глава 12.
Громкий чих раздался на всю комнату. Чимин, качая головой, отодвинул нашатырь в сторону.
- Нет, это ж надо было учудить - грохнуться в обморок прямо посреди коридора!
- Я... Не специально.
- Ещё лучше бы было, если б специально, - фыркнул находившийся тут же Джин. Именно хирург отозвался на крик Тэхёна о том, что под чонгуковой палатой в обмороке лежит блондинка.
Хирург и так был на взводе: после обстрела госпиталя много раненых и умерших. Кири не пожалели никого, запуская в каждую палату снаряд. Так мало Сокджину этого, теперь он должен носиться с этой медсестрой, которая, кажется, подслушала не нужный разговор. Боже, дай ему терпения.
- Но я же не виновата, - обиженно пробормотала девушка.
- Ясен пень, что не виновата. Только вот скажи, что ты забыла под дверью Чонгука? - Чимина, кажется, бомбило со всей этой ситуации.
- Я собиралась войти, а потом перед глазами всё потемнело и я упала.
- И ты ничего не слышала?
- Нет, конечно, - фыркнула Лиса.
- Так, ладно, отставить разговоры на завтра. Нам нужно хорошо выспаться, чтобы завтра приступить к новым пациентам, которые за ночь, скорее всего, прибавятся в два раза.
Сокджин был прирожденный лидером. Тэхён невольно подумал, что хирург мог бы занимать очень высокую должность, наподобие полковника, или даже генерала. Он бы справился.
Все разошлись по комнатам. Лиса ещё немного проворочалась на кровати и тоже уснула.
Утро началось с новых больных. Весь день Лиса провела как волчок, а ближе к обеду, когда она тихонечко сидела на кухне и ела свою порцию, к ней подсел хирург.
- Добрый день, Джин. Что-то я тебя весь день не видела сегодня, - отозвалась медсестра.
- Да, работа, работа, - грустно улыбнулся уголками губ врач. - Пришло постановление, что после вчерашнего обстрела надо выделить медсестру, которая должна будет обойди все близлежащие дома и пройтись по всем квартирам, чтобы узнать, как себя чувствуют люди. Лис, я считаю, что этим должна заняться ты.
- Я?! - кусок резко попал не в то горло, заставляя девушку закашляться.
- А что? Ты думаешь, что должна просто обходить больных и в случае чего накладывать повязки? Нет. В первую очередь ты - военная медсестра, которая обязана на войне всем жителям помогать с болезнями и ранениями, так или иначе, полученными из-за военных действий.
- Но...
- Выполнять.
Девушка вздохнула. Ну вот и новая работа. Ей мало было всех больных, состояние которыз после вечернего обстрела ещё больше ухудшилось.
Нет, ну это ж надо! Тогда он заставил ее оперировать Чонгука, сейчас - отправляет бродить по пустым домам. Не слишком ли многое он на себя берет?
Однако спорить с хирургом было бесполезно. Ей ничего не оставалось делать, кроме как одеть пальто, взять в руки аптечку и отправиться в соседний дом.
Пока она до него добиралась, в её голове то и дело проскальзывали мысли о подслушанном разговоре. Чонгук действительно её любит? Это правда? Или это его ребячечья шутка?
Так или иначе, мысли быстро ее покинули, потому что людей, как оказалось, которые были так или иначе ранены во время обстрела, оказалось очень много. Девушка то и дело бегала в госпиталь и обратно за бинтами и перекисью. Некоторых людей она отводила в госпиталь, но так или иначе никто в нем не оставался, и никого туда помещать не собирались - и так мест нет.
К вечеру, уставшая и измученная она вернулась в свою комнату. На обход у нее совсем не было времени, на разговор с Чонгуком - тем более.
А вот утром не уже поджидал последний, который со своей фирменной улыбкой уселся на её кровать и нагло радовался тому, что он разбудил блондинку. Яркое, впервые за последние месяцы, солнце ласково касалось своими лучами лица парня, отчего тот морщился. Лису это позабавило - хоть что-то ему мешается.
- Я вновь иду не по дням, а по часам на поправку, - произнёс парень, взглядом указав на ногу. - Только учти, как только я выздоровею, то тут же вновь попаду в ваш госпиталь с ранением. Так и передай вашему хирургу.
- А почему ты не можешь это сказать ему в лицо? И вообще, что ты забыл в моей комнате без моего на то дозволения?
Чонгук ответом обворожительно улыбнулся и качнул головой, мол, догадывался сама.
- Сегодня я с тобой буду ходить по домам, - на его слова Лиса хотела было запротестовали, но он словно предугадал, что она хочет сказать: - Нет, даже не думай отказываться. Во-первых, ты вчера пришла до одури уставшей, а я этого не хочу, во-вторых, я сам уже несколько дней не выхожу на улицу, плюс ко всему перед этим три месяца провалялся в коме.
- Я регулярно проветривала палату, - буркнула медсестра.
- Спасибо тебе, конечно, за это, но всё же мне хочется хотя бы глянуть на город.
- Ну... Ладно. Раз уж ты такой упертый.
- Ага, жду тебя через десять минут в коридоре. Не выйдешь - я сам тебя одену и вытащу на улицу.
Угроза в его словах была ощутимая, хоть и сказанная была в шутливой форме. Девушка тут же оделась, накинула халат, и только она хотела уже выходить, как в комнату ворвался парень с подносом в руках, на котором стояли две тарелки и два стакана с соком.
- А я уже к тебе, - Чонгук вновь сощурился, глядя на окно. - Почему бы тебе не повесить какие-нибудь шторы, чтобы солнце так не палило в глаза?
- Я должна смотреть на улицу. В любой момент, в любое время года я смотрю на то, что происходит за пределами госпиталя. Мне страшно становится, когда я не вижу так или иначе обстановку за окном.
- Почему?
- Я боюсь, что когда-нибудь не увижу какой-нибудь снаряд или раненого человека на улице. Честно говоря, я и сама не могу дать точный ответ. Но как бы то ни было, в любом случае я никогда не вешала шторы, мои окна всегда открыты.
В это время они уже поели. Чонгук, слушая Лалису, задумчиво отправлял в рот ложку за ложкой, а та, смотря в одну точку и монотонно двигая рукой, поедая еду, принесенную Чонгуком.
- Так, а теперь - на работу! - радостно произнёс Чонгук.
"Ага, - подумала Лиса, - мне бы его энтузиазм".