Тень и Феникс
Перед тем как начать читать, поддержите мою работу звёздочкой — вам несложно, а мне очень приятно. Люблю 🫶🏻
Территория была взята тихо — как Крестовые умели всегда.
Фары машин гасли одна за другой, люди растворялись в темноте, словно их и не было. Периметр замкнулся. Каждый знал свою позицию. Крыши. Углы. Проёмы. Подвалы.
Турбо вышел из машины последним.
Он не оглядывался — знал, что за его спиной стоят те, кто прикроет. Но внутри у него было пусто. Ни злости. Ни страха. Только холодная, давящая мысль: если с ней что-то случится — мир можно сжечь.
Он посмотрел на здание. Старый склад. Облупленные стены. Свет где-то внутри — тусклый, грязный. Здесь держали Есению.
Дыши. Только дыши. Не рвись раньше времени.
Есения сидела на полу той же холодной комнаты.
Руки уже не болели — боль прошла, осталась злость. И ясность.
Она истерично улыбалась.
Не потому, что сломалась.
А потому, что поняла всё.
Он придёт.
Он всегда приходит.
Но она — не та, ради кого он должен умереть.
Она медленно проверила узлы. Верёвки были связаны наспех — дешёвая самоуверенность похитителей. Они не знали, кто она такая. Не знали, что раньше она сама уходила с заданий так, что о ней потом ходили легенды.
Дебилы...
Пальцы работали спокойно. Ни дрожи. Ни паники. Один узел — ослаб. Второй — сдался.
Когда верёвки упали, она не встала сразу. Прислушалась.
Тишина.
Шагов нет. Голосов нет.
Значит, все снаружи.
Она подошла к двери.
Открыла.
Без скрипа.
Коридор был пуст. Свет — только от лампы в конце.
Есения двигалась как тень. Беззвучно. Каждое движение — выверенное.
На выходе она увидела охранника. Расслабленного. Уверенного, что «
девчонка связана.
Она подошла сзади.
Один удар.
Тело осело, даже не поняв, что произошло.
Оружие легло в её руку так, будто она держала его всегда.
Она вышла наружу — и сразу ушла к стене, в тень.
И тогда она услышала его голос.
— Ох, Тень... — говорил Сивый, медленно, с наслаждением. — Ты же понимаешь. Ты появился, стал важным. Забрал у нас рынки, людей, товар. Но за всё платят.
Турбо стоял напротив него.
Спокойный. Слишком спокойный.
— Ты перешёл черту, — сказал он глухо.
— Я нашёл твоё слабое место, — Сивый усмехнулся. — Твоя птичка. Я следил за тобой. Ты даже не заметил.
У Есении внутри всё закипело.
Сука.
— Я приведу её, — продолжал Сивый. — А ты пойдёшь со мной. И мы поговорим. По-другому.
Турбо кивнул.
И в этот момент у Есении перехватило дыхание.
Нет. Не смей. Не смей, Идиот кудрявый.
Он смотрел Сивому прямо в глаза.
Без ненависти. Без просьбы.
— Я согласен, — сказал Турбо. — Но одно условие.
Сивый поднял бровь.
— Моя девчонка уедет. Далеко. Ты её не тронешь. А я пойду с тобой.
Есения стиснула пистолет так, что побелели пальцы.
Идиот. Любимый идиот.
Она увидела Крестовых.
Своих.
Тех, с кем раньше работала. Тех, кто знал её не как девчонку Турбо, а как Феникс.
Она встретилась взглядом с одним из них.
Едва заметно показала жест.
Сейчас.
Он кивнул.
Сигнал ушёл по цепочке.
Есения подняла оружие.
Время замедлилось.
Она видела всё:
как Сивый чуть разворачивается,
как Турбо напрягается,
как кто-то из людей Сивого поправляет автомат.
Три выстрела.
Чётко.
Первый — в живот.
Второй — в колено.
Третий — в шею.
Выстрел.
Сивый заорал.
Выстрел.
Он рухнул.
Выстрел.
Тело дёрнулось и замерло.
Тишина длилась долю секунды.
Потом Есения вышла из тени.
