~проклятие или благословение~

Наш путь лежал в Эдорас. Знаменитую столицу Рохана.
Я никогда не видела золотые палаты королей - Медусельд, которые были знамениты на все Средиземье. И вот сейчас мне представился случай увидеть одно из тех мест, где мне хотелось побывать в детстве.
Выйдя из леса на равнины Рохана, Гэндальф призвал своего коня - Всполоха. Это явно был меарас. Более прекрасного и грациозного животного я не видела за всю свою жизнь. Восхищения не скрывал даже аранен.
И вот равнины летели под копытами наших лошадей, приближая нас к цели.
Я была в бешенстве от своеволия эльфа, и все же благодарна, что он вообще взял труд вернуться за мной. Это был странный для него поступок. Мне казалось, что уж он-то не отягощает себя обязанностями следить за мной.
И я не могла не сравнить их.
Халдир и Леголас.
Один дарил спокойствие, нежность и будущее. Другой только брал. Старался лишний раз оскорбить или обидеть. И совершал странные, будто против воли, поступки. Типа - накормить, посторожить у реки… спасти от дерева… Будущее? Да какое может быть будущее у эльфийского королевича и полуэльфа с неизвестной родословной.
Поцелуй Халдира был страстным и умелым, но я оценивала его головой. Он не затронул во мне никаких чувств, кроме сожаления и смутного образа идеального поклонника.
Один взгляд Леголаса заставлял меня вспыхивать. Меня невыносимо злило это, но не было смысла себя обманывать. Аранен мог за минуту добиться от меня того, чего Халдиру пришлось бы ждать тысячу лет.
И весь ужас состоял в том, что он прекрасно сознавал это. О чем сегодня мне и сказал.
Кстати. Поцелуй любимого разгоняет все наваждения. Интересно, почему он сказал жениха?
Еще издали мы увидели величественно возвышающийся холм. В его основании вилась лента высокой городской стены, внутри которой, ярус за ярусом, поднимался город. Венчал его Медусельд, Золотые Чертоги.
Встретили нас мрачно. Подозрительные взгляды. Сумрачные лица. Ни радости, ни волнения, ни осуждения не могла прочесть я в глазах жителей. Мы будто оказались в похоронной процессии, ибо общее, объединяющее для всех чувство было – скорбь.
Проходя через город, я невольно была захвачена поэзией, скользившей в руках мастера-резчика, который украшал деревянные дома и перила, что так искусно касался врат и дверей. Одно из самых роскошных строений здесь была конюшня. Дворец для лошадей. Не передать словами, как живописно она была украшена вязью узоров.
Да, воистину, лошадью здесь было родиться почетней, чем человеком!
Поднявшись на самый верх, мы оказались на площадке перед величественным дворцом. Золотые колонны, украшенные сказочной резьбой, будто отпирали двери в сказочный мир. Только чересчур мрачные лица, и полное вооружение стражи, что охраняла двери, как-то не вязались с красотой места.
Вперед вышли высокие светловолосые рохирримы и попросили нас сдать оружие, сославшись на приказ некоего Гримы Гнилоуста. Гном недовольно отдал свою секиру. Эльф, с высокомерным мрачным лицом, лук, колчан и сабли. Арагорн, поджав губы, свой меч и кинжал.
Когда очередь дошла до меня, я отдала лук. Колчан. Под взглядом коневода я вытащила из ножен клинки. Рохиррим кашлянул. Я закатила глаза и вытащила кинжал. А он все стоял и уже почти улыбался. Тогда я достала кинжал из сапога. А подумав, еще и гребень из волос.
- Ты бы еще косу у нее отрезал! – раздался возмущенный голос Гимли. – Она же ею придушить может!
Арагорн с эльфом переглянулись, усмехаясь. Заулыбались даже суровые стражи у дверей.
Так вот невзначай, все забыли про посох мага, на который он так устало опирался. Как оказалось позже, очень своевременно.
Нам пришлось увидеть лицо врага.
Точнее его слуги.
Саруман завладел телом и разумом короля Теодена и безвременно превратил его в немощного старца. Совсем обезумевшего и не узнающего уже своих родных. Его гласом был Грима. Люди не зря прозвали его Гнилоуст.
Именем короля Грима правил Роханом. Именем короля он отказывал в помощи, отступал перед угрозой орков и изгнал Эомера, сына Эомунда. Его устами говорил Саруман, и он уже почти завладел этой страной.
Валар привели нас в Рохан в самый темный час.
