9.
Легкая прохлада наполнила комнату после ночи.
Ощущая контраст прохлады спиной и жар вдоль тела, Оливия открыла глаза.
Не сразу сообразив, где находится, она лихорадочно начала вспоминать события прошедшего дня.
Девушка ощутила щекой, что лежит на плече мужа, ее рука и пальцы утонули в поросли волос на его груди, а правая нога вообще заброшена на его бедро. Она буквально всем телом прилипла к Дереку, окутав его длинными волосами и своими объятиями.
В нос ударил приятный мужской запах – смесь мускатного ореха и ванильной сладости. Откуда у него такой запах? Она раньше не замечала этого.
Пытаясь отстраниться от мужа, она уперлась рукой в его грудь и начала медленно подниматься на локоть.
– Ну, наконец-то!
Оливия дернулась от неожиданности и посмотрела на мужа.
Он не спал. Двухдневная щетина покрыла его щеки и подбородок, делая его еще более привлекательным и брутальным. Непослушная прядь волос упала на лоб. Карие глаза заволокло дымкой таинственности. Сеточка мелких морщинок залегла в уголках глаз. Четко очерченные полные губы были плотно сжаты в маске недовольства.
– Я думал, ты никогда не проснешься.
– Я тебе что, мешаю? – огрызнулась она, понимая двусмысленность своего поведения во сне.
– Если бы ты меньше металась ночью по кровати, было бы легче выспаться с тобой.
– Я сплю спокойно. – Я заметил! Это я навалился на тебя и мешал спать.
– Отодвинул бы меня от себя или разбудил. Кто тебе мешал?
«Никто не мешал. Я сам не хотел прерывать момент нашей близости», – признался сам себе Дерек.
Оливия, все еще находясь в опасной близости к мужу, ощутила, как его мужской орган упирается ей в бедро. Жар и сила исходили от его пениса.
Она отскочила от него на свой край кровати.
Ее тонкая полупрозрачная сорочка натянулась на груди, подчеркивая округлости пышного бюста и бугорки набухших сосков.
– Твоя грудь стала еще пышнее, чем два года назад, – не удержался Дерек от комментариев.
Оливия быстро натянула на себя одеяло, прикрывая свою открывшуюся наготу.
– Отвернись, мне надо переодеться.
– Я уже все видел, пока ты мирно спала на мне последние несколько часов.
– Я заметила, как твой орган среагировал на меня.
– Не обольщайся на свой счет, по утрам это бывает у всех мужчин. Независимо от ситуации и общества рядом.
Оливия знала о различиях между полами, но во многие подробности посвящена не была.
– Надо было тебе не только рану на плече зашить, но и еще парочку органов, – не удержалась от колкости девушка.
– Это ты какие органы имеешь в виду?
– Твой рот. Из него выходит одна гадость в мой адрес.
– Значит, заслужила.
– Чем это, интересно? Тем, что спасла тебе жизнь?
Опять он вывел ее из себя. В гневе она еще прекрасней. Глаза горят, грудь вздымается при каждом вдохе, руки зажаты в кулачки, волосы разметались по плечам и спине.
Истинная амазонка, а не бесхребетная леди сейчас возбуждала его в постели. Понимая, что может лопнуть от перевозбуждения, Дерек с ревом подскочил с кровати и начал судорожно одеваться, повернувшись к ней спиной.
Быстро одевшись, он буквально выскочил из комнаты.
– Ого. Вот это реакция. Я что-то не поняла! Он хотел, чтоб я спасала ему жизнь или нет? – проговорила в пустоту Оливия.
Приведя себя в порядок после ночи, девушка тоже спустилась вниз.
В зале была только сестра и люлька с Николасом.
– Оливия, дорогая, я уже думала подняться к тебе. Мужчины только что ушли. А Дерек всегда такой угрюмый по утрам? Даже завтракать отказался. Или вы поссорились?
– С чего ты взяла?
– Я, если честно, его немного побаиваюсь. Он всегда смотрит так пристально, серьезно. А сегодня особенно как-то. Готов взглядом убить каждого.
– Не обращай внимания. Это от потрясения, что остался жить.
– В смысле?
– Не бери в голову. Дай лучше понянчить моего племянника, – сменила тему Оливия.
Весь день сестры не могли наговориться. Разлука не смогла отдалить их друг от друга.
И сейчас, наблюдая за Оливией, Вероника неожиданно спросила:
– Так когда вы порадуете нас своим первенцем?
– Вероника, давай не будем об этом. Нам что, поговорить больше не о чем.
– Погоди! Не увиливай от темы. Ты же знаешь, я вчера не стала настаивать. Хотя плохо спала полночи, мучимая вопросами и догадками. И сегодня ты что-то юлишь. Выкладывай, что у вас произошло? Я же вижу, у вас что-то не так.
– Ты умеешь своего добиться. От тебя ничего не утаишь, – и, не желая врать самому дорогому человеку, Оливия сказала: – Мы не планируем детей.
– Как это?
– А вот так! Похоже, мой удел быть только тетей для твоих детей.
– Что случилось? Он груб с тобой? Ты не хочешь иметь детей от него? Он бьет тебя? У него любовница?
– Нет. Он не груб со мной и не бьет. За любовницу не знаю, но возможно.
– Ого, как все запутано. Объясни толком.
– Вероника, мы с Дереком еще даже не муж и жена. Он ко мне ни разу не прикоснулся. Кроме тех нескольких минут в хижине два года назад и сегодняшнего утра. И от этого не рождаются дети.
– Но за два года назад я знаю. А что сегодня утром?
– Я проснулась буквально лежа на Дереке. А он меня обнимал.
– И?
– И все, больше ничего.
– Ты хочешь сказать, что у вас еще ни разу не было супружеских отношений?