— Я же говорила, — спокойно сказала она, глядя на него сверху вниз. — Сдохнешь, мразь.
Турбо обернулся.
И увидел её.
Живую. Стоящую. С оружием в руках.
— Принцесса... — выдохнул он.
Но договорить не успел.
Начался ад.
Люди Сивого открыли огонь.
Крестовые ответили мгновенно.
Выстрелы. Крики. Бег. Свет фар.
Земля дрожала.
Турбо рванул к ней.
— Ты с ума сошла?! — крикнул он, схватив её за плечи.
— А ты нет?! — она почти кричала в ответ. — Ты собрался умереть за меня?!
— Я бы сделал это, — жёстко сказал он.
Она посмотрела на него.
Глаза — злые. Живые. Любящие.
— А я бы не позволила.
Он притянул её к себе, закрывая корпусом.
— Ты моя, — прошипел он. — И я больше никогда...
— Я не твоя слабость, Валера, — перебила она. — Я твоя сила. Запомни это.
Он замер.
Потом кивнул.
— Запомню.
Они двигались вместе.
Спина к спине.
Работали, как одно целое.
Без слов. Без команд.
Когда всё закончилось, на территории стояла гнетущая тишина.
Дым. Запах пороха.
Сивый был мёртв.
Турбо обнял Есению.
Крепко. Так, будто боялся, что она исчезнет.
— Я думал, потерял тебя, — тихо сказал он.
Она уткнулась ему в грудь.
— Дурак. Я же Феникс.
Он усмехнулся сквозь усталость.
— Моя.
Она подняла голову.
— Нет.
— Тогда чья?
— Своя. Но люблю тебя.
Он поцеловал её в лоб.
Вдалеке сирены.
Крестовые уже уходили.
История ещё не закончена.
Но сегодня они выжили.
И это было главное.
Машины тронулись почти одновременно.
Фары разрезали темноту, дорога тянулась вперёд, будто ничего и не случилось. Будто час назад не было выстрелов, криков и запаха пороха.
В салоне было тесно — все в одной машине.
Наташа прижалась к Вове, Айгуль сидела рядом с Маратом, Соня и Зима — напротив, Турбо рядом с Есенией.
Слишком много людей. Слишком много эмоций. И слишком живы все, чтобы молчать.
Есения откинулась на спинку сиденья, выдохнула и усмехнулась — устало, по-настоящему.
— Я, блять, всё понимаю... — сказала она, глядя в потолок. — Спасать пришли. Но такой аравой — я не ожидала. Спасибо, конечно.
В голосе была ирония, но не злая. Скорее — облегчение, смешанное с адреналином, который всё ещё гулял по крови.
— Ну а что, — фыркнул Марат. — Мы ж не знали, вдруг ты там одна Рэмбо решила сыграть.
— Она и сыграла, — сухо сказал Зима. — И выиграла.
Все усмехнулись. Даже Турбо — уголком губ.
Он сидел молча, но его взгляд всё время возвращался к Есении. Проверял. Считал вдохи.
И именно тогда Соня нахмурилась.
— Подруженька... — медленно сказала она, наклоняясь ближе. — А это кто тебя так подрезал?
Она кивнула на плечо.
Кровь была не струёй — тонкой тёмной полоской, но она была.
Есения даже не заметила, как испачкала край куртки.
— А, это? — Есения глянула мельком. — Да так, царапина.
— Какая, нахрен, царапина? — резко сказал Турбо.
Он уже тянулся к аптечке на заднем сиденье. Достал бинт, антисептик. Движения — чёткие, почти злые.
— Сиди, — коротко бросил он.
— Валер, да не надо... — начала она.
— Я сказал сиди.
Он аккуратно отодвинул ткань, обрабатывая рану. Руки дрожали — едва заметно, но Есения это почувствовала.
— Это Сивый, — спокойно сказала она. — Перед тем как сдохнуть, решил оставить автограф.
В салоне на секунду повисла тишина.
— Ты его... — начал Вова.
— Убила, — закончила она за него. — Да.
Айгуль выдохнула:
— Ебать...
— Чётко, — кивнул Марат. — Красиво.
Есения слушала их, но мысли уже были дальше.
