8
Поблагодарив Анну Павловну за ее прелестный вечер, гости стали расходиться. Пьер был неуклюж. Толстый, широкий, с огромными руками, которые, казалось, были сотворены для того, чтобы ворочать пудовиками, он, как говорится, не умел войти в салон и еще менее умел из него выйти, то есть перед выходом поклониться, сказать что-нибудь особенно приятное. Кроме того, он был рассеян. Вставая, он вместо своей шляпы захватил треугольную шляпу с генеральским плюмажем и держал ее, дергая султан, до тех пор, пока генерал, как показалось Пьеру, озлобленно не попросил возвратить ее. Но вся его рассеянность и неуменье войти в салон и говорить в нем выкупались таким выражением благодушия и простоты, что, несмотря на все его недостатки, он невольно был симпатичен даже тем, кого приводил в неловкое положение. Анна Павловна повернулась к нему и, с христианской кротостью выражая прощение за его выходку, кивнула ему и сказала: -- Надеюсь увидеть вас еще, но надеюсь тоже, что вы перемените свои мнения, мой милый мсье Пьер. Когда она сказала ему это, он ничего не ответил, только наклонился и показал всем еще раз свою улыбку, которая ничего не говорила, разве только вот что: "Мнения мнениями, а вы видите, какой я добрый и славный малый". И все, и Анна Павловна невольно почувствовали это. -- Знаешь, мой милый, от твоих рассуждений могут полопаться стекла, -- сказал князь Андрей, пристегивая саблю. -- Не могут, -- сказал Пьер, опустив голову и глядя через очки и останавливаясь. -- Как же не видеть ни в революции, ни в Наполеоне ничего, кроме личных интересов Бурбонов. Мы сами не чувствуем, как много мы обязаны именно революции... Князь Андрей не стал слушать продолжения этой речи. Он вышел в переднюю и, подставив плечи лакею, накидывавшему ему плащ, равнодушно прислушивался к болтовне своей жены с князем Ипполитом, вышедшим тоже в переднюю. Князь Ипполит стоял возле хорошенькой беременной княгини и упорно смотрел прямо на нее в лорнет. -- Идите, Анет, вы простудитесь, -- говорила маленькая княгиня, прощаясь с Анной Павловной. -- Это решено, -- прибавила она тихо. Анна Павловна уже успела переговорить с Лизой о предполагаемом браке Анатоля с ее невесткой и просила княгиню действовать на мужа. -- Я надеюсь на вас, милый друг, -- сказала Анна Павловна тоже тихо, -- вы напишете к ней и скажете мне, как отец посмотрит на дело. До свидания, -- и она ушла из передней. Князь Ипполит подошел вплоть к маленькой княгине и, близко наклоняя к ней свое лицо, стал полушепотом что-то говорить ей. Два лакея, один княгинин, другой его, дожидаясь, когда они кончат говорить, стояли с шалью и рединготом и слушали их, непонятный им, французский говор с такими лицами, как будто они понимали, что говорится, но не хотели показывать этого. Княгиня, как всегда, говорила, улыбаясь, и слушала, смеясь. -- Я очень рад, что не поехал к посланнику, -- говорил князь Ипполит, -- скука... Прекрасный вечер. Не правда ли, прекрасный? -- Говорят, что бал будет очень хорош, -- отвечала княгиня, вздергивая губку с усиками. -- Все красивые женщины общества будут там. -- Не все, потому что вас там не будет, не все, -- сказал князь Ипполит, радостно смеясь и, схватив шаль у лакея, даже толкнул его и стал надевать ее на княгиню. От неловкости или умышленно, никто бы не мог разобрать этого, он долго не опускал рук, когда шаль уже была надета, и как будто обнимал молодую женщину. Она грациозно, но все улыбаясь, отстранилась, повернулась и взглянула на мужа. У князя Андрея глаза были закрыты, так он казался усталым и сонным. -- Вы готовы? -- спросил он жену, обводя ее взглядом. Князь Ипполит торопливо надел свой редингот, который у него по-новому был длиннее пяток, и, путаясь в нем, побежал на крыльцо за княгиней, которую лакей подсаживал в карету. -- Княгиня, до свиданья, -- кричал он, путаясь языком так же как и ногами. Княгиня, подбирая платье, садилась в темноте кареты, муж ее оправлял саблю; князь Ипполит, под предлогом подслуживания, мешал всем. -- Па-азвольте, сударь, -- обратился князь Андрей по-русски к князю Ипполиту, мешавшему ему пройти. Эта "па-азвольте, сударь" прозвучало таким холодным презрением, что князь Ипполит чрезвычайно торопливо посторонился, стал извиняться и нервически перекачиваться с ноги на ногу, как будто от свежей, не остывшей, жгучей боли. -- Я тебя жду, Пьер, -- послышался голос князя Андрея. Форейтор тронул, и карета загремела колесами. Князь Ипполит смеялся отрывисто, стоя на крыльце и дожидаясь виконта, которого он обещал довезти до дому... -- Ну, мой дорогой, ваша маленькая княгиня очень мила, очень мила, -- сказал виконт, усевшись в карету с Ипполитом. Он поцеловал кончики своих пальцев. -- И совершенная француженка. Ипполит, фыркнув, засмеялся. -- А знаете ли, вы ужасны с вашим невинным видом, -- продолжал виконт. -- Я жалею бедного мужа, бедного этого офицерика, который корчит из себя владетельную особу. Ипполит фыркнул еще и сквозь смех проговорил: -- А вы говорили, что русские дамы хуже французских. Надо уметь взяться.