12
Ранним утром, когда солнце только начинало пробиваться сквозь полог шатра, Амира торопливо собиралась. Она была спокойна, но решительна — сегодня ей предстояло навестить Балу Хатун, Малхун Хатун и Фатьму Хатун, чтобы обсудить важные дела, касающиеся подготовки к весеннему празднику. Алаэддин как раз вошёл в шатёр, потягиваясь и зевая, когда услышал, как она повязывает пояс на лёгком дорожном платье.
— ты куда так рано, душа моя — спросил он, немного нахмурившись. Она обернулась и, не теряя уверенности, сказала.
— иду в главный шатер нам с женщинами дела важные, нужно всё обсудить до наступления полудня
— хорошо, я тебя провожу
Амира лишь слегка улыбнулась и покачала головой.
— нет, не нужно ты останешься здесь — сказала девушка поправляя серьги.
— здесь — жена подошла ближе, вложила в руки мужу тёплое одеяло с завернувшимся в него Мустафой, и, глядя прямо в глаза, спокойно сказала.
— сегодня ты останешься с сыном один и не смотри так ты справишься
Алаэддин замер, глядя на мирно сопящего ребёнка в своих руках.
— один а если он заплачет или проснётся голодный — Алаэддин нервно застыл чтобы ребенок не проснулся раньше времени.
— значит, ты покачай успокой пой колыбельную, как вчера всё получится — сказала Амира, уже направляясь к выходу. Он открыл было рот, чтобы возразить, но Амира лишь улыбнулась, бросила через плечо.
— ты справишься он ведь такой же упрямец, как и ты — на прощание она добавила с лукавой улыбкой — считай, это твоё первое настоящее дежурство как отца удачи, Алаэддин Бей
И, не дождавшись ответа, Амира исчезла за пологом шатра, оставив его наедине с их сыном. Алаэддин остался стоять посреди шатра, держа в руках свернувшегося в одеяло Мустафу. Несколько мгновений он просто смотрел на младенца, как будто ждал, что тот сейчас начнёт плакать или просить обратно мать. Но Мустафа мирно спал, посапывая и сжимая крохотный кулачок у лица.
— ну что, Мустафа — пробормотал Алаэддин, аккуратно усаживаясь на подушки — похоже, мы с тобой остались вдвоём и я, кажется, немного боюсь тебя
Он осторожно поправил одеяло, чтобы младенцу было теплее, и начал раскачиваться вперёд-назад, как видел это у Амиры. В шатре было тихо, только за стенками доносились приглушённые звуки утреннего бейлика. Прошло какое-то время — и Мустафа зашевелился. Лёгкий всхлип, потом ещё один. Алаэддин напрягся.
— эй-эй, не надо я здесь — он быстро начал тихо напевать ту же колыбельную, которую слышал от Амиры. К своему удивлению, Мустафа перестал хныкать и, раскрыв глаза, посмотрел на отца. Несколько мгновений он просто глядел на Алаэддина широко распахнутыми, серьёзными глазами. А потом медленно расплылся в улыбке. Настоящей, яркой и тёплой. Алаэддин растерянно засмеялся и выдохнул.
— ты улыбаешься ты правда улыбаешься мне маленький храбрый ты и правда похож на мою Амиру и немного на меня
Он осторожно поцеловал мальчика в лоб, прижимая крепче к себе. В этот миг шатёр наполнился редким, глубоким покоем.
В этот момент Амира, вернувшись раньше, чем планировала, тихо вошла в шатёр и застыла, увидев эту картину: Алаэддин с сыном на руках, оба улыбаются, и в воздухе — нежность, которую невозможно описать словами. Амира едва успела переступить порог шатра, как к ней подошёл один из воинов Османа Бея. Он был запыхавшийся, но держался с достоинством.
— Амира Хатун — поклонился он — Осман Бей просит вас и Алаэддина Бея немедленно явиться к нему это срочно
Амира нахмурилась и кивнула.
— передай, что мы идём
Она обернулась к Алаэддину, который в этот момент как раз подал Мустафе деревянную лошадку.
— видимо, наше спокойное утро закончилось — тихо сказала она, устало, но с готовностью.
Алаэддин вздохнул, мягко улыбнулся Мустафе, который только что начал тянуть к нему ручки.
— пусть будет горд нами, когда вырастет — прошептал он и поцеловал сына в лоб.