– Нет. Мы спим в разных комнатах.
– Ты его отвергла?
– Нет. Наоборот.
– Он тебя отверг? Этого просто не может быть.
– Может. Он до сих пор не может простить мне то, что он был вынужден жениться. И, наверное, я не в его вкусе.
– Ты думаешь, что говоришь?! Ты когда смотрела на себя в зеркало в последний раз? Раньше от тебя было трудно отвести взгляд, а сейчас и подавно. На тебя весь день только и делают, что пялятся, все наши воины. Им сегодня медом помазано там, где ты. И не будь ты моей сестрой и миледи Фергисон, сегодня вечером была бы бойня за твое внимание среди мужчин.
– Значит, мой муж исключение. А еще он не верит мне. И даже обвинил в том, что я его пыталась отравить.
– Отравить?
– Да. Каким-то образом несколько дней назад за ужином оказался отравленным кусок мяса на тарелке Дерека. И лишь по Божьей воле этот кусок съела собака, которая тут же умерла. Он считает, что это дело моих рук.
– Ого. Все гораздо запутаннее, чем я думала.
– Вот и я о том же.
– А ты сама хотела бы стать ему настоящей женой?
– Трудно ответить. Сначала меня устраивало, что он ко мне не прикасается. Но сейчас, подержав Николаса на руках, я понимаю, что тоже хочу иметь малыша. Такого славного курносика, – увернулась от прямого ответа Оливия, понимая, что сама не может разобраться в своих чувствах и желаниях.
– Ой, не знаю, сестрица. Вчера я видела совсем другую картину, когда ты ему зашивала рану. Он не мог оторвать от тебя своего взгляда. А то, как он на тебя смотрел, ну, никак не назовешь дружеским взглядом или взглядом неприязни. Скорее, наоборот.
– Вероника, ты всегда была романтичной натурой. А сейчас и подавно. Видишь всех влюбленными друг в друга, как вы с Робертом. Но ты заблуждаешься. Он меня ненавидит. Для нас обоих было бы лучше, если бы я жила отдельно.
– Но это невозможно. Ты не можешь вернуться к отцу.
– Только если он сам меня отправит к нему.
– Это куда вы собрались? – послышался голос Роберта за спиной.
Девушки обернулись и встретились с мужчинами.
– Ужинать уже собрались идти. А вас все нет и нет, – ответила Вероника.
– Мы тут и очень голодны, – проговорил Роб, лукаво улыбаясь жене.
Вероника вся светилась от счастья. Гармония и любовь витали между супругами. – Я прикажу подавать ужин, а ты отнеси Николаса в комнату, он как раз заснул, – обратилась она к мужу.
Роберт уверенно и с трепетом взял на руки маленького сына и понес в комнату.
Супруги Фергисон остались одни у камина.
– Оливия, – замялся Дерек, – я так и не поблагодарил тебя за вчерашнее. Ты мне жизнь спасла и помощь оказала.
Оливия молчала. Дерек мялся, не зная, что сказать дальше.
– Спасибо, – только и сказал он.
– Пожалуйста.
Неловкая пауза повисла между молодыми. Они смотрели и не знали, что сказать дальше. Их тянуло друг к другу, но бездна недоговоренностей и глупых случайностей стояла между ними.
– Как твоя рана на плече? – первая нарушила паузу Оливия.
– Нормально.
– Давай перевяжу.
– Сейчас?
– Да. До ужина есть еще время.
– Но...
– Без но! Садись, сейчас принесу все необходимое.
Дерек и не думал больше сопротивляться и предоставил себя в полное распоряжение жены.
Оливия ловким движением сняла повязку. Нижний лоскут сильно прилип к ране. Хорошо размочив, она потянула его, снимая.
Дерек слегка рыкнул от боли и поморщил лоб.
– Тише, тише, – успокаивая его и слегка дуя на рану, Оливия опять наклонилась над мужем. – Рана розовая и не сочится. Гноя нет. Это лучше, чем я думала.
– Я же говорил, что ничего серьезного.
Наложив новый слой заживляющей мази, девушка начала накладывать новую повязку.
Слишком близко находилась жена к нему. Он ощущал ритм ее дыхания, отмечал каждый взмах длинных ресниц. Длинные локоны, выбившиеся из прически, приятно ласкали его лицо.
Дерек был напряжен, как струна. Спина ровная, как кол. Дыхание замерло. Челюсти плотно сжаты. В штанах стало тесно.
– Что с тобой? Больно? – спросила Оливия, отметив странное поведение мужа.
– Нет. Все нормально. Ты еще долго будешь возиться? – рыкнул Дерек, злясь на себя и на свое желание.
– Все готово, – небрежно проговорила девушка, обидевшись на его грубость.
Ее муж – загадка. Проблески нежности и заботы моментально сменяются грубостью и резкостью. То смотрит так, что весь мир вокруг перестает существовать. То так, что кровь застывает в венах. Взгляд, делающий тебя особенной и единственной. И взгляд, испепеляющий своей злостью и подозрительностью.
За ужином Оливия сидела напротив мужа. Их диалог ограничивался лишь несколькими брошенными друг на друга немыми взглядами.
Все присутствующие ощущали напряженность между четой Фергисон.
– Оливия, – пытаясь разрядить обстановку, обратилась к ней Вероника, – мы хотели предложить тебе стать крестной мамой нашему сыну.
– Мне? – с радостью воскликнула Оливия, отрываясь от своей тарелки.
– Да. Мы хотим Николаса крестить через месяц. И будем рады видеть тебя крестной мамой, – поддержал жену Роберт.
– Конечно, я буду только рада. Для меня это за честь престать крестной матерью перед Богом для маленького Милбоуна!
