Глава 2
Незадолго до
Новость о скором приезде Данила будоражит всех членов нашей семьи!
Мать несётся в погреб за картошкой, бабушка начинает месить тесто и даже отчим, который всегда мирно потчевал на диване, не утруждаясь домашней работой, пытается делать видимость того, что он чем-то занят.
Посмотрев на все это безобразие, я лишь качаю головой и отправляюсь к себе в комнату. Пф-ф! Подумаешь, Данила приезжает. Устроили чёрт-те что!
Не успеваю я прилечь на кровать, чтобы почитать книгу, как в комнату врывается мама.
— Юля! Юлия! Марш на кухню!
— Даже не подумаю. Я не жду гостей.
— Я жду! Мне ты можешь помочь?
— Проси Галю. Она же теперь твоя любимая дочь?
— Ну почему ты такая упрямая, а? — закатывает глаза мама. — Неужели ты не понимаешь, что означает приезд Данилы?
— Не понимаю и не хочу понимать. У тебя теперь есть новая любимая семья. Не то что залётный ненужный ребёнок от неудавшегося брака. Их и проси.
Мать вспыхивает и недовольно хмурится. Всё, что касается семьи отчима, вызывает у неё одну-единственную реакцию. Она словно хищница бросается на его защиту и острыми клыками обезвреживает всех тех, кто пытается сказать хотя бы одно кривое слово. Рома хороший, славный. Рома самый любимый и самый лучший! И дочь его — Галя, просто чудо-девушка! И пусть кто-то только посмеет с мамой не согласиться! Она проведёт длинную и нудную лекцию, почему мы должны им в ножки кланяться. Но я порой имею наглость не соглашаться. Бабуля, в общем-то, тоже, но та чаще помалкивает. Она у меня вовсе не скандальная. Милая и добрая.
Мать вышла замуж не так давно, чуть больше трёх месяцев назад. Продала всё, что имела: нашу квартиру в городе и собственный бизнес в виде магазина одежды крупных размеров. Он не был таким уж прибыльным, но покрывать аренду и жить не впроголодь вполне хватало.
После того как мы втроём переехали в забитую глушь, мать вдруг осознала, что копошиться в огороде и заниматься сельским хозяйством ей нравится куда больше. Я в это слабо верила и всегда дико раздражалась, когда мама начинала сравнивать нашу прошлую и нынешнюю жизнь и пыталась найти в последней большие и жирные плюсы. Как будто сама себя уговаривала.
— Юлечка, милая, — меняет тон мама. — Прошу тебя! Помоги! Освоишь программу минимум в виде чистки картошки и нарезки салатов и можешь быть свободна.
— Так уж и свободна? — недоверчиво хмурюсь.
Мать улыбается и берёт меня под руку, прекрасно зная, что я не терплю приказной тон и тут же смягчаюсь, стоит только ласково назвать меня по имени.
Шумно вздохнув, я направляюсь на кухню, немного прихрамывая и придерживаясь за стену. Порой мне хочется нахрен отрезать больную ногу. Лучше так, чем терпеть постоянные боли.
Справившись с поставленными задачами за час, я наконец опускаюсь на кровать и берусь за книгу. Открываю первую главу и погружаюсь в мир дарк-фэнтези. В коридоре слышится ругань и крики. Нет, ну сколько можно? Такое ощущение, что мы Папу Римского готовимся встречать! Готовка, уборка полным ходом. А это всего лишь проездом заедет Даня. Данила Милохин.
Когда произношу в голове его имя, то какого-то чёрта вспыхивают щёки. Плевать я на него хотела. Да, именно так. Пусть едет. Надеюсь, что надолго он здесь не задержится.
В начале восьмого вечера, когда за окнами начинает темнеть, а я вовлеченно листаю страницу за страницей, во дворе слышится какой-то шум. Вынырнув из жуткого и кровавого мира монстров, живущих на дне шотландского озера, я закрываю книгу и, найдя опору, поднимаюсь с постели. Скривив лицо от простреливающей боли в ноге, осторожно передвигаюсь к окну. Я одним глазком на него взгляну и вернусь в постель. Секундочку и всё…
Я замечаю, как Даня выходит из автомобиля. В лёгком свитере с закатанными рукавами и темно-синих джинсах. У него, как всегда, непослушно вьются волосы. Густые, жёсткие. Помню даже то, какие они на ощупь. Высокая фигура, широкие необъятные плечи и уверенность в каждом движении и жесте. Фыркнув, думаю о том, что он каким был, таким и остался. Ничего нового.
Данила вдруг оборачивается и устремляет взгляд чётко на моё окно. В грудную клетку будто со всей силы лупят мячом. Спирает дыхание, немеют конечности. И воздуха становится катастрофически мало, словно темный, зловещий и противный книжный монстр вошёл в мою комнату и высосал всё, чем можно дышать и за счёт чего существовать.
Резко задёрнув штору, я спешу, насколько это возможно, вернуться в постель. Накрываюсь одеялом с головой и почему-то дрожу.
Давай, Пряник, соберись.
Иди к чёрту, Милохин! Теннис — это не моё!
Из прихожей долетают громкие голоса и приветствия. Шаги, щелчок дверной ручки.
— Юля, выходи! — произносит Галя противным писклявым голосом.
— Не хочу!
Не хочу, чтобы он видел меня такой… Ни за что!
— Давай, подымайся! Папа сказал, что ты не спишь, он видел тебя в окне, поэтому не вздумай даже притворяться!
Между нами с Галей завязывается потасовка. Она резко срывает с меня одеяло и тянет за запястье. Я сопротивляюсь насколько могу. Будь я хотя бы такой же физически сильной, какой была до аварии, то непременно дала бы ей отпор! Но Галя побеждает и вытаскивает меня из комнаты. Я с трудом ступаю на ногу, прихрамываю и корчусь от убийственно-неприятных ощущений.
— Стой, дурочка! — прикрикиваю на сводную сестру, когда она тащит меня по коридору.
Резко выдергиваю руку, потому что стою рядом с гостиной. Потому что там сидит он. А я, должно быть, ужасно выгляжу!
Быстро поправив волосы и одёрнув короткое домашнее платье, как ни в чем не бывало прохожу в комнату, где уже все собрались за торжественным столом. Я чувствую обращенные на себя взгляды, но глаз не поднимаю. Щёки пылают, сердечный ритм зашкаливает. Мне стоит огромных усилий держать спину прямо и вести себя настолько невозмутимо, как будто я каждый день встречаюсь со своей первой детской любовью.
— Добрый вечер, — бормочу себе под нос, плюхнувшись на стул.
Нога ноет. Я изо всех сил старалась не хромать, пока шла к месту, но получалось, честно говоря, совершенно паршиво. Интересно, Даня заметил?
— Могла бы наряднее одеться, — шепчет мать, толкнув меня локтем под ребро.
— Могла бы не приглашать меня за стол. Всем было бы легче.
— Юля-я… Умоляю, заткнись!
Отчим спрашивает Данилу, как ему новая дорога, ведущая к посёлку. Затем хвалится тем, что со своего кармана вложился в строительство. Эту историю я слышала миллион с хвостиком раз.
— Как нога, Юля? — внезапно спрашивает Милохин.
Я не сразу понимаю, что он обращается ко мне, а когда осознаю, то поднимаю глаза и жутко теряюсь. Наши взгляды встречаются. Данила смотрит на меня серьезно и хмуро. Не улыбается, не смеется. Я помню, что, когда он это делает, у него на щеках появляются обворожительные ямочки.
Разозлившись на себя за растерянность и молчание, мысленно навешиваю нелепой Юле пощёчин.
— Нога отлично, — отвечаю с заминкой.
— Ты проходишь реабилитацию? Занимаешься?
Чё-е-ерт! Ну нет! Зачем он задаёт эти дебильные вопросы? Просто зачем?
Наверное, потому что Милохин запомнил меня как чемпионку по теннису. И ему невдомёк, что моя жизнь теперь совсем не такая, какой была раньше. Она изменилась вовсе не в лучшую сторону.
— Нет, Даня, она не занимается, — вклинивается мама. — Мы же переехали. Здесь и близко нет реабилитационного центра, а возить Юлю в город слишком далеко. Мы с мужем заняты хозяйством. Видел же, сколько у нас скотины и соток огорода?
Даня сцепляет челюсти с такой силой, что на них ходят желваки. Я зажмуриваюсь…
_________________________________
Вы сами уже знаете, что нужно сделать, чтобы продолжение вышло быстрее.