Что ты сделал...
3 года
22 недели
4 дня
Мальчик-нож подходит ко мне приблизительно через четыре недели после вечеринки у Эйвери, прямо перед каникулами в честь Дня Благодарения.
Мы смотрим фильм на уроке английского, парты захламляют упаковки чипсов и подносы с кексами, оставшиеся после вечеринки в честь-последнего-дня-перед-каникулами, которую позволил нам устроить мистер Тэллер. В классе темно и народ перешептывается, смеется и строит планы на каникулы, не обращая на фильм абсолютно никакого внимания.
Мальчик-нож проскальзывает на сиденье позади меня.
- Привет, Ваше Острое Высочество, - говорю я. - Что привело вас в лесные владения новой девочки?
- Ты больше не новая девочка.
- Да? И кто я?
- Странная девочка.
Я смеюсь.
- Лучше, чем толстая девочка.
- И так тоже называют. Но «странная» употребляют чаще.
Я ухмыляюсь. Мы смотрим телевизор в течение нескольких секунд, прежде чем он возобновляет разговор.
- Вы с Томом нравитесь друг другу.
Я ссутулюсь и делаю невозмутимый вид.
- Ты под кайфом?
- Я видел вас на вечеринке в честь Хэллоуина. Вы танцевали вместе, а потом ты потащила его в гостевую комнату.
Я чувствую, как у меня отвисает челюсть.
- Нет!
- Да, - настаивает он. - Я завел этот разговор только потому, что Том Каулитц - крутой. Он единственный, кто в этом месте никогда не относился ко мне дерьмово. В последнее время он выглядит подавлено. Начиная с той самой вечеринки.
- Подавлено? - бормочу я. - Том? Мышцы на его лице атрофированы. Он не знает, как поменять выражения лица, не говоря уже о том, чтобы выглядеть «подавлено».
Мальчик-нож пожимает плечами.
- Просто он кажется расстроенным. Вы с ним единственные, кого я не фантазировал заколоть. Поэтому, я подумал, что ты должна знать.
- Оооокей, приятно было пообщаться. Но мне нужно идти. В Уборную.
Я отпрашиваюсь в туалет и выбегаю, устремляясь дальше по коридору.
У Тома сейчас физкультура. Я это знаю наверняка, потому что Кайла монотонно повторяла его расписание, словно какой-то странный освобождающий от бывшего парня ритуал. Я заправлена гневом и, по меньшей мере, семью кексиками, сделанными чьей-то талантливой мамой.
Какого дьявола Том мне врет! То есть, я знаю, что ложь была стандартным делом, когда мы воевали, и, вероятно, стандартным делом для повседневной жизни старшей школы, но блин! Я доверяла ему! Плохой ход, но я всё еще доверяю! Я определенно не паникую о том, что на самом деле произошло в той комнате, я просто обеспокоена. В определенной степени. И также издаю пронзительные звуки «ээээээээ».
Вылетаю из парадных дверей. Холодный воздух пощипывает меня, пока я бегу на поле, где на уроке физкультуры лениво играют в «вышибалу». Ребята стоят смирно, чтобы их выбили, таким образом, они смогут выйти из игры и спокойно посидеть на травке, пописать смс и поболтать. Том лежит спиной на траве и наблюдает за облаками. Я марширую к нему и грациозно пинаю его в ребра.
- Оу! Дерьмо… - шипит он и садится. Его сердитый взгляд резко смягчается, когда он понимает, что это я.
- Что произошло в той комнате?
- Эми…
- ЧТО ПРОИЗОШЛО. В ТОЙ. КОМНАТЕ! - кричу я. Преподаватель физкультуры слишком занят разговором с футбольным тренером и ничего не замечает, но все остальные смотрят на меня с опаской.
Том проводит рукой по брейдам и медленно выдыхает. Теперь, когда он так близко, я замечаю черные круги под глазами. Откуда они у него? И почему он выглядит таким тощим? Его скулы и челюсть нездорово выпирают.
- Ничего не было, - шепчет Том. - Окей? Ничего. Ты просто заснула.
- Мальчик-нож сказал мне, что видел, как я тащила тебя в гостевую комнату. Я была пьяна. Я не могу вспомнить. Так что лучше скажи мне правду или, клянусь тебе, я снова буду с тобой воевать…
- Что ты хочешь услышать, Эми? - рычит он. - Ты хочешь, чтобы я был плохим парнем? Думаешь, я воспользовался тобой?
Я даю ему пощечину, но он быстро приходит в себя. Весь класс замолкает и игра в «вышибалу» прекращается со звуком удара. Все до единого смотрят на нас.
- Скажи мне, что ты сделал…
- Я ничего не сделал! - кричит он. - Я ничего не сделал, клянусь своей жизнью!
Его постоянная маска бесчувствия и тихого голоса разбита. В нем нет ничего спокойного или сдержанного. Он больше не Ледяной Принц. Он взбешен, его брови напряжены, а рот превратился в тонкую линию.
- Я больше не могу доверять тому, что ты говоришь, - произношу я.
- Тогда не доверяй! Не доверяй мне! Не доверяй никому! Тебя ведь устраивает такое решение, верно?! Его ты придерживалась последние три года, да?! Для тебя это, очевидно, работает! Так продолжай в том же духе! Охренительно повеселись, не доверяя никому до конца своей жизни! - орет он.
Его слова как холодный огонь обжигают мое сердце, мгновенно оставляя внутри темные шрамы.
И я убегаю.
Одним плавным движением разворачиваюсь на каблуках и бегу. Всё онемело. Я едва могу слышать, как Том зовет меня. Я нахожусь под водой, глубоко, глубоко в океане прошлого.
Голос Тома превращается в голос Безымянного.
Уродина.
А ты думала, что это было? Любовь?
Я захлопываю за собой дверь в машину и завожу мотор. Проношусь мимо будки охраны и несусь домой. Светофоры милостиво горят зеленым, а если нет, я всё равно давлю на газ.
Уродина.
Я не помню, как припарковалась.
Не помню, как выбиралась из машины или как пронеслась наверх по лестнице, или как запирала дверь в свою комнату.
Я не помню, что произошло той ночью.
Вот что ты получаешь, доверяя кому-то.