Глава 39
* * *
Я остываю не сразу. Примерно, когда разношу половину комнаты.
Успеваю достать дорожную сумку, с которой впервые сюда приехала, и затолкать туда часть одежды. Всё не помещается, потому что за то время, что я живу у Данилы, успела прилично пополнить свой гардероб. Это Милохин меня спонсировал. Вручил карту, сказал, что я могу тратить ровно столько, сколько посчитаю нужным. Так как много моей одежды осталось у матери в посёлке, я воспользовалась предложением Дани. Конечно же, не сильно наглела. Я знаю цену деньгам и прекрасно понимаю, как дорого обходится моё лечение.
Смахнув прядь волос, которая то и дело лезет в глаза, я оседаю на пол и достаю телефон. Открываю рабочую страничку в социальной сети, долго листаю её и никак не могу понять, что же не так. Как, чёрт возьми, Радмила догадалась, что это я? В никнейме нет ни намёка на имя. Я подписана draw worlds, что означает «нарисованные миры».
В подписках светится лишь два человека. Усмехнувшись, открываю. Ну конечно же! Это Жека и я. Вот как Мила догадалась. Юлия Гаврилина, а в скобках Милохина. Тут и к бабке не ходи, чтобы сложить пазлы воедино.
Отбросив в сторону телефон, качаю головой. Глупо, наверное, уйти после того пути, который я проделала. Да и какой для этого повод?
Данила меня уважает? Да.
Заботится? Тоже да.
Старается, чтобы мне было комфортно? Да, да и ещё раз да!
Изменяет? Так он и не клялся мне в верности. Ни разу за всю нашу совместную жизнь! Но от мысли, что он касался другой, целовал и брал её — разрывает на кусочки. Стоит только прикрыть глаза и представить их вместе — Радмилу и Данилу. Более идеальной пары и представить сложно! Если бы у меня только была возможность оказаться на месте Милы, я бы не раздумывая выбрала Даню. В любой ситуации. Всегда. Но я, увы, не она.
Шумно выдохнув, встаю с пола и осматриваю беспорядок в комнате. На то, чтобы собрать одежду в шкаф у меня не хватает моральных сил, потому что я всё ещё на распутье. Я сделаю это потом, когда точно определюсь.
Включив свою любимую металл-группу, беру приспособления для занятий и начинаю усиленно разрабатывать ногу, с каждой секундой наращивая темп и не жалея себя. Иначе для чего всё это?
Музыка врезается в барабанные перепонки, мне становится жарко, а во рту пересыхает. Господи, как же сильно я хочу ускорить тренировки по теннису. Взять в руку ракетку, поехать на матч. Разнести в пух и прах соперницу, на долю секунды представляя, что это Радмила. И хоть в чем-то утереть ей нос.
Песня прекращается настолько неожиданно, что я не сразу понимаю в чём дело. Закончив планку, плюхаюсь на пол и смотрю в сторону двери. Щёки вспыхивают, потому что Данила стоит в дверном проёме, сунув руки в карманы брюк и внимательно обводит взглядом мою спальню.
— Что у тебя с настроением? — спрашивает он, остановившись на мне.
Даня как всегда безумно красивый и стильный. Оторваться невозможно. В чёрных деловых брюках и рубашке, рукава которой он закатал до локтя, потому что на улице сегодня невероятно жарко.
— Всё прекрасно, — отвечаю раздраженно. — Наводила порядки.
— А кажется будто наоборот.
— Я прервалась на тренировку. Скоро уберу.
Встав с пола, поправляю короткие шорты. Даня продолжает пялиться и ждать от меня пояснений. Я понятия не имела, что он так рано вернётся. На часах всего семь. К восьми я бы успела затолкать свою одежду в шкаф, чтобы Данила ничего не заметил. Потому что меньше всего на свете я хотела бы получить от него очередное напоминание о своей бесправности в его личной жизни. С кем он спит? Как часто? Не моё дело. Я знаю, я помню. Но я не робот и ничего не могу с собой поделать. Слишком близко принимаю к сердцу.
Подхватив чистую футболку, валяющуюся у кровати, направляюсь на выход. Мне бы принять душ и немного остыть, а после — разогреть ужин на двоих, но Даня упирает руку о дверной косяк и преграждает мне дорогу.
— В чем дело, Юля? — спрашивает он недовольным голосом.
— Ни в чём. Дай пройти.
— Послушай, я сегодня дико заебался на работе. У меня нет желания и сил слишком долго тебя допрашивать. Так что говори.
Его тон задевает.
