что с тобой? Не молчи!
- Глупая ты женщина, в очередной раз переживаешь за меня, когда самой плохо. Почему о себе так не переживаешь? - уместив руки на моей спине, медленно поглаживая, продолжал шептать, - ты не должна была так забивать на себя. Посмотри, до чего я тебя довел, Маленькая, - его голос дрогнул, становясь еще тише, - ты готова собой жертвовать, а так нельзя.
Обвив его торс исхудавшими руками, оставила еле уловимое касание губами на ключице, - в горе и радости, иначе никак, - уткнувшись носом в грудь, старалась сдерживать слезы, что таки и хотели хлынуть с новой силой, - как я могу думать о себе, когда тебе плохо? - мой вопрос остался без ответа, лишь его горячая ладонь прижалась к затылку, зарываясь в мокрые волосы, - мы семья, Валера. Не официальная, но семья.
- Так, голубки, ужин ждет! Начинаем нормально питаться! Турбо, отпусти ребенка, пусть одевается и за стол шуруйте! - кричавший с кухни Пит, гремел посудой, всё так же продолжая заботиться о нас. Через несколько минут, мы втроем, сидели за столом, наполненным тарелками, - давайте ешьте, смотреть на вас страшно.
Елозив вилкой, ощущала накатывающую тошноту, но через силу запихивала куски еды, пережевывая и проглатывая с задержанным дыханием, - кстати, зовут-то тебя как? - «Руся» буркнул он, отхлебывая компот, - буду знать, Руся.
Валера ел молча, лишь иногда поглядывая на меня. Так мы и ужинали, в полной тишине, пока в квартиру, словно пулей не влетела Женя, отвесив Туркину звонкую пощечину, как только оказалась рядом с ним, от чего его голова чуть не отлетела, резко поворачиваясь в другую сторону, до хруста в шее, - какая же ты мразь, Турбо! А ты, у тебя вообще что-нибудь в башке твоей есть? - она орала на меня, не замечая ошарашенного Пита, - нахера ты терпишь его побои?! Вся фиолетовая сидишь! - надо бы Марату язык с мылом вымыть, - че ты молчишь, Дёма!?
Ударив по столу, желая прекратить понос речи подруги, рыкнула, - Синица, закрой пасть. Ты не знаешь, что ты сейчас несешь. Никто меня не бьет. Суворову передай, еще раз узнаю о подобном, в рожу дам и не посмотрю на нашу дружбу, - встав из-за стола, хотела выпроводить подругу из квартиры, но дверь вновь открылась и на пороге появились мои братья, похожие на двух быков, а за ними плачущая Вита, - посмотрю, этот долбоеб всем растрепал свои фантазии? - они не слушали меня, оттолкнув в сторону, - Пит, не дай им его тронуть! - я ринулась следом, уже представляя, как Макс с Матвеем избивают Туркина, но нет. Они остановились в паре шагов от него, смотря с ужасом на исхудавшее до предела тело, переводя взгляды на меня, - что, теперь слова Марата кажутся бредом? Или, может мы тут друг друга пиздим, - подойдя к Валере со спины, положила руки на плечи, - раз ворвались, садитесь.
- Мышка, я пыталась, - с пониманием кивнув рыжей, слабо улыбнулась, показывая, что она ни в чем не виновата.
Макс, что с нескрытой злостью смотрел на меня, тихо заговорил, - ты с головой дружишь? Не могла сказать, что происходит? Думаешь, мы бы не помогли? - пытаясь оправдаться, получила укоризненный взгляд старшего, - заткнись, Есения. Ты хоть представляешь, как я сходил с ума, ощущая на себе каждый раз твою боль? При этом не зная, что происходит, - он сорвался на крик, чем напугал нас всех, - да, блядь, Есения, я чуть не двинулся! Еще и Зиму подговорила!
Валера, перебив моего брата, угрожающие зашептал, - не смей с ней так разговаривать. Если есть претензии, то только ко мне. Во всём происходящем виноват я, но не моя жена, - крепче сжав его плечи, старясь заткнуть его, шикнула, - маленькая, подожди. Острый, это мой зихер, не её. И как только я приду в норму окончательно, отвечу перед вами обоими, но на неё орать не позволю. Если бы не Маленькая, я бы сдох уже, - его рука накрыла мою кисть, - дайте немного времени и хоть рожу разбейте, заслужил, но её не смейте трогать. И ты, Дог, Виту не ругай, она за Есю переживала.
Матвей, что всё время молчал, спокойно заговорил, - да, Турбо, рожу я тебе набью однозначно, за каждый синяк на теле моей сестры, и плевать мне, что она сама шла на это. Помнишь, что я тебе сказал в 86-им? Обидишь - ебло слетит, но в таком состоянии я тебя не трону.
- Матвей, даже не думай. Это был мой выбор. Я знала, на что иду, - обняв парня, уложила подбородок на макушку, - осознано шла. Вы бы так же сделали, окажись в такой ситуации. И даже не спорьте, - и вновь входная дверь распахнулась, - да, что за проходной двор! Постучать сложно, что ли..