Она вдруг ясно поняла: если бы не Крестовые, если бы не их мгновенная работа после её выстрелов — всё могло пойти иначе. Её план был рискованный. Почти безумный.
Она наклонилась к Турбо, коснулась губами его уха и прошептала:
— Нам надо остановиться. На заправке. Поговорить с Крестовыми.
Он не стал спорить. Просто кивнул и быстро написал сообщение Сержу.
Заправка вспыхнула светом среди ночи, как остров безопасности.
Машины притормозили, люди начали выходить.
И там они были.
Серж.
Влад.
И отец.
Крестовые стояли группой — спокойные, собранные, будто только что не участвовали в кровавой разборке. Для них это была работа. Но когда Есения вышла из машины первой, взгляды изменились.
Она остановилась перед ними.
— Спасибо, — сказала она негромко. — За работу. И за то, что вытащили.
Слова давались тяжело. Последние месяцы она почти не общалась с ними. Слишком много внутри было боли и злости.
Серж шагнул первым.
— Моя ты птичка... — сказал он мягко и сразу обнял её.
Есения закрыла глаза. Вдохнула знакомый запах.
— Серж... — прошептала она ему в ухо. — Прости. Прости, что отвернулась. Мне было херово. Я не хотела тебя нагружать.
— Дурочка, — тихо ответил он, сжимая её крепче. — Ты никогда не была для меня грузом.
Она отстранилась, и тут подошёл Влад.
— Ну, Есения, — усмехнулся он. — Я в тебе не сомневался. Так и знал, что жопу особо напрягать не придётся — ты вон как всех перестреляла.
Она усмехнулась и обняла его.
И только потом...
Остался отец.
Виктор стоял чуть в стороне. Не подходил сразу. Ждал.
Есения посмотрела на него холодно. Без улыбки. Без злости — просто стена.
— Надо поговорить, — сказал он. — Если хочешь, отойдём.
Она кивнула.
Поймала взгляд Турбо — короткий, но полный тревоги.
И пошла.
Они отошли чуть в сторону. Свет заправки туда почти не доставал.
Есения заговорила первой.
— Ну и о чём нам говорить? — голос был ровный, но внутри всё кипело. — О том, как ты моему парню угрожал, чтобы он от меня отстал? Или как ты решал, кто мне пара, а кто нет?
Виктор молчал.
— Ты хотел, чтобы я ушла из Крестовых, потому что это опасно. — Она смотрела вдаль. — А когда ты пропал пару лет назад, я там без тебя справлялась. И была аккуратной.
Он тяжело выдохнул.
— Ты не представляешь, насколько я жалею... — начал он. — Я не хотел, чтобы ты была с Турбо, потому что он группировщик. Я понимал, какая у тебя будет жизнь. Его могут грохнуть в любой момент — и твоя жизнь сломается.
Она сжала губы.
— Поэтому я и отправил его в другой город, — продолжил Виктор. — Думал, так будет лучше. Но когда он вернулся... я понял. Он стал мужчиной. Он сделал это ради тебя. Чтобы защитить.
Он посмотрел на неё. В глазах стояли слёзы.
— А из Крестовых я тебя выгонял не потому, что ты слабая. А потому что... — голос сорвался. — Потому что для меня ты не Феникс, которая кладёт людей одного за другим. Ты для меня всё та же маленькая Сенечка.
Он сглотнул.
— Та, что ждёт меня с заданий. Та, что любит сладкое. Та, что пьёт со мной чай по вечерам. Я просто хотел тебе лучшего. Я люблю тебя, доченька. Прости.
Есения стояла, не двигаясь.
Потом шагнула вперёд.
Обняла его.
И заплакала — впервые за долгое время по-настоящему.
— Я тоже люблю тебя, пап... — всхлипнула она.
Он гладил её по голове, молча.
Минуты тянулись медленно.
Наконец он тихо сказал:
— Пошли к ребятам. Твой паренёк тебя уже заждался. Нам ещё многое нужно обсудить.
Есения вытерла слёзы и кивнула.
И когда они вернулись, Турбо уже смотрел только на неё.
Ваша Феникс