Но я поднимаю взгляд на Данилу и только сейчас я замечаю, что он действительно выглядит уставшим. Мрачный, напряженный. Глаза потухшие и усталые. Отчётливо видно красную сосудистую сетку. Внутренний голос коварно язвит, будто Даня банально не может разорваться на всех своих женщин. Оттого и устал. Потому что за одну взял ответственность, а другую любит. Но я глушу голос внутри себя и искреннее жалею Даню. Хочется в кое-то веки сказать ему правду. Что мне больно, что не вывожу. Я и подумать не могла насколько с ним будет сложно.
— Юля, ты плачешь, — вздыхает Данила. — Почему?
Он убирает руку с дверного проёма, но не даёт пройти, а зачем-то притягивает меня к себе. Мои пальцы размыкаются, футболка с изображением диснеевского мышонка падает на пол.
От неожиданности я утыкаюсь носом в грудь Данилы и замираю. В ушах стоит странный гул, а сердце долбится о рёбра, словно ошалелое. Такое ощущение, что Даня почувствовал, чего я хочу сейчас больше всего на свете. Его близости и тепла.
— Я не плачу, — отвечаю тихо.
— Врёшь же. В чём дело?
Я судорожно вдыхаю аромат его одеколона, отмечаю, что никаких цветочных ноток не обнаружено и пытаюсь успокоиться. Добиться близости от Милохина я хотела, как угодно, но только не слезами. Ведь жалость — это последнее, что мне от него нужно.
— Сергей Иванович запретил тренировки ещё на один месяц, — озвучиваю всего лишь крошечную причину своего паршивого настроения.
— Ну и ладно. Ты куда-то торопишься?
Пальцы Данилы надавливают на поясницу. Я широко открываю рот и хватаю воздух. Ничего не могу с собой поделать, только стою как истукан, вытянув руки по швам. Хочу обнять в ответ, но не пойму, насколько это будет уместно в данной ситуации.
— Торопишься, Юль? — повторяет вопрос Данила, когда я слишком долго молчу.
— Да. Хочу побыстрее вернуться в строй.
— Чтобы подвергнуть себя опасности?
— Ты ничего не понимаешь, Даня! — отшатнувшись, ударяю его ладонями по груди. — Ты ничего не понимаешь, чёрт возьми! Я была востребована, а сейчас никому не нужна! Вышла на пять месяцев из строя, а моё место заняла Лида Романенко. Теперь она работает и завоевывает медали!
— И ты будешь, — спокойно отвечает Милохин.
— Просто скажи, чем она лучше меня?
Последний вопрос получается особенно жалобным и каким-то двусмысленным. Пока я обдумываю сказанные слова, Даня подходит вплотную и, обхватив рукой мою шею, прижимается губами к моим губам. Ох, боже.
Его веки прикрываются, язык тут же находит мой. Я теряюсь на долю секунды, потому что не предполагала ничего подобного, но потом встаю на носочки, чтобы быть выше, обнимаю Даню за шею и отвечаю на поцелуй.
Данила накрывает свободной рукой мою грудь. Поглаживает, затем сжимает. Я, конечно же, без бюстгальтера. Ни разу не послушалась Милохина, потому что никто кроме него на мои недоединички не смотрит. По коже гуляют мурашки, а низ живота сводит судорогой.
Не успеваю я как следует закончить мысль, как Милохин снимает с меня топ. Прерывает поцелуй, отбрасывает его куда-то в угол комнаты. Затуманенным взглядом смотрит в мои глаза, затем опускается ниже. Соски моментально твердеют. Неужели Даня из тех извращенцев, кому по душе крошечная грудь? Иначе почему он так неприкрыто таращится?
— Мне нужно в душ, — шумно выдыхаю.
— Не нужно, — качает он головой. — Потом.
Даня наступает, я отступаю. До тех пор, пока мои щиколотки не упираются в кровать.
Спорить с ним у меня нет ни малейшего желания, поэтому я отключаю все свои эмоции, кроме похоти и желания. Сажусь на кровать, Даня стаскивает мои шорты вместе с трусиками. Я остаюсь совершенно голой. Падаю на подушку, смотрю в белоснежный потолок. От страха отстукивают зубы, но я утешаю себя тем, что во второй раз не должно быть настолько больно, как в первый.
Данила ложится рядом. Я поворачиваю к нему голову, касаюсь губами его шеи. Перед глазами плывёт, я никак не могу поверить, что всё повторяется. И Даня сам… он сам пришёл в мою комнату!