Ее глаза заискрились, появились маленькие ямочки на щеках и заблестела искренняя улыбка. В этот момент она выглядела превосходно, вся сверкая от радости. От нее трудно было оторвать взгляд и перестать любоваться.
Этим вечером красотой Оливии наслаждался чуть ли не каждый мужчина, находившийся в зале. Дерек весь вечер ловил мужские взгляды, обращенные на его жену. Многие воины Роберта шеи свернули себе, открыто пялясь на нее.
Он кипел от злости. Ревность съедала его изнутри. Каждому хотел лично намылить морду и расквасить мечтательные улыбки.
Оливия не замечала взглядов воинов, ее волновал лишь один взгляд. И этот взгляд был готов ее сейчас испепелить на месте.
«Почему я так ненавистна своему мужу? – думала она. – В чем он сейчас меня обвиняет? Что я опять сделала не так?»
– Оливия, – оторвала ее от мыслей Вероника, – я собираюсь кормить Николаса. Ты со мной?
– Конечно. Я уже сыта.
И, пользуясь случаем сбежать от взгляда мужа, резко поднялась со своего стула. Но тут произошло непредвиденное – подол ее платья оказался зажат ножкой соседнего стула. Потеряв равновесие, она начала падать.
Два воина Роберта резко подскочили, пытаясь подхватить Оливию.
Одновременно со своих стульев подскочили Дерек и его воины.
Здоровый воин с кучерявыми волосами первый подхватил Оливию за талию, предупредив ее неизбежное падение.
– Спасибо! – поблагодарила его Оливия, приходя в себя от своей неловкости и уверенно становясь на ноги.
– Рад вам помочь, миледи, – улыбаясь широкой и довольной улыбкой, воин не спешил отпускать ее из своих рук.
– Убери свои руки от моей жены! – зарычал Дерек, еще больше закипая от ревности.
Кучерявый воин резко убрал руки с талии девушки, откланялся и поспешил на свое место.
Оливия перевела взгляд на мужа.
Она вскипела от грубости мужа к человеку, который спас ее от падения. Дерек кипел от факта, что чужой мужчина прикасался к его жене.
Не уступая один другому, супруги продолжали смотреть друг другу в глаза. Открыто, с вызовом.
Тишина резала слух. Все молчали в ожидании бури.
– Оливия, пойдем. Николас уже, наверное, заждался и плачет, – попыталась погасить разгорающийся скандал Вероника.
– Да, конечно.
Оливия гордо отвернулась от Дерека, всех поблагодарила за ужин и последовала за сестрой.
– Дерек, я думаю, нам стоит с тобой выпить моего отменного виски, – предложил Роб, отметив странное поведение друга и догадываясь о его причине.
Оставшись одни, друзья не заметили, как приговорили полную бутылку виски.
Общество друга, тепло камина, хмель, ударивший в голову, наболевшие чувства и невысказанные слова полились рекой.
– Дерек, дружище, что с тобой? Я тебя не узнаю. Ты сам на себя не похож. Ходишь мрачнее тучи, вскипаешь без повода.
– Без повода? Ты видел, как твой курчавый лапал мою жену, – опять вскипел Дерек.
– Он всего лишь спас ее от падения.
– А ты видел, как она ему улыбалась?
– Она просто поблагодарила его. Не более.
– Ты так говоришь, потому что это не твоя Вероника, – не унимался лорд.
– Ты ревнуешь свою жену. Это нормально.
– Ревную? О, нет. Это не про меня. Это ее поведение вызывающее, она приманивает к себе всех мужчин. Позорит себя и мое имя.
– Она ничем себя не опозорила сегодня за ужином. – Роберт, она и тебя окрутила. Я ж тебе говорил, что она пыталась меня отравить.
– Это еще не доказано. И, к тому же, она спасла тебя в лесу. Разве не так?
– Я ей не верю. В лесу встреча с бандитами была не случайна. А может, она сама ее и подстроила? Слишком много совпадений, чтоб казаться случайными. Весь фарс с браком, нападение бандитов, отравление собаки. Все очень запутано. Не могу ей верить. Не могу к ней притронуться.
– Ты хочешь сказать, что все еще не спал со своей женой? – удивился Роб.
– Да.
– Ого! Но ты ее хочешь?
– Да, черт возьми, – в сердцах признался Дерек. У него уже не было сил отрицать очевидное. Пора открыть глаза на действительность и не бегать от нее.
Осушив еще один стакан виски, Дерек посмотрел на друга.
– Роб, ты знаешь, ведь все эти два года я во снах видел Оливию. Как там, в хижине, – язык лорда стал заплетаться, виски возымело свой пьянящий эффект. – Я видел ее обнаженное тело, горящие глаза, слышал ее голос и тот единственный стон. Он до сих пор звенит у меня в ушах. Я закрываю глаза и вижу ее. Она стала моим наваждением. Моим наказанием. Проклятием.
– Но зачем такие страдания? Она твоя жена. Ты имеешь на нее все права. Утоли свое желание. Начни наслаждаться своим супружеством.
– Роб, как ты не понимаешь! В ту ночь она ждала другого. Ее любовником был Грэм. И не только он, наверное. Скажи, ты бы стал спать с женой, зная, что она любит другого и спит с ним? Или еще с дюжиной других мужчин?
– Нет!
– Вот! И я не могу спать с женой, которая ведет себя как... – Дерек не мог произнести вслух оскорбление в адрес жены, которое мешало ему спокойно жить все эти годы. – Мои рога не входят в эту комнату без стука.
– А ты уверен, что они были любовниками?
– Ты ее видел? Она такая красивая. Как от такой можно удержаться? На нее мужики летят, как мухи на мед. Ты сам все сегодня видел за ужином. Ей стоит только поманить – и дело сделано.
