Новенькая

- Добро на задержание получили, - сказал Влад, заглянув в палату через час. - Алексей уже в курсе. Как только водитель войдёт — возьмут тихо, без шума.

- Хорошо, - я кивнула. - А испанку где брать будут?

- В гостинице. «Ритц-Карлтон». Мы её уже пасём. Как только вы получите все формальности — возьмут вежливо, но жёстко.

- Сделайте так, чтобы она не успела ничего уничтожить. Телефон, ноутбук, документы — всё в сейф.

- Сделаем, - пообещал Вадим.

Задержание прошло идеально.

Водитель приехал через сорок минут. Охрана пропустила его, как обычно. Он поднялся в палату к Воронову, и там его уже ждали — Влад, Вадим и двое бойцов в штатском. Без лишних слов, без криков. Надели наручники, зачитали права. У него при себе нашли два телефона — один рабочий, второй личный, с испанской сим-картой. Вещдок.

- Шведов Валерий Сергеевич, вы задержаны по подозрению в организации покушения на убийство, даче взятки и отмывании денежных средств, - сказал Влад официально. - Вы будете доставлены в ФСБ для допроса.

Водитель молчал. Лицо не дрогнуло. Только глаза сузились. Он знал, кто его сдал. И знал, что теперь всё кончено.

Элену взяли через час в гостинице. Четверо бойцов поднялись на её этаж, представились. Она попыталась возмущаться на испанском, требовала адвоката, говорила о дипломатической неприкосновенности — ничего из этого не сработало. Адвокат будет, но в ФСБ. Дипломатической неприкосновенности у неё не было — она бизнес-леди, не консул. Телефон она попыталась разбить — боец перехватил руку. Ноутбук забрали, планшет, документы. Всё упаковали, опечатали.

Элену Клементе Монтеро доставили в ФСБ в отдельную камеру. Ждать допроса.

Через два дня, когда я уже чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы выехать из клиники, я приехала в ФСБ. Капитан меня сопровождал — молча, но с таким лицом, что никто даже не попытался спросить, всё ли у меня в порядке. В коридоре меня встретил Артём. 

- Аня, водитель ждёт. Я сам его допрошу. Ты как?

- В порядке, - я кивнула. - Давай свои вопросы. А я к испанке.

- Кабинет для тебя готов. Там оборудовали всё, включена запись. Давление не перегружай, ты ещё на больничном.

- Артём, отстань, - буркнула я. - Работа.

Он усмехнулся и ушёл в свою комнату допросов. Я взяла папку с документами, поправила кофту — и вошла в кабинет. Стекло, стол, два стула. Камеры. Диктофон.

Элена Клементе Монтеро уже сидела на своём стуле. Наручники с неё сняли — она не представляла физической угрозы. Обычная женщина лет пятидесяти, с уложенными тёмными волосами, дорогим костюмом и взглядом, который мог заморозить кипяток. Я села напротив, положила папку на стол. 

- Buenos días, señora Montero (Добрый день, госпожа Монтеро), - сказала я на испанском. Голос спокойный, ровный. - Soy la general de división Anna Nikitina. Y voy a interrogarle personalmente (Я генерал-майор Анна Никитина. И я буду допрашивать вас лично).

Она подняла бровь. Не ожидала, что в России кто-то знает испанский.

- Prefiero un abogado (Я предпочитаю адвоката), - ответила она.

- Tendrá un abogado. Pero antes de eso, le leeré los cargos. Y usted decidirá si habla conmigo o espera (Адвокат у вас будет. Но прежде я зачитаю обвинения. А вы решите — говорить со мной или ждать).

Она промолчала. Я открыла папку и начала читать — чётко, медленно, каждое слово весом в тонну.

- Usted, Elena Clemente Montero, está acusada de los siguientes delitos según el Código Penal de la Federación Rusa... (Вы, Элена Клементе Монтеро, обвиняетесь в следующих преступлениях по Уголовному кодексу Российской Федерации...)

Статья 30 и часть 2 статьи 105 — организация покушения на убийство лица в связи с осуществлением им служебной деятельности. То есть моего покушения. Организация нападения с ножом на генерал-майора Федеральной экспертной службы, а так же Федеральной службы безопасности.
Статья 291 — организация дачи взятки должностным лицам. Именно вы через третьих лиц платили врачам, чтобы они отказывали Виталию Воронову в медицинской помощи.
Статья 174.1 — легализация денежных средств, приобретённых преступным путём, в особо крупном размере. Отмывание денег через компанию Воронова.
И статья 210 УК РФ — организация преступного сообщества для совершения вышеуказанных деяний.

Я перечислила всё. Элена слушала, не перебивая. Но я видела, как побелели её костяшки пальцев, сцепленных в замок на коленях.