Милохин трогает меня везде, где только может дотянуться. Целует плечи, ключицы. Кажется, это моя эрогенная зона, потому что глаза закатываются от удовольствия, а волоски на коже наэлектризовываются и встают дыбом.
— Данечка, Даня. Ещё, пожалуйста...
Между ног влажно. Милохин убеждается в этом, когда разводит мои бёдра и касается чувствительной кожи. Он несдержанно ругается, опаляя горячим дыханием щёку. И гладит меня, ласкает. Делает со мной совершенно невероятные вещи, о которых раньше я могла только мечтать.
В какой момент я оказываюсь верхом на его бёдрах — даже понять не успеваю. Даня лежит на спине, я расстёгиваю пуговицы на его рубашке и провожу кончиками пальцев по выпуклым кубикам. Обожаю его тело. Его всего.
— Можешь вернуть меня в исходное положение? — спрашиваю нервно.
— Нет, — мотает он головой.
— Эй, пусти!
— Будешь контролировать процесс, — произносит с ехидной усмешкой. — Возможно.
Я хочу сказать, что не умею, но Даня приподнимает мои бёдра и тянет вниз молнию на брюках. Я мелко дрожу. Проходит несколько секунд, прежде чем Милохин наденет презерватив.
Поглаживаю его плечи, позволяю настойчивым губам целовать мою грудь, облизывая соски и слегка прикусывая их. Мне приятно и хорошо. И я почти согласна на всё.
Ладони Данилы приподнимают мои бёдра. Его член упирается мне во влагалище. Я зажмуриваюсь и ощущаю, как Даня опускает меня вниз. Максимально плавно и осторожно, шумно дыша при этом. Я чувствую болезненно-приятное вторжение. Тело по-прежнему напряжено, я не двигаюсь и позволяю Даниле управлять собой то поднимая вверх, то опуская вниз.
— Сама, — произносит Даня. — Давай сама, Юля.
Согласно кивнув, упираюсь в его часто вздымающуюся грудь. Я только попробую. Сомневаюсь, что у меня получится так как надо. Так, чтобы понравилось Даниле.
И я двигаюсь. Медленно, не до самого упора, потому что боюсь, что для меня это слишком.
Дыхание рванное и тяжелое. Яр крепко сжимает мои бёдра, его губы плывут в порочной улыбке. Я никак не могу понять: он насмехается надо мной или же доволен? Закрываю глаза, чувствуя, как голова идёт кругом.
Всё сменяется за секунду. Даня переворачивает меня на спину, снимает рубашку и нависает сверху. Я завороженно смотрю на висящий серебряный крестик у него на шее. Кажется, это подарок от мамы. Целую Данилу куда получается. Мои ноги обвивают его бёдра, он входит в меня до упора, активно двигая бёдрами. Похоже, Даня привык брать резко, остро и грубо. Возможно, рано или поздно я к этому привыкну и тоже подстроюсь.
Он опускает ладонь на мой лобок и скользит ниже, не прекращая толчки, но немного сбавляя темп. Касается пальцами клитора, надавливает и кружит. Мне становится очень-очень жарко и запредельно-хорошо. Выгнувшись дугой, смотрю в затянутые поволокой карие глаза и ощущаю, как улетаю. Между ног всё пульсирует, часто и сильно. Я отчаянно царапаю плечи Данилы, а он, как ни странно, не реагирует.
Несколько мощных толчков и его тело содрогается. Кончает он ярко и красиво — я открыто любуюсь. То, как Даня глухо стонет, как трепещут его ресницы. Губы при этом слегка приоткрыты. Моё бедное сердце несколько раз отчётливо сжимается, глядя на эту картину.
Даня падает на подушку и смотрит в потолок. Затем потирает ладонями лицо и резко садится на кровати. Стоит ли говорить, что я испытываю легкое разочарование при этом? Я бы хотела с ним полежать. Рядом, близко. Прилепившись вспотевшими телами и ни слова не говоря.
— Ты жалеешь, что женился на мне? — спрашиваю, рассматривая его широкие плечи и спину.
На ней отчётливые красные полосы. Я кусаю губы, чтобы спрятать улыбку.
— Нет, — мотает головой Даня и встает с постели. — С чего ты взяла?
— О чем тогда задумался?
— О том, что Влад действительно скрутит мне голову за тебя.
Он выразительно смотрит и выходит из комнаты. Я остаюсь одна. Сцепив зубы, радостно скулю и утыкаюсь лицом в подушку. Бабочки внизу живота окончательно сходят с ума.
__________________________________
Продолжение на 12⭐