– Но жена совсем другое мне рассказывала о сестре. И я был первым у Вероники. А они ведь сестры.
– Значит, тебе, дружище, повезло больше, чем мне.
– Но ведь в ту ночь на простыне была кровь. Мы все ее видели.
– Это была кровь с моей раны на плече.
– Не понял, – переспросил Роберт.
– Роб, ты что, забыл мой синяк под глазом в день свадьбы? – икнул Дерек, делая еще один глоток виски.
– Это трудно забыть, – засмеялся Роберт, не отставая в своем опьянении от друга.
Громкий мужской смех заполнил стены зала.
– Она помимо моего глаза, – смеясь, продолжил Дерек, – еще ухитрилась зацепить рану, которая и перепачкала простыни в кровь.
– А мы все подумали, что это ты..., что она..., что это...
– Я знаю, что все подумали. Но нет. Я ее не тронул. Вернее, не успел.
– Вернее, она тебя отдубасила!
Роберт залился неудержимым смехом. Икнув, Дерек поддержал своего друга и тоже зашелся смехом.
– Грозного и бесстрашного Черного Ворона голыми руками побила хрупкая, маленькая обнаженная девушка.
– Роб, прекрати, у меня живот уже болит от смеха.
– Ты мне скажи, тогда зачем ты на ней женился?
– А ты мне скажи, зачем ты женился на Веронике?
– Она мне понравилась. И потом, ты помнишь приказ короля?
– А вот я не знаю, зачем женился на Оливии, – в задумчивости ответил Дерек и, окончательно опьянев, прыснул от смеха.
Он смеялся, чтобы скрыть щемящую боль в груди, отвлечься, забыться. И на этот вечер это у него получилось.
Еще долго зал наполнялся пьяным смехом мужчин.
* * *
А тем временем Оливия уже вернулась в свою комнату. Покормив малыша, сестры еще некоторое время пообщались и разошлись.
Приготовившись ко сну, она легла на кровать. Заснуть не получалось. Ворочаясь, она невольно ловила себя на мысли, что ждет мужа.
С каким настроением он будет, она и гадать не могла. Как себя поведет, и предположить затруднялась. Дерек для нее оставался загадкой.
Глубоко за полночь сквозь сон Оливия услышала шаги мужа в комнате. Его громкое дыхание, шуршащие звуки и грюк мебели вызвали интерес. Она приоткрыла глаза и увидела, что Дерек еле-еле стоит на ногах и пытается снять сапоги.
Он был пьян в стельку. Сняв рубашку и один сапог, он повалился на кровать и моментально захрапел. Запах спиртного ударил в нос.
– Так ты еще и пьяница! – резюмировала Оливия, вставая с кровати, чтоб стянуть с него второй сапог.
Она посмотрела на спящего мужа и залюбовалась его торсом. Мышцы бугрились, поросль волос покрывала его грудь и живот. Тело излучало силу и мощь. Ей безумно захотелось прикоснуться к его груди, провести рукой по золотистой коже, ощутить ритм его дыхания своей ладонью, почувствовать тепло его тела.
Рассматривая его, она увидела под ключицей шрам размером с ее кулачек. Он весь бугрился в рубцовых волокнах.
Не сдерживая своего желания, Оливия коснулась шрама кончиками пальцев. Провела по его контуру.
Дерек зашевелился. Улыбка промелькнула на его лице.
– Оливия, – произнес он ее имя во сне.
Она отдернула свою руку, опешив от услышанного.
Он произнес ее имя. Она ему снится. Такого поворота Оливия не ожидала.
Засыпала девушка, полностью запутавшись в мыслях о своем муже.
* * *
Яркие лучи солнца проникали в окно, освещая комнату и пробуждая ото сна.
Оливия лежала на руке мужа на боку, спиной ощущая горячее его тело. Сегодня его рука и нога были заброшены на нее, заключив в кокон объятий.
Его дыхание щекотало ей затылок, мурашки прошлись по спине девушки.
Ягодицами она ощутила упирающуюся в нее возбужденную мужскую плоть. А ладонь мужа лежала у нее на груди под сорочкой, полностью обхватив ее.
Она слегка шелохнулась. Реакция мужа бела непредсказуемой и моментальной. Он плотнее прижал ее к своему торсу, еще сильнее смяв ладонью ее грудь, а в ягодицы буквально вдавился его пенис.
Тело девушки без промедлений отреагировало на его движения. Соски набухли, внизу живота появилась приятная истома, дыхание участилось. Хотелось большего, неизведанного, нового.
Она инстинктивно пошевелила бедрами и слегка выгнула спину.
– Ммм, – промычал во сне Дерек.
Его рука начала мять ее грудь. Набухший сосок упирался в его грубую кожу ладони, накаляя ее чувства и возбуждение.
Бедром муж потерся о ее ягодицы, показывая силу своего возбуждения. Во сне Дерек начал покрывать поцелуями ее затылок, прокладывая дорожку от поцелуев. От нежного прикосновения его губ и горячего дыхания Оливия застонала от наслаждения и еще больше выгнулась дугой.
– Оливия, – с хрипотцой в голосе опять произнес он ее имя.
Руки Дерека замерли.
Он резко вскочил с кровати и отскочил в сторону.
Оливия повернулась к мужу и встретилась с его горящим взглядом.
– Ты что себе позволяешь? – с упреком спросил он.
– Я? Это ты что себе позволяешь? – решила она ему не уступать.
Ей не хотелось признавать, что его ласки дарят ей наслаждение и возбуждают.
Его возбужденный член был готов разорвать ткань брюк, в которых он так и уснул.
Стук в дверь прервал любезную утреннюю беседу молодых.
– Кто там? – резко спросил Дерек, довольный, что можно не отвечать на вопрос жены.
– Дерек, Оливия, это Вероника. Мы планируем пойти на пикник. Вы с нами?
– Да! – одновременно согласились супруги.
– Отлично. Тогда через пятнадцать минут ждем вас внизу.
Этой ночью чета Милбоунов долго не могла уснуть, обсуждая ситуацию между Оливией и Дереком.
Они сошлись в общем мнении, что супругам нужна помощь. Они, как слепые котята, влюблены друг в друга, но боятся признаться в этом даже самим себе. Бегают друг от друга и обвиняют в самых смертных грехах. Но то, что их тянет, как магнитом, сомнений нет.
Стараясь не смотреть друг на друга, молодые молча оделись и спустились в зал.
Роб и Вероника уже ждали их с полной корзиной еды для пикника, бутылкой яблочного сидра и пледами.
– Вы быстро собрались. Можем идти?
– Да, – одновременно ответили супруги.
– Удивительно. Первый раз вижу вас в полной идиллии, – попытался пошутить Роберт, но его шутку никто не оценил.
– У нас за рвом есть прекрасная поляна, прям как у нас дома, – с улыбкой приятных воспоминаний проговорила Вероника, обращаясь к сестре. – Помнишь, как ты вечно туда убегала? А мы потом все тебя искали.
– Я не убегала, а просто уединялась помечтать, – с улыбкой заявила Оливия.
– Да. Ты мечтала, а мы весь дом на ноги ставили и волновались, пока не узнали твое любимое место.
«Оказывается, его жена любит уединение и помечтать!» – отметил для себя Дерек.
– Пойдемте, покажите ваш рай за рвом! – воодушевилась Оливия.
Разбившись по парам, молодые люди отправились на пикник.
Среди густой зелени, разнообразия цветов и красок, девушки, словно маленькие дети, хохотали, собирали цветы и плели венки. Для них никого вокруг не существовало. Они щебетали без умолку, словно снова окунулись в детство, полное грез и спокойствия.
– Разве она не прекрасна?! – смотря на свою жену, проговорил Роберт.
– Роб, прекрати пялиться на мою жену, – угрюмо сказал Дерек, не в силах оторвать взгляда от Оливии.
– Вообще-то, я свою жену имел в виду. А вот ты точно пялишься на свою жену.
– Мужчины, завтрак готов. Можете присаживаться за так называемый стол, – позвала их Вероника.
На расстеленной скатерти красовалась свежая ветчина, сыр, аппетитный запеченный цыпленок, пирог с черникой и еще горячие пшеничные лепешки, смазанные ароматным маслом.
– Выглядит аппетитно, – потер руки в предвкушении трапезы Роберт.
Он сел возле Вероники на плед. Дереку оставалось присесть только возле своей жены.
Все утро они избегали встречаться взглядами и до сих пор не проронили ни единого слова.
– Дерек, поухаживай за супругой. Она что-то ничего не ест и не пьет, – начал свою игру Роб.
– Роберт, спасибо. Я что-то не голодна.
– Тогда молодого вина глоток, – настаивал он.
Дерек не шелохнулся. Роберт не сдал своих позиций, наполнил бокал девушки вином и протянул ей.
– Спасибо, но я не пью.
– Глоток хорошего вина не повредит.
Оливия приняла бокал и пригубила вино. Оно оказалось очень вкусным. Терпкость в сочетании со сладостью виноградных ягод дополнялись легким ароматом корицы.
– Вино с корицей? – уточнила Оливия.
– Точно. А как ты догадалась? Мало кому удается отметить изюминку нашего семейного виноделия.
– Роберт, у нашей Оливии отменный вкус и тяга к вкусной и здоровой пище.
– Я это заметил, – не упустил своей возможности съязвить Дерек, намекая на случай с отравлением.
Оливия не выдержала очередного обвинения в свой адрес, обернулась и прямо посмотрела на мужа:
– Если бы я хотела тебя отравить, то ты уже был бы мертв. И будь уверен, мне не пришлось бы ждать этого два года.
– Хочешь избавиться от меня, чтобы побежать к своему любовнику?
– Даже если и так. Но тебя бы это уже не волновало.
– Значит, ты так себе представляешь свою жизнь? Убить меня и жить свободной, без моральных ограничений, жизнью вдовы?
– Тебя что больше беспокоит – моя свобода или твой печальный удел?
– Меня больше беспокоит, как я мог повестись на всю эту чушь в виде свадьбы два года назад.
– Сам виноват.
Супругов было уже не остановить. Они даже не обращали внимания, что находятся не одни.
Роберт и Вероника молча слушали, переводя взгляд то на одного, то на другого.
Пикник явно не удался, даже не успев начаться. Идея была хорошая, но с маленькими недочетами.
– Тебя никто не заставлял, – не унималась Оливия. – И вообще, нечего было шататься в поисках приключений в чужом доме, где тебя никто и не ждал.
– А вот и нет. Ты очень сильно ошибаешься. Той ночью меня ждала очень аппетитная, податливая, жаждущая ласк и любви молодая девушка, –продолжил Дерек. – А вместо этого мне попалась ты. Как рог наказания.
– Если это наказание для тебя, значит, ты его заслужил.
Оливия в упор смотрела на мужа, не желая показывать, что ее задело то, что той ночью он шел к другой женщине. Этот факт был ей неприятен, и даже очень.
– Дерек! Оливия! Пирог остывает, – окликнул их Роберт, пытаясь унять разыгравшуюся бурю.
Супруги замолчали, стыдясь своего поведения перед друзьями.
Остаток дня они не общались друг с другом. Разрядить обстановку помог мягкий и добродушный характер Вероники. Роберт тоже был добрым, открытым, отзывчивым и с чувством юмора, а вовсе не угрюмым, грозным и жестким чурбаном, как ее муж. Она радовалась за сестру и ее счастье, в котором Оливия уже не сомневалась.
Дерек старался не смотреть на Оливию, понимая, что каждый раз проигрывает свою борьбу с самим собой, когда смотрит на ее тело, руки, волосы, глубокие карие глаза. Оливия же вообще не могла понять, что происходит с мужем.
Во сне он шепчет ее имя, а наяву обвиняет во всех смертных грехах. Ночью прижимает к себе, а днем шарахается, как от чумы.
Настроение Оливии ухудшилось. И как она ни старалась делать вид, что размолвка с мужем ее нисколько не задела, у нее не очень это получалось скрывать.
А тут еще поднялся ветер, и ясное солнечное небо за считанные секунды заволокло густыми дождевыми тучами.
– Вероника, ты иди с Робертом быстрее домой, – сказала Оливия, – тебе нельзя промокать и перемерзать. Ты кормишь Николаса. А мы все сами соберем и последуем за вами.
Супруги поспешили домой без пререканий. Дождь уже начал моросить.
Оливия начала собирать еду в корзину, Дерек складывал пледы.
Раскат грома, и молния прорезала небо.
Оливия вздрогнула, но постаралась взять себя в руки, чтобы не показать свой страх мужу.
– Пошли быстрее, дождь усиливается.
Подхватив корзину в одну руку, Дерек протянул Оливии плед со словами:
– Набрось его на себя, чтоб самой не заболеть.
Девушка молча взяла плед и набросила его на голову и плечи. Но начавшийся дождь усиливался с каждой минутой, превращаясь в настоящий грозовой ливень. Супруги бросились бежать домой.
Вошла в дом Оливия промокшая насквозь. От холода зуб на зуб не попадал.
Мокрое платье прилипло к телу девушки, словная вторая кожа, подчеркивая округлости бюста, бедер, ягодиц. Волосы выбились из прически и мокрыми вьющимися локонами спадали на плечи и спину.
Выглядела она в этот момент, как волшебная русалка из сказок. Мечта каждого и недоступность для земного человека. Настолько образ ее был нереален, что Дерек сглотнул слюну, оборачиваясь по сторонам и набрасывая на нее еще один плед, чтоб скрыть тело жены от чужих взглядов.
Дома у камина их уже ждали Вероника с Николасом на руках. Она успела добежать домой до начала ливня, лишь слегка намочив одежду и обувь.
Туфли же Оливии чвакали при каждом шаге.
– Ты вся промокла и дрожишь от холода. Я уже приказала тебе приготовить горячую ванную.
– Это то, что надо, – стуча зубами, сказала девушка.
Поблагодарив, она поспешила в комнату.
Дымящаяся горячая ванная была спасением для трясущегося от холода тела девушки.
С трудом сняв мокрую одежду, Оливия погрузилась в манящую теплоту.
Закрыв глаза от удовольствия, она отключилась от всего мира с его вопросами и проблемами.
– Оливия, как ты? – послышался голос сестры. – Я принесла тебе горячего чая, чтоб согреться.
– Спасибо! Ты точно знала, что меня могут сейчас спасти горячий чай и ванная.
– Не зря же мы родные сестры.
Девушки улыбнулись.
Вероника прочитала грусть и печаль сквозь улыбку сестры. Она понимала и без слов, в чем причина. Оливия оказалась заложницей во всей этой ситуации. Слишком гордая и независимая, чтобы сделать первый шаг. Слишком запуталась в своих чувствах, чтобы принять правильное решение. Слишком все затянулось, чтоб это можно было просто взять и забыть.
Решение пришло само собой.
– Ой, сестренка, я забыла принести тебе простыню, чтоб вытереться. Сейчас принесу.
– Хорошо. Только недолго, вода уже остывает.
Сестра покинула комнату, незаметно прихватив с собой чистую простыню, лежащую на тафте.
Спустившись вниз, Вероника нашла взглядом уже успевшего переодеться в сухое Дерека.
– Дерек, вот ты где? Тебя Оливия зовет.
– Меня? Зачем? – удивился он.
– Она хочет что-то тебе сказать. И попросила, чтобы пришел как можно скорее. Это очень важно.
– Что она там еще придумала? – фыркнул он.
– Дерек, пойди узнай. Мне она отказалась говорить.
Кивнув невестке, он поспешил наверх.
– Зачем она позвала Дерека? – спросил Роб.
– Она сама не знает, что его позвала, – лукаво улыбнулась Вероника.
– Это как?
– А вот так. Пусть пообщаются наедине и выпустят пар. От их ссор у меня молоко может пропасть, в конце концов.
– Ах, хитруля. Ты, оказывается, у меня сваха! – целуя жену, Роб заключил ее в свои объятия.
Два года совместной жизни нисколько не утолили пыл между супругами.
А тем временем Оливия уже поднялась с остывшей воды и ждала сестру с простыней, стоя в ванной.
Послышался звук отрываемой двери.
– Ну, наконец-то. А то я уже начала снова замерзать, – сказала Оливия, оборачиваясь.
Шок от увиденного Дерека парализовал ее мысли и действия.
Оливия стояла полностью обнаженная, со стекающими каплями воды по телу. Мокрые волосы струились локонами по обнаженному телу, спине, плечам. Соски торчали набухшими бутонами, с капельками воды, с пупка стекала капелька прозрачной воды, исчезающая в волосах на лобке.
Дерек буквально пялился на нее, не отрываясь и не скрывая горящего взгляда.
Шок отступил, и девушка резко прикрыла свою грудь руками. Но маленькие ладошки не могли полностью прикрыть ее пышную грудь, а образовавшаяся складка между грудей еще больше возбудила Дерека.
Его член моментально набух от вида соблазнительной картины. Штаны стали слишком узкими.
– Что ты здесь делаешь? И прекрати на меня смотреть! Отвернись! – крикнула Оливия.
– Ты мне объясни, что за игру ты опять затеяла?
– Я? Пошел вон из комнаты. И дай мне одеться, – крикнула Оливия, даже топнув ногой в ванной, чем разбрызгала еще больше воды вокруг.
– Не смей мне указывать на дверь, женщина, – рыкнул Дерек, приближаясь к ней. Его мысли затуманились острым желанием обладать телом этой женщины. Слизать каждую капельку с ее упругого тела. Попробовать на вкус ее губы. Смять ее тело под себя и погрузиться в теплоту и упругость ее лона.
Он подошел вплотную к ней и без слов притянул ее мокрое тело к своей груди. Оливия попыталась вырваться, но сопротивление было подавлено. Его влажные губы овладели ее губами.
Вкус ее губ свел его с ума. Реальность превзошла все ожидания. Он одновременно мял, покусывал и посасывал ее губы. Его язык раздвинул губы и проник в рот, исследуя и захватывая открывшиеся владения.
У Оливии не было сил и желания сопротивляться, она отвечала на его поцелуй. Прикрыв глаза, наслаждалась вкусом его губ. Их языки сплелись в ритме танца. Без стеснений и ограничений.
Ее стон наслаждения смешался с его рыком удовольствия.
Это был их первый поцелуй. Им понадобилось два долгих года, чтобы ощутить сладость губ и поцелуя. Только от одного поцелуя они трепетали, как осиновые листья на ветру. Его руки были везде. Гладили спину, мяли упругие ягодицы. Он буквально тисками сжимал ее, даря ощущение свободы, наслаждения и комфорта.
Оливия запустила свои руки в волосы Дерека, плотнее прижимая его к себе. Его волосы были шелковисты на ощупь. Перебирая их, она боялась отпустить его, лишиться его тепла, рук и губ на своем теле.
Лорд с трудом оторвался от нее, но лишь для того, чтоб покрыть поцелуями ее длинную шею, ключицы. Опустился ниже к груди и с трепетом втянул набухший до боли розовый сосок.
Стон и выгнувшееся тело жены были толчком действовать дальше.
Он подхватил Оливию на руки и понес на кровать. Она больше не сопротивлялась, вдыхала запах его тела и боялась лишиться близости его тела.
Ждала большего. Того, что мог подарить только он. Его руки, его губы, его горящий взгляд.
Быстро сбросив свою одежду, Дерек предстал перед ней во всей своей нагой мужской силе и красе.
Сильное мускулистое тело, слегка смуглая кожа, поросль густых волос на груди и животе. Мышцы бугрились при каждом его движении, играя под кожей и маня. Венцом мужской силы был его вздымающийся возбужденный орган.
Увидев его, у Оливии округлились глаза. Она даже не представляла, что он может быть таким большим.
– Как ты любишь? Быстро, медленно? – спросил Дерек.
– Не знаю, – ответила Оливия, понимая, что толком и не понимает, о чем он спрашивает.
– Узнаем по ходу.
Взгляды молодых встретились. Не думая больше, Дерек лег возле Оливии, опершись на локоть. Припал к ее приоткрытым влажным губам, напором, языком, руками предъявляя свои права на нее.
– Твой запах сводит меня с ума, – хрипло проговорил он.
Его рука накрыла ее грудь, мяла, ласкала. Зажав между пальцев сосок, он его сжал, вызвав взрыв острых ощущений в теле Оливии. Она выгнула спину, предлагая себя полностью в его власть.
Она не стеснялась прикасаться к его телу. Гладила мощные плечи, спину, исследовала и, не скрывая, наслаждалась своими открытиями.
Дерек наклонился над грудью жены и втянул в рот твердый сосок, посасывал его и покусывал. Упивался ее телом и дарил наслаждение. Опустился ниже и слизал капельки воды в ложбинке между грудей, потом еще ниже. Лизнул языком пупок. Девушка вздрогнула от удовольствия и слегка выгнула спину.
– Ты прекрасна. И сейчас ты моя.
Он запустил руку в волосы на ее лобке, перебирая их между пальцами и играя с ее клитором. Опустился ниже к влагалищу, ощущая его влагу и набухшие от возбуждения губы.
– Ты уже готова меня принять. Вся течешь и ждешь, когда я войду в тебя.
– Я хотела тебе кое-что сказать, – сделала робкую попытку Оливия.
– Это что-то очень важное?
– Нет.
– Тогда потом.
Дерек раздвинул ее ноги и устроился между бедер. Направил свою возбужденную плоть в ее лоно и, подхватив девушку под ягодицы, одним долгожданным резким рывком вошел в нее.
Крик боли разорвал тишину комнаты.
Опешив, лорд замер, посмотрел на жену и увидел стекающие слезы по щекам. Ее волосы разметались по подушке, голова повернута в сторону, гримаса боли исказила прекрасные черты лица. Глаза закрыты. Потом он посмотрел на место соединения их тел. Следы крови на нем и бедрах девушки подтвердили его догадку.
– Ты девственница?
Оливия открыла глаза и посмотрела на мужа, в его мягкие, глубокие глаза. Он впервые на нее так смотрел – по-особенному.
– Да.
– Почему ты молчала? Если бы я знал, то сделал бы все по-другому, менее болезненно.
– Разве это уже имеет значение?
– Да, имеет. Но уже поздно, – с трудом сдерживая себя, сказал Дерек.
Оливия покрутила бедрами, устраиваясь поудобнее под тяжестью мужа.
Это было лучшим призывом продолжать начатое.
– Обещаю, больше не будет так больно. Я постараюсь.
Он начал медленно двигаться, одновременно лаская и играя с сосками девушки – то покусывая их, то посасывая, целуя пульсирующую венку на шее и каждый участок ее кожи на своем пути.
Волна острого наслаждения заглушила остатки боли. Оливия подхватила медленный ритм мужа и тоже начала двигаться. Забросила свои длинные ноги на его бедра, раскрывая себя для его полного проникновения в ее лоно.
Не прекращая гладить ее тело, целовать, Дерек не мог ею насытиться. Ритм набирал обороты. Одна фрикция сменялась следующей. Его руки были везде. Подхватив жену под ягодицы, он боялся ее отпустить.
Каждое его движение в ней дарило ему блаженное наслаждение, которого он ранее не испытывал.
Оливия поднималась на вершину блаженства, выгибалась и извивалась под ним, даря себя и поощряя его действия. Еще одно его проникновение в нее – и накаляющийся шар взорвался, поднося ее на вершину блаженства и забвения.
Весь мир замер. Крик оргазма дополнил шум шороха простыней на кровати, ногти девушки впились в спину Дерека, оставляя красные полосы на коже.
– Да! Да! – вторила Оливия.
Следом за женой достиг своего пика и Дерек. Его стон, больше напоминающий рык дикого зверя, наполнил комнату. Его тело сотряслось в конвульсиях острого оргазма. Долгожданное семяизвержение наступило. Наполнив ее своей спермой, Дерек продолжал двигаться в ней, продлевая наслаждение.
Ее волосы разметались по подушке, тело покрылось легкой испариной, глаза горели огнем наслаждения и удовольствия. Влажные припухшие губы приоткрылись, призывая к поцелую.
Она оголила свои чувства, свою душу, подарила себя целиком и полностью. Но не проронила ни единого слова.
Дерек, опершись на локоть, лег на жену. Он не спешил выходить из нее. Открыто любовался женщиной, которая только сейчас стала его женой.
Кончиками пальцев провел по ее щеке, волосам, шее. Спустился к груди, описал круги вокруг соска, потом опустился ниже вдоль живота и обратно. Вдыхал ее запах и упивался им.
– Почему ты не сказала, что девственница?
Оливия посмотрела в его карие глаза. В них она прочитала тепло и что-то, чего ранее не замечала.
– А ты бы мне поверил? – подняв одну бровь, спросила она.
– Нет, – честно признался Дерек.
Он вышел из нее и встал с кровати. Оказавшись одной, она ощутила пустоту и одиночество.
«Он опять ушел!» – подумала она.
За окном раздался раскат грома, и небо осветила яркая молния.
Оливия вздрогнула, инстинктивно натянув на себя простыню и вся сжавшись.
– Ты боишься молнии? – спросил Дерек, подходя к ней.
– Да.
– В ней нет ничего страшного. – Знаю. Но в такую ночь, как эта, умерла моя мама. И с тех пор я безумно боюсь грозы с молнией.
– Не бойся. Я же с тобой, – сказал Дерек, присаживаясь на край кровати со смоченным носовым платком.
Он отодвинул простыню с бедер и ног девушки.
– Позволь мне поухаживать за тобой, – сказал он, раздвигая ее ноги и вытирая бедра от крови вперемешку с его спермой.
Прохлада воды и нежные руки мужа возымели свой эффект. Приятная дрожь прошлась по всему телу девушки. Еле слышный стон сорвался с ее губ.
– Тебе приятно? – удивился он.
– А не должно быть?
– Наоборот, это замечательно.
Дерек улыбался. Легкие морщинки пролегли вокруг его газ.
Она любовалась мужем. Его лицом, легкой густой щетиной, густыми ресницами и самыми красивыми глазами, которые она встречала в своей жизни. В глубине его глаз она сейчас тонула. А его тело было совершенным. Сильные большие руки вызывали восхищение, бугристые мышцы манили к ним прикоснуться.
Оливия, поборов смущение и робость, протянула руки и провела по его торсу, погладила грудь, шрам под ключицей и кончиками пальцев прикоснулась к его соску.
Дерек слегка дернулся.
– Тебе неприятно?
– Наоборот. Ты играешь с огнем, – предупредил он.
Оливию не испугали его слова и угрозы. Она села в кровати и прикоснулась губами к его шраму под ключицей, потом прошлась рядом поцелуев по его плечу, груди и накрыла губами его сосок.
Мужской стон ласкал ей слух, придавая смелости и раскрепощая.
Рукой она прошлась по крепким бедрам мужа, ощущая, как напрягаются мышцы под ее руками, и видя, как набухает его мужской орган. Робости как и не бывало.
– Ты такой сильный. Тело твое напоминает камень.
– Тебя это пугает?
Оливия подняла глаза вверх и встретилась взглядом с его карими глазами.
– А мне следует тебя бояться?
– А мне следует тебя опасаться? – вопросом на вопрос ответил Дерек.
Не желая больше разбираться с вопросами, на которые они не готовы дать ответы, супруги не вдавались больше в эту тему, прервав ее поцелуем.
Накрыв губы жены поцелуем, лорд упивался их вкусом. Руками гладил ее спину, прижимая к себе. Вдыхал ее запах, наслаждаясь ароматом жасмина.
Оливия же отвечала на его поцелуи, предлагала свое тело для его ласк.
Было трудно определить, кто дарил, а кто получал. Их ласки были взаимными, дополняли друг друга. Уверенные и опытные движения мужа и робкие, но не уступающие в наслаждении, ласки жены.
Остаток вечера и ночи супруги не слышали раскатов грома и стук дождя по крыше. Для них весь мир перестал существовать.
Для Дерека это была первая ночь неописуемого блаженства. Для Оливия это была первая ночь открытий.
Утомленные ласками и игрой тел, супруги забылись мирным сном в объятиях друг друга.