- Todo esto son mentiras, - сказала она, когда я замолчала. - No tengo nada que ver con ningún ataque. Soy una empresaria legal. Exijo hablar con el cónsul de España (Всё это ложь. Я не имею никакого отношения к нападению. Я законный предприниматель. Требую встречи с консулом Испании).

- El cónsul será informado. Pero mientras tanto, tengo pruebas. Documentos. Transferencias. Testimonios de testigos. Y lo más importante, su hermano mayor, Santiago, ya está dando declaraciones en la habitación de al lado (Консула уведомят. Но пока у меня есть доказательства. Документы. Переводы. Показания свидетелей. И самое главное — ваш старший брат Сантьяго уже даёт показания в соседней комнате).

Впервые за весь разговор её лицо дрогнуло.

- No sabe nada (Он ничего не знает), - сказала она тихо.

- Sabe todo. Y va a hablar. La pregunta es: ¿quiere usted ser la primera en contar la verdad o la segunda? (Он знает всё. И он заговорит. Вопрос в том — хотите вы быть первой, кто расскажет правду, или второй?)

Она замолчала. Я ждала. Секунды тянулись как часы. Потом она подняла голову. Глаза стали другими — не холодными, а уставшими. Старая женщина, которая устала играть роль.

- Necesito un acuerdo (Мне нужно соглашение), - сказала она.

- El acuerdo no se trata de reducir los cargos. Se trata de dónde cumplirá la condena. Si coopera, será en Rusia. Si no, la extraditaremos a España, donde también la esperan casos pendientes. Elija (Соглашение не про снижение обвинений. Оно про то — где вы будете отбывать наказание. Если будете сотрудничать — в России. Если нет — экстрадируем в Испанию, где вас тоже ждут открытые дела. Выбирайте).

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом кивнула.

- Hablaré (Я буду говорить).

Допрос длился три часа. Она рассказала всё: про схему с Вороновым, про брата, про откаты врачам, про людей, которых наняла для «устранения помех» — то есть меня. Она отрицала, что приказ был на убийство — якобы хотела просто «напугать». Но когда нож вошёл в мой живот, напугать — это уже не работает. Покушение есть покушение. К концу допроса она была вымотана. Я — тоже. Но держалась.

- Eso es to do? (Это все?) - спросила она, когда я закрыла папку.

- Por ahora, sí. Firma aquí. (Пока да. Подпишите здесь).

Она подписала каждый лист. Дрожащей рукой.

Артём закончил с водителем быстрее. Тот не ломался — сначала молчал, но после того, как ему показали показания Воронова и фотографии его сестры в кабинете допроса, сдался. Рассказал про приезд в Россию, про смену имени, про задание следить за Вороновым и сообщать обо всех передвижениях. Про то, как передал информацию об операции.

- Признал вину? - спросила я Артёма в коридоре.

- Частично. Сказал, что не знал о ноже. Думал, только запугать.

- И ты ему поверил?

- Нет, - усмехнулся Артём. - Но для дела хватит.

Через неделю были оформлены все документы. Обоим — Элене Клементе Монтеро и Сантьяго Варгасу Монтеро (он же Шведов Валерий Сергеевич) — предъявлены официальные обвинения по вышеуказанным статьям. Оба взяты под стражу до суда. Суд обещал быть быстрым и справедливым. После отбытия наказания — депортация из Российской Федерации. Пожизненный запрет на въезд в Россию. Одновременно направлены запросы в Интерпол: проверить деятельность «Montero Global Logistics» на территории третьих стран, а также привлечь Элену Монтеро к ответственности по линии отмывания денег в Европе. Испания уведомлена. Испанский консул посетил Элену дважды. Никакой дипломатической защиты не потребовалось — потому что коммерция есть коммерция, а покушение на убийство есть покушение на убийство. Договариваться с Россией ей никто не помог.

В день, когда я подписывала последние документы по этому делу, капитан принёс мне шоколад.

- Две, как обещал, - сказал он, выкладывая на стол плитки. - Молочный и с орешками.

- А белую? - спросила я, разворачивая шоколад с орешками.

- Ты же не любишь белую.

- Молодец, запомнил.

Я отломила дольку, положила в рот. Горькая, с перцем — то, что надо.

- Всё, - сказала я, откидываясь на спинку кровати. - Испанская мадама будет сидеть. Водитель — тоже. Воронов дал показания, компанию его проверят, но он чист. И клинику больше никто не тронет.

- Ты уверена? - спросил капитан.

- Я всегда уверена, - я посмотрела ему в глаза. - И если кто-то ещё сунется, я лично буду его допрашивать. На любом языке.

Капитан улыбнулся и поцеловал меня в лоб.

- Тогда поехали домой. Ты тут уже месяц.

- Ничего плохого в этом не вижу, но пора домой. Но сначала кофе.

Он вздохнул, но пошёл за кофе. А я осталась сидеть с шоколадом и смотреть в окно. За окном была весна. И всё наконец-то закончилось.