В военном шатре Османа царила напряжённая атмосфера. На столе лежали развернутые карты, вокруг стояли доверенные бея — Боралу Бей, Конур, Тургут, Актемур. Осман поднял глаза, когда Амира и Алаэддин вошли, и знаком велел остальным оставить их троих наедине.
— закройте вход — тихо произнёс он.
Когда все вышли, Осман подошёл к столу и ткнул пальцем в одну из точек на карте.
— на рассвете пришло сообщение у самой границы у перевала Карачелик напали на наших торговцев десятки убиты уцелевшие сказали, что это византийские лазутчики они не просто грабят ищут слабые места
— уверены, что это византийцы — спросил Алаэддин нахмурив брови. Осман резко кивнул.
— узнаю их почерк быстрый налёт, никаких следов, и исчезают, будто в лесу растворяются но в этот раз один выжил и увидел штандарты с их крестами
Амира шагнула ближе, изучая карту.
— это место удобно для засады узкая тропа, обрыв с одной стороны, густой лес с другой мы сможем подойти незаметно — Осман посмотрел на неё одобрительно, затем на Алаэддина.
— именно поэтому вы оба и поедете Амира твой опыт и хладнокровие Алаэддин твоя решимость и сила вы лучшая пара для этой задачи
— когда выезжать — спросил Алаэддин расправив плечи.
— ночью возьмёте 20 лучших воинов скакуны будут готовы удар должен быть молниеносным вернётесь расскажете всё не вернётесь — главный Бей не договорил, но было ясно: другого исхода он не желает.
Когда они вышли из шатра Османа, Амира немного замедлила шаг. Ветер трепал край её тёмно-синего покрывала. Она остановилась, посмотрела на Алаэддина.
— знаешь, раньше мне казалось, что ты боишься брать меч что в тебе больше слов, чем стали но теперь — она не закончила, только тепло посмотрела ему в глаза. Алаэддин улыбнулся и наклонился к ней чуть ближе.
— всё изменилось, когда ты вошла в мою жизнь теперь у меня есть за кого сражаться — сказал Алаэддин и поцеловал жену в лоб.
— и у меня — тихо сказала она.
Вернувшись к шатру, они застали Мустафу спящего. Амира подошла, села рядом, ласково провела пальцами по его щеке.
— мы скоро вернёмся, малыш — прошептала она — мы не дадим врагам разрушить твой дом
Алаэддин встал рядом, положил руку на плечо Амиры.
— мы победим ради него ради нас
Амира кивнула, поднялась и, взглянув в глаза Алаэддину, впервые за долгое время с уверенностью сказала.
— пошли готовиться
Луна уже поднялась над лагерем, озаряя шатры серебристым светом. Внутри шатра Амиры горела лампа, отбрасывая мягкое свечение на спящего Мустафу. Он лежал, завернутый в тонкое одеяльце, едва слышно посапывая. Амира сидела у его колыбели, нежно держала его крошечную ладонь в своей. Алаэддин стоял в стороне, сжимая пояс, на котором уже висел его меч. Он молчал, но глаза выдавали внутреннюю борьбу — не хотелось уходить, но он знал, что должен. Амира тихо прошептала.
— он чувствует, когда нас нет каждый раз, когда я надолго ухожу, он становится беспокойным
Она встала, поправила одеяло на сыне, склонилась и поцеловала его в лоб.
— мой Мустафа будь спокоен мы скоро вернёмся мама и папа вернутся к тебе
Алаэддин подошёл ближе, медленно опустился на колени у колыбели. Несмело коснулся маленькой ручки сына.
— прости, что не могу быть рядом каждый день но я сделаю всё, чтобы ты жил в мире чтобы ты мог расти без страха — он поцеловал пальчики Мустафы и прошептал — я вернусь, мой сын
Амира молча наблюдала за ним, глаза её были влажными, но в них горела сила.
— ты уже стал для него примером — сказала она — он улыбается, когда слышит твой голос
Алаэддин посмотрел на неё, затем — на сына.
— а он причина, по которой я теперь сильнее ради него я стал мужчиной
Перед выходом они последний раз обернулись. Мустафа мирно спал. Амира положила на грудь ребёнка амулет — маленький талисман с вышивкой от Рукии Хатун, матери Амиры.
— пусть охраняет его всевышний, пока нас нет
Они вышли из шатра в тишину ночи, в которую уже собирались отряды. Но в каждом сердце у них остался этот маленький тёплый угол — колыбель, в которой спит Мустафа.