Я отвернулась, не в силах смотреть, как корчит старика могущественная магия. Мне не хотелось смотреть на эту схватку двух магов, ведь ценой ее была жизнь. Жизнь человека.
Когда прошли первые восторги освобождения Теодена от власти Сарумана, и на месте дряхлого сумасшедшего старика вдруг появился седой, но все еще могучий воин, на нас нахлынуло великое горе короля, потерявшего сына. Радость и скорбь владели жителями Эдораса в этот день.
Общее внимание привлекло изгнание Гримы Гнилоуста. От него настолько несло тьмой, что я не могла даже смотреть на него. Зато гном и эльф в кои-то веки были солидарны во мнении, что его нельзя отпускать.
Жители Эдораса смотрели на ползущую ничтожную фигуру предателя без жалости и сочувствия. Ему никто не препятствовал, когда, взяв хорошего коня, лиходей исчез в ночи, опускающейся на степи.
Свет факелов рассеивал вечерние сумерки в чертогах рохирримского дворца. Теоден, король Рохана, уже который час совещался с Гэндальфом и Арагорном. Все остальные просто молча наблюдали за этим непростым разговором.
Меня жутко клонило в сон. Судьбы Средиземья, не меньше, решались сейчас, а я не могла справиться с зевотой. Гимли сосредоточенно ел, запивая ужин пивом. Леголас стоял у резной колонны, внимательно слушая короля Рохана, будущего короля Гондора и великого Белого мага Гэндальфа. Зевая, я подумала: «Подходящая компания для эльфийского королевича».
Устрашающе рыгнув, гном вдруг наклонился ко мне и страшным шепотом, слышным, как мне казалось, в каждом уголке огромного зала, сообщил:
- У нашего эльфа каменные ягодицы!
- А? – зевота застряла у меня в глотке.
Про ягодицы аранена я как раз все хорошо знала. Упругие такие ягодицы… Щеки мои заалели.
Леголас страдальчески закрыл рукой глаза и отвернулся. Остальные как будто не услышали.
- Ягодицы, говорю, каменные! – повторил Гимли.
- Ты его что… лапал, что ли? – не поняла я.
- Почему сразу - лапал? – обиделся гном, нахмурясь. - Я, когда с этой животины слез, так враскоряку и пошел, а остроухий соскочил птичкой, будто ему зад не отбило!..
Давясь смехом, я еле сохранила приличествующее месту лицо. Зевоту как рукой сняло.
Как раз в этот момент все и решилось. Рохирримы оставляют Эдорас.
Пока обсуждались не такие значимые вопросы, я, уже не прислушиваясь, крутила на запястье браслет.
Мне вспомнилась почему-то первая встреча с араненом. Я не знала, кто он. И, судя по всему, он не знал, кто я. Прекрасный принц на белом коне. По всем канонам баллад, и эльфийских, и человеческих.
Его глаза были добры, слова вежливы, улыбка… даже вспомнить больно. Для меня, тогда длинноногой нескладной девчонки-подростка, его внимание было как луч солнца в пасмурный день, неожиданно и обжигающе. О, да! Именно обжигающе.
Я - дерзкая ледышка - как называл меня Элрохир, растаяла. Поверила, что этот чужой эльф так мил со мной, потому что я что-то из себя представляю, что я понравилась ему.
Но в тот же день он так нелестно отозвался обо мне, так холодно и сердито посмотрел, что дерзости во мне прибавилось во много раз. И при следующей встрече я была с ним не менее холодна и надменна. А однажды, в отместку, налила чернила ему на одежду, навсегда испоганив белоснежный выходной камзол аранена.
Ох, как я его тогда ненавидела!
Кстати, Леголас почему-то промолчал о моей пакости, которая стала маленькой тайной, как ни странно связывающей нас.
Я вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь, а Леголас смотрит на меня так, будто за волосы хочет оттаскать.
Когда совет закончился, и все стали расходиться на ночлег, аранен поймал меня за руку и оттащил за колонну, в темноту.
- Уйми своего гнома! – сердито прошипел он.
- Он такой же мой гном, как и твой! – фыркнула я, пытаясь вырвать у него руку. – Оставь меня в покое!
- Не могу! Тебя невозможно оставить ни на минуту, чтобы ты при этом не флиртовала с кем-нибудь или не подбивала гнома на новую выходку! Тебя даже в лесу одну оставить нельзя!
Я озадаченно посмотрела на гневно раздувающего ноздри эльфа. Ну, положим, про лес - это низко! Да и флиртовать не в моих привычках. Хотя рохирримы разве что не облизывались мне вслед. Это он про стражника что ли, который подошел извиниться за разоружение?
Видимо, эльфов они не видели. Если уж на то пошло, они и ему вдогонку с открытыми ртами смотрели!
- Аранен! С какой это стати ты взвалил на себя ответственность за меня? – рассмеялась я.
- С той, что ты Эльф! – рявкнул он.
- Наполовину! – сердито поправила я.
- Наполовину… - с отвращением прошептал Леголас, отпуская мою руку.
Прекрасная холодная роханская дева. Вот кто она была. Высокомерия у нее было с избытком. Но и я времени не теряла, кое-чему научившись у аранена. Хоть ростом мы были одинаковы, мне удалось посмотреть на нее «свысока»!
Впрочем, я быстро поняла, почему так неприятна Эовин. Я сидела за спиной Арагорна, когда мы въехали в Эдорас. А он поразил ее в самое сердце одним лишь взглядом. Когда же роханская принцесса поняла, что я собираюсь делить комнату не с дунаданом, а с ней, в лице ее появился интерес. А когда я поругалась с эльфом, то она вообще заулыбалась.
Улыбка у нее была волшебная. Будто первый луч солнца морозным весенним утром…
Она смущенно расспрашивала меня об Арагорне. А так как Арагорн сам выделил девушку и одарил своим вниманием, я не стала рассказывать ей об Арвен. Наверное, это было неправильно, но я слышала разговоры перед отъездом из Имладриса о том, что Арвен уплывает за Море. А это означало, что Арагорн мог распоряжаться своей жизнью и сердцем.
Мне снился сон. Не помню, о чем, но в конце эльф укусил меня за ухо. Проснулась совершенно обалдевшая и злая. Всего пару часов сна, и вот я уже мучаюсь в душной комнате. Неторопливо расчесав волосы, я решила подняться на смотровую башню.
Проскользнув мимо стражников, я быстро взобралась на самый верх.
Холодный ветер ударил мне в лицо и откинул волосы за спину. Яркие звезды мерцали в высоте и, казалось, улыбались мне. Закинув голову назад, я вдохнула свежий воздух и, улыбаясь, смотрела в звездное небо, впитывая его призрачный свет.
Я была в одной рубашке и вскоре пожалела об этом, так как холод пробрался по спине. Зябко поведя плечами, я обхватила себя руками. И тут кто-то накинул на меня плащ. Оглянувшись, я увидела эльфа, который стоял за моей спиной так близко, что мои волосы касались его лица.
Как долго он здесь, интересно?
- Холодно, – коротко сказал аранен.
Я замерла, сама не зная чем взволнованная.
Дыхание щекотало щеку. Леголас молчал, лишь руки его сжали мои плечи. Он не отпускал меня, но и не продолжал… Будто сам не знал, чего хочет – обнять или оттолкнуть. Может, за ухо укусить?
Шее стало жарко! По спине скользнул горячий язык волнения.
Что же творится со мной?! Только он, он один, будил во мне такую бурю эмоций и ощущений! Я ненавидела его за это! Ненавидела за то, что он знал об этом!
Леголас всего лишь сжал мои плечи, а дыхание уже покинуло меня и сердце затрепетало! Если я сейчас не уйду, можно забыть о гордости…
Вдруг руки его упали, отпуская меня. И я услышала легкие шаги эльфа, убегающие вниз.
Что это было, аранен?
Рассветным утром город, как большой муравейник, был в сборах. Дворец гудел как улей.
Спустившись в общий зал, я нашла Гимли. Мой друг с мрачным видом облачался в свои неизменные доспехи.
- Не болит голова? – спросила я его не без иронии.
- Болит, - хмуро проворчал гном. - Проклятый эльф всю ночь вздыхал.
Я подняла глаза на аранена, который надевал амуницию и не глядел на меня.
- Что ты мог слышать, гном? Твой храп стены содрогал! – высокомерно ответил эльф.
Глаза его на миг задержались на мне. Я протянула Леголасу плащ, который он оставил мне ночью, и тихо сказала:
- Спасибо.
- Не за что, – отстраненно ответил аранен.
Гном не без интереса следил за нами. Потом шумно завозился, кряхтя и ворча. Его неловкая деликатность заставила меня улыбнуться.
- Мифриловая моя, будь уже с ним поласковее! - вдруг сказал Гимли, когда эльф вышел за дверь. - С ним же спать рядом страшно! Боюсь, с поцелуями полезет!
- А ты не отбивайся! Бороду нащупает, сам бояться будет! – отмахнулась я.
Гном хохотнул.
- А увидит кто?! – вдруг